Нам очень жаль, Тео...

Самое страшное, что может предложить жизнь, — это постоянный страх за себя, своих близких и свою стаю. Война длится уже несколько месяцев. Кто бы мог подумать, что после всего, через что прошёл Бэйкон Хиллс, настоящей угрозой станет не магия, не сверхъестественные враги, а обычная человеческая война. Тео краем глаза наблюдает за Скоттом, сидящим в тени, погружённым в свои мысли. Он почти незаметно кусает губу, нервно стучит ногой, а большой палец его руки беспрестанно трёт щёку. Взгляд упирается куда-то в стену, но, кажется, Скотт даже не видит её — его мысли, должно быть, где-то на поле битвы, где каждый неверный шаг может означать чью-то смерть. Тяжело быть тем, кто всё решает и за всех отвечает. Тео не завидует ему. Он сидит на углу дивана, наклонившись вперёд, упираясь локтями в колени и разглядывая свои руки. Пальцы слегка подрагивают, но он старается не показывать этого. Сейчас не время слабостей. В комнате никого больше нет, только они вдвоём. Тишина давит. — Я пойду, — нарушает её Тео, его голос звучит спокойно, но решительно. Скотт напрягается, но не смотрит на него, будто пытается притвориться, что не услышал. Тео откидывается назад, расслабленно ложится на спинку дивана и слегка прокашливается, как будто только что предложил что-то совсем обыденное, а не собственное самоубийство. — Я не могу просить тебя о таком, — едва слышно произносит Скотт, голос его чуть срывается. — Ты и не просишь. Я предлагаю. Скотт оборачивается к нему, и в его взгляде отражается всё: отчаяние, горечь, благодарность и отказ принять эту жертву. Но через секунду серьёзное выражение на его лице сменяется растерянностью — Тео ухмыляется. Он знает, что предлагает, а Скотт понимает, что, как бы он ни пытался, другого пути нет. — Я не могу согласиться на это, — наконец, медленно отвечает Скотт, опуская голову и сжимая руки в замок. Его пальцы побелели от напряжения. Тео закатывает глаза и обречённо хмыкает. — Чего ты тянешь? Я уже был на фронте, как видишь — вернулся. Я могу вытащить их. — А если нет? — Тогда пошлёшь тяжёлую артиллерию. Я же вижу, ты не хочешь ждать Дерека и Питера с их обещанной армией. Давай я пойду первым. Тео смотрит на Скотта — тот нервно мнёт пальцы, его взгляд устремлён вниз, словно там, в полу, спрятан ответ на его мучения. Очередное тяжёлое решение, которое давит на него и сворачивает внутренности в тугой узел. Тео понимает: Скотту страшно не меньше, чем ему самому, но он старается не показывать это. А у Тео нет времени на сомнения. Он чувствует этот страх в себе, но привычка брать всё на себя делает своё дело — он готов идти, и ничто не остановит его. Они оба никак не могли ожидать, что план по спасению жителей соседнего города, который в будущем окажется одним из множества эпицентров этой войны, превратится в простое: "Дерись или беги". Неожиданно для всех на ещё не погрязжый в пулях город атаковала вражеская стая оборотней, и с этого момента всё пошло наперекосяк. Скотт пытался спасти всех, кого мог. Тео это знает. Но у него не получилось. Лиама схватили. Малия пропала. — Я найду их, Скотт, — с нажимом произносит Тео, надеясь, что это убедит его. Он знает, что если замешкаться, Скотт кинется туда сам. А его потеря будет уже не поправима — слишком много на него завязано. Тео — лишь один из множества. И если что-то случится с ним, ничего страшного не произайдёт. — Я не могу тебя отпустить, Тео. Скотт отворачивается, его голос звучит обречённо, в нём едва слышна горечь. Тео молча смотрит на него, чувствуя внутренний протест: он не понимает упёртости Скотта, но понимает, как ему сейчас тяжело. — Скотт, — Тео тяжело вздыхает, встаёт с дивана и наклоняется к нему. — Слушай, я всё равно пойду, хочешь ты того или нет. — Ты не можешь, — глухо отвечает Скотт, и его красные глаза сверкают в тусклом свете комнаты, устремляясь на Тео через плечо. Тео останавливается — он уже не раз видел силу Скотта, но сейчас, глядя в эти глаза, он ощущает нечто новое, пугающее. Скотт решителен в своих словах. Он не готов отпускать его. Это чувство передаётся, оно буквально повисает в воздухе, и Тео не может не заметить, как сердце у него бешено колотится. — И что, ты предлагаешь сидеть здесь и ничего не делать? — выкрикивает Тео, делая шаг к Скотту. — Ты же понимаешь, что время идёт. Дерек вернётся через неделю, а Лиам и Малия — где они сейчас? Что с ними будет? — Я сказал, ты не можешь пойти. — Почему ты такой упрямый?! — Тео схватывает его за плечо и толкает, надеясь, что хоть это заставит Скотта разозлиться и отступить, но тот лишь поворачивается и смотрит на него глазами, полными боли. И не только боли... У него слёзы? — Ты теперь плакать будешь? — не выдерживает Тео. — А как же Лиам?! Ты просто позволишь ему остаться там, Скотт?! — Ты не сможешь уйти, Тео, — говорит Скотт, его голос прерывается, словно ему трудно произнести слова вслух. Он отворачивается, сжимая руки в кулаки, и снова нервно кусает губу, словно надеясь, что Тео примет его отказ, что отпустит. Но он знает — Тео не из тех, кто бросает дело. — Почему?! — Тео стоит, широко раскрыв глаза. По его лицу видно, что он не понимает, что заходит в самый мрак того, что скрывает Скотт. Он хочет, чтобы Скотт объяснил, чтобы всё стало логичным, понятным. Но ответ оказывается слишком жестоким. — Потому что… ты умер. Мир вокруг Тео как будто замирает. Он моргает, глядя на Скотта. Слова доходят до него медленно, как сквозь густой туман. — Что? — с трудом выдавливает он, голос едва дрожит. — Ты ушёл спасать Лиама и Малию, — говорит Скотт, его голос звучит глухо, как будто он произносит эти слова сквозь боль, каждое из которых оставляет след в его душе. — Я позволил тебе уйти. Но в тебя стреляли. Тео не может оторвать взгляда от Скотта, глаза расширены, и в них отражается смесь ужаса и полного непонимания. Он ждёт, что Скотт сейчас улыбнётся и скажет, что это всего лишь дурная шутка, но на лице Скотта лишь тень. Тяжёлая, болезненная тень. — Как... Как это возможно?.. — голос Тео дрожит, он едва ли не шепчет. — Я же тут… Живой… Скотт делает шаг назад, словно собираясь с духом. В его взгляде — столько горя, что Тео чувствует, как у него начинает сжиматься грудь, словно бы он сам вновь прошёл через что-то ужасное. — Нет, Тео. В тебя стреляли. Несколько пуль. — Голос Скотта едва слышен, он будто бы ломается на каждом слове, и лицо его едва заметно дрожит. — Одна попала прямо в сердце. Ты не смог регенерировать… Мы пытались спасти тебя. Все пытались, но… Мы потеряли тебя. Тео смотрит на него, чувствуя, как холод сковывает его тело, словно его затягивает в бесконечную пустоту. Он не верит, не хочет верить. Это неправда. Он жив, он стоит перед Скоттом, разговаривает с ним, чувствует каждую эмоцию. — Нет… — шепчет он, слабо качая головой. — Нет, Скотт… этого не может быть. Скотт всматривается в его лицо, и в его глазах отражается столько боли, что Тео понимает: он говорит правду. Это не сон, не чья-то нелепая шутка. Скотт отчаянно пытается сдержать слёзы, но они предательски текут по его щекам. — Мы похоронили тебя у неметона, — едва произносит он, наклоняя голову. — Он забрал твою душу, твоё сознание. Я не знаю, как это произошло, но ты… словно завис между мирами. Ты видишь тьму за окном? Тео медленно поворачивает голову к окну, стараясь не смотреть в лицо Скотту, потому что вид его слёз слишком мучителен. За стеклом царит мрак, бескрайняя, густая темнота, которая кажется живой и холодной. — Да… я вижу… — выдыхает Тео, чувствуя, как сердце сжимается от страха. — Ну и что? — Это не ночь, Тео. — Голос Скотта звучит тихо, но уверенно, и в нём чувствуется такой холод, что у Тео по спине пробегает мороз. — Это пустота. Тео всматривается в него, и отчаяние начинает накатывать на него волнами. Мир вокруг, комната, в которой они стоят — всё кажется чужим, нереальным. Он вспоминает те крошечные моменты, которые ускользнули от него, как вода между пальцами. Что-то важное, что-то, что он не может объяснить. — Почему я ничего не помню? — его голос еле слышен, он словно боится получить ответ. Скотт пытается подойти к нему, но останавливается, словно боясь, что его собственные слова только сильнее ранят Тео. — Ты спас их, Тео, — наконец, говорит он, и в его голосе звучит столько гордости и боли одновременно, что Тео с трудом сдерживает слёзы. — Ты спас их, но сам… — Скотт опускает голову, пытаясь справиться с эмоциями, но его голос предательски дрожит. — Тебя поймали и пытали, и ты потерял память. Тео стоит, словно окаменев, его взгляд затуманен, он не может принять, осознать услышанное. Ему хочется отойти, уйти, исчезнуть, но ноги будто прикованы к полу. — Прости меня, что я не смог спасти тебя… — наконец, прошептал Скотт, и его голос почти срывается на рыдание. Слёзы вновь начинают стекать по его лицу, и он даже не пытается их остановить. Тео, видя это, делает глубокий вдох, чтобы не сорваться. Он сжимает зубы, пытаясь подавить чувства, которые разрывают его изнутри, но взгляд его смягчается, и он тихо произносит: — Скотт. Расскажи мне всё. Скотт, не выдержав, едва заметно кивает. Его руки сжаты, но он собирается с силами и поднимает взгляд на Тео. — Что ты хочешь знать? — спрашивает он, и в его тоне чувствуется безграничная усталость. — Как ты… Почему… Почему ты здесь и говоришь со мной? — Тео качает головой, всё ещё не веря в реальность происходящего. — Это что, сон? Скотт медленно качает головой. — Нет, — мягко говорит он, и в его взгляде мелькает тень прежней надежды, которая затухала с каждым разом. — Меня научили контролировать неметон, чтобы помочь нам в войне. Так я и нашёл тебя в первый раз. — В первый раз? — Тео прищуривается, его руки слегка подрагивают, и он чувствует, как страх возвращается. — Я… — Скотт глубоко вдыхает, и его голос ломается, но он продолжает. — Это уже пятый раз, Тео… Пятый раз, когда я нахожу тебя здесь. И каждый раз всё начинается одинаково. — Что значит одинаково? — спрашивает Тео, с трудом выдерживая мучительное ожидание. Скотт молчит, взгляд его устремлён куда-то вдаль, словно он сам ищет ответ на этот вопрос. В тишине воздух наполняется напряжением, Тео будто видит, как мысли Скотта движутся, скользят в тени прошлого, где спрятана правда. — Это связано с твоей потерей памяти, — наконец, говорит Скотт, его голос тихий, сдержанный, словно он боится ранить Тео ещё больше. — Это место, эта комната… В последний раз мы виделись именно здесь. Кажется, что ты вспоминаешь только то, что помню я в последнюю нашу встречу. Тео молча садится на диван, опуская взгляд. Его глаза бегают по полу, будто пытаются найти ответы на безмолвные вопросы, которые бурлят в его голове. Слова Скотта, его тон — всё это выстраивает перед ним невообразимую картину, которую его разум отчаянно пытается отвергнуть. — Это третий раз, когда я решился тебе всё рассказать, — с трудом выговаривает Скотт, его голос дрожит. — Но только сейчас я смог остаться… Тео, прости меня. Слова застывают в воздухе, а через мгновение доносится сдавленный всхлип, и Скотт, не выдержав, прячет лицо в ладонях, начиная тихо плакать. — Прости, пожалуйста, что не смог тебя спасти… что подвёл тебя. Прости, прошу… — его плечи вздрагивают от рыданий, и тишина комнаты становится невыносимой. Тео сидит неподвижно, словно его окатило ледяной волной. Он осознает только одно: он умер. Его голос, обычно твёрдый и уверенный, звучит почти безжизненно. — Значит… Лиам спасён? — шепчет он, не смея поднять взгляд. Скотт медленно поднимает голову и кивает, смахивая слезы с лица. — Да, он жив. — После глубокого вздоха он добавляет, его голос почти ломается: — Он приходил к тебе. Ты всё помнил до момента, когда он потерял тебя из виду в последний раз. Тео стискивает зубы, и сердце начинает стучать в ушах. Неужели это правда? Неужели он действительно ушёл, так и не успев… Он теряет последние нити спокойствия, злость и горечь начинают расползаться по его телу, пока не заполняют его целиком. Он встаёт, словно пытаясь сбросить с себя этот тяжёлый груз. — Чёрт… Черт-черт-черт! — ярость кипит в нём, и он с силой бьёт по стене, но не чувствует ни боли, ни сопротивления. Это лишь усиливает его отчаяние. — Нет, только не это! Нет! Нет-нет-нет! Он снова и снова ударяет по стене, ярость смешивается с невыносимой болью, и в конце концов он падает на колени, обхватив голову руками, и начинает биться в истерике. Слёзы, которых он не помнил уже давно, теперь текут без остановки, и тело содрогается от глухих рыданий. Скотт спешит к нему, опускается на колени рядом и обнимает его, крепко, будто надеется, что так сможет удержать Тео, не дать ему уйти снова. — Мне очень жаль, Тео, прости… Я клянусь, мы обязательно что-нибудь придумаем, — шепчет он, его голос охрипший. — Мы сделаем всё, чтобы вернуть тебя. Лиам никогда не оставит тебя, и я тоже. — Лиам… — Тео с трудом успокаивается, его взгляд становится рассеянным, но в нём всё ещё теплится огонёк надежды. — Ты можешь передать Лиаму, что я… Скотт слегка улыбается, на его лице всё ещё видны следы слёз. — Он знает, Тео, — тихо говорит он. — И, поверь мне, он сделает всё, что в его силах. Он готов разорвать вселенную на части, если потребуется, но он найдёт способ вернуть тебя. Тео чувствует, как его ярость понемногу угасает, сменяясь чувством обречённого покоя. Он медленно кивает, хотя в глазах всё ещё мелькает отчаяние. Скотт бережно помогает ему подняться, и они оба стоят в комнате, молча деля между собой этот момент. В воздухе повисла тишина, насыщенная чувством потери и надежды, за которую они оба цепляются, как за последнюю ниточку. — Мне пора, — наконец, с трудом говорит Скотт, его голос приглушённый, и он отводит взгляд. Тео, опуская плечи, готовится сказать что-то, но останавливается, видя, как тяжело это даётся Скотту. Он бросает короткий взгляд на дверь и шепчет: — Я всё забуду, не так ли? Скотт лишь молча кивает, не решаясь взглянуть ему в глаза. Тео чувствует, как вся тяжесть своей судьбы сковывает его. Его мысли затягивает туман, он осознаёт, что с каждым разом, когда они встречаются, он всё больше теряет себя, свою личность. Он начинает понимать, что его существование — лишь слабый отголосок прошлого, но при этом он ещё верит, что Скотт и Лиам найдут выход. — Мы обязательно что-нибудь придумаем, Тео, — уверенно произносит Скотт, но в его глазах мелькает сомнение. — Я... Я верю вам… — тихо отвечает Тео, его голос едва слышен. Мрак начинает заполнять всё вокруг, медленно поглощая его сознание. Он ощущает, как тьма затягивает его, мысли рассеиваются, память исчезает, пока не остаётся лишь пустота. А где-то вдали Скотт возвращается к заплаканному Лиаму, их глаза встречаются, и, несмотря на печаль, они оба знают — надежда жива. Пока Тео существует, пусть даже в таком состоянии, у них есть шанс вернуть его.