Пересекая границы

Пэнси

В день, когда началась моя новая жизнь, мир горел. Я мало что помню о битве за Хогвартс. Большую часть времени мы прятались в подземельях, слушая крики, взрывы, голос Волдеморта в своих головах. Когда мы выбрались, кругом был хаос. Замок был почти разрушен. В воздухе стояла пыль, запах гари и дым полыхающих пожаров. Я хотела уйти. Хотела сбежать из замка и не видеть всего этого. Участвовать в этой битве не было моим желанием. Я никогда не была бойцом, не была смелой или храброй. И, пока преподаватели и ученики сражались за Хогвартс, я мечтала покинуть его и никогда не возвращаться. Иронично, учитывая, что именно тут и началась моя новая жизнь. Существование в качестве приведения, наверное, не считается жизнью, но я предпочитаю думать именно так.

***

Я сидела на пыльном полу среди разломанной мебели и жалела себя. Снова. Так случалось всякий раз, когда я видела ИХ вместе. То что я не называла их имён немного помогало мне не впадать в истерику. Но не сильно. Хотя, всё равно больно видеть, как любовь всей твоей жизни влюбляется в ту, на кого и смотреть был не должен, а ты наблюдаешь за этим и ничего не можешь поделать. Просто страдаешь. Раньше я считала, что призраки не умеют страдать. Чего им страдать, если они умерли? Бред же. Но правда до смешного парадоксальна. Мы не чувствуем холода или тепла. Не ощущаем запахов и вкусов. Не можем почувствовать ласковый ветер, прохладу шёлка или прикосновение травинок к голым ногам. А вот страдания — милости просим. Угрызения совести. Сожаления. Страх. Ужас. Страдания. Страдания. Страдания. Этого добра для призраков кто-то там всевышний не пожалел. Да и чем ещё занимать себя бесплотному существу? — И какого лешего ты опять тут, прозрачная? — Если бы я могла подпрыгнуть на месте от неожиданности, то так бы и сделала, но призраки так не умеют. Поэтому я просто повернула голову к Иво, вошедшего в хижину. — Отстань, громила, где хочу там и сижу. — Я показала ему язык, зная, что он ничего не может мне сделать. — Пользуешься тем, что я не могу взять тебя за шкирку и вышвырнуть отсюда. — Он словно мысли мои прочитал. Его шаги сотрясали хлипкие полы, пока он шёл до кресла, в которое и рухнул, издав тяжёлый вздох. Этот странный, дикого вида мужлан был единственным, кто заставлял меня улыбаться. Мы оба начали новую жизнь в тот самый майский день. Когда я бестелесная первые дни скиталась по окрестностям замка, встретила его на берегу озера. Этот здоровенный мужик, в каком-то странном тулупе с меховым воротником, сидел на камне и смотрел на гладь воды. Он был не похож на тех волшебников, что суетились в руинах, заново отстраивая замок. Ещё и швырнул в меня камнем, когда я его окликнула. Тогда я испугалась, но только сначала. Пугаться было чего. Он был огромный, с косматой бородой и растрёпанными волосами. Похожий не то на викинга, не то на злого дровосека. Его движения были какими-то резкими, рваными, но при этом, тяжёлыми. Словно он не привык к весу своего тела. Хмурил брови, от чего казался ещё более устрашающим. Но больше всего удивляли глаза, горящие янтарём. Таких глаз у людей не бывает. Тогда я считала его оборотнем, берсерком или какой-то ещё жуткой дрянью из учебников по защите от тёмных искусств. Но, как и в моём случае, всё было куда прозаичнее. В день битвы за Хогвартс кто-то шарахнул Гремучую иву заклинанием. Может случайно, может специально, чтобы получить подмогу, теперь уже не поймёшь. Но итог один — Иво обнаружили без сознания в кустах, недалеко от того самого дерева. Он утверждал, что и есть Гремучая ива. Что десятилетия провёл будучи деревом. Рассказывал истории о том, что видел за годы жизни на территории школы. В конце концов, ему поверили. Кто-то из профессоров пытался понять, как такое случилось. Но они так и не сумели найти контрзаклятия, хоть и пытались. Когда поняли, что толка в поисках нет, решили отправить его жить среди людей, где-нибудь в Лондоне, но, как и я, он оказался привязан к Хогвартсу. Точнее, к дереву. Оно так и стояло на своём месте, но стало, будто не живым. Словно из него вынули душу. Ива не дралась больше, не била ветвями, кого ни попадя. Словом, обычное дерево. Но Иво часто навещал его, сидел у корней часами, словно по старой привычке. Он поселился в Визжащей хижине, вход в которую находился под деревом. Никто не смел возражать. МакГонагалл обещала, что они будут искать способ вернуть его в прежний вид, если он этого хочет. И было невозможно сказать наверняка, нужно ли это ему. Возможно, он и сам не знал. И вот так мы и встретились на берегу озера и завели эту странную дружбу. Я пряталась от обитателей замка под деревом или в хижине. Донимала его разговорами. Изливала душу. А он просто слушал. Хотя, не просто. Он частенько ругал меня, спорил, грубил. Но всё это было беззлобно. Хоть он и ворчал вечно, как старая бабка. — Чего примолкла? — Скрипучий голос Иво вывел меня из омута воспоминаний. — Думаю. — А ты умеешь? — Я вскинулась, желая ответить чем-то грубым, но, подняв взгляд, увидела тень улыбки, прятавшейся в усах и бороде. — Да иди ты. — Я снова отвернулась, пряча негодование. Тяжёлый вздох за спиной означал, что он всё понимал и пытался отвлечь, но я была настолько жалкой, что не хотела этого. Я хотела плакать. Хотела, чтобы меня жалели. — Пэнси, — позвал он ласково, насколько ему это позволял голос. — Что стряслось? — Он поцеловал её. — Тихо ответила я. — Вот оно что. Слушай, будь ты живой, имела бы право на ревность, но сейчас это глупо. Я знала. Он частенько говорил мне это, пытаясь угомонить мою злость. И я понимала, что ревность не имела смысла. Я призрак, а он человек. Мы, как небо и земля. Невозможное. Но я была влюблена в него с 8 лет, а он так и не понял этого. Всегда считал меня младшей сестрой или просто подругой. Но если бы он встречался с Дафной или Асторией, я бы ещё поняла. Вот только Драко Малфой вдруг воспылал чувствами к Грейнджер. К этой выскочке, этой зануде! Как он мог? Я не понимала. — Пэнси… — Почему она? Среди тысяч девушек он выбрал именно её! — Какая разница, я не понимаю. Она или другая девчонка — итог один. — Нет, Иво. Я любила его, бегала за ним хвостом, выполняла все его капризы. Я была чистокровной, красивой, безупречной. И он не обращал на меня внимание. Но эта серая мышь покорила его сердце. — Я всплеснула руками, чувствуя такую привычную ярость. — Чем я хуже? Он минуту изучал моё лицо, а потом встал и пересел на то кресло, что было ближе ко мне, парящей в дюйме над полом. — Это не так работает. — Он погладил непослушную бороду и пожал плечами. — Ты не хуже неё, а она не лучше тебя. Просто ему была нужна именно она. Сердце не выбирает. — Да что ты знаешь об этом? Ты просто говорящее бревно! — Я выпрямилась и вылетела из хижины прямо через стену, пылая от гнева. Да, я умерла, но даже после смерти осталась грубой, злой стервой. Часто обижала единственного друга, который был у меня. А он терпел. Я мчалась над полями, тронутыми осенней желтизной, мимо теплиц, через поле для квиддича. Я чувствовала такую ярость, что казалось сгорела бы изнутри, если бы уже не была мертва. Я не помнила свою смерть. Не знаю, как я умерла. Но, учитывая, что на моём прозрачном сияющем теле не было следов крови или ран, скорее всего меня убили Авадой. Но, как бы я ни старалась, не могла вспомнить, кто это сделал и как. Может поэтому я была зла, поэтому не могла покинуть школу? Возможно, это кто-то видел, но я не виделась ни с кем из живых, кроме Иво. Он часто уговаривал меня сделать это, чтобы попытаться понять, что держит меня тут. Но я не хотела, чтобы друзья знали во что я превратилась и как существую, пока они продолжают жить. Где-то глубоко внутри я понимала, что просто не желаю видеть, что у них есть жизнь. Есть будущее, которого никогда не будет у меня. Злилась на них за это. Эгоистка. Я всегда была такой, такой и осталась.

***

Не знаю, как долго я кружила по окрестностям, боясь встретить Иво и заглянуть ему в глаза. Мне было стыдно. Да, было, но я снова и снова грубила ему и злилась. А он прощал. Я даже не знала почему. Помню, что поначалу мне казалось, что он самый свирепый человек (или как его лучше называть?) на свете. Такой же, как и дерево, в котором он прожил столько лет. Но, наверное, жизнь на одном месте научила его смирению и спокойствию. Иногда я даже забывала, кто он на самом деле. Только услышав его голос, похожий на скрип веток на ветру, я вспоминала, что он не совсем человек. Хотя он и внешне напоминал ту самую иву: массивный, крупный, с кулачищами размером с мою голову и волосами по плечи, которые вечно разлетались на ветру. Но я привыкла к его виду и уже не замечала в нём ничего устрашающего. Я знала, где найду его, чтобы извиниться в сотый раз за последние несколько месяцев, поэтому направилась к озеру. Как я и ожидала, он стоял на берегу, кидая плоские камни параллельно воде, чтобы они скользили по поверхности, прежде чем опуститься на дно. Это было наше место, то самое, где мы увиделись впервые. Он всегда приходил сюда, зная, что я найду его. — Ты не думал, что твои булыжники могут зашибить какого-нибудь гриндилоу, притаившегося под водой? — Спросила я, не зная, как начать разговор. Он издал хриплый смешок и поднял новый камень. — Поделом. Примерзкие они твари. — Как я? — Из моего рта вырвался самоуничижительный смешок. Иво обернулся и окинул меня взглядом. На замок опускались сумерки, и меня стало видно гораздо лучше, чем при дневном свете. Он покачал головой и вздохнул, отворачиваясь к воде. — Ты немного лучше гриндилоу. — Камень проскользил по воде, прежде чем нырнуть под толщу. — Красивее уж точно. Я невольно улыбнулась, понимая, какая же я идиотка. — Прости меня за те слова. — Не стоит. По сути, это правда. Я говорящее бревно. — Он наконец обернулся ко мне всем телом, сложив руки на груди. — Но так было не всегда. — В каком смысле? — Я не всегда был деревом. Когда-то я был человеком. Я родился, рос, учился, любил, работал. Так что, мои рассуждения всё же не совсем бессмысленны. — Он пожал плечами, увидев мой ошарашенный взгляд, и сел на камень. — Я не... — Не знала? И откуда бы? Ты же дальше своего носа не видишь. Маленькая сверкающая эгоистка. Я насупилась и тоже сложила руки на груди, чем вызвала его тихий смешок. — Не злись, Пэнси. Это не оскорбление. Ты просто ребенок. К сожалению, этот мир не дал тебе шанса вырасти и чему-то научиться, прежде чем пережевал и выплюнул. Но ты не плохая. Просто… — Избалованная дура, которая привыкла, что всё в жизни достаётся ей по щелчку пальца? Да, я знаю. Это было именно так. Меня так воспитали. Я получала всё, что захочу. Всегда. — Именно. И потому, этот парнишка и его подружка так тебя злят. Потому что он тебе не достался, как бы ты ни хотела. — Давай не будем о них? — Будем. Тебе нужно понять, что он не вещь. Ты не могла купить его или его любовь деньгами или своим красивым личиком. Чувства не так устроены. — Я знаю. — Я опустила взгляд, словно меня отчитывал отец. — Ты должна найти в себе силы порадоваться за него. Ведь после всех тех ужасных вещей, что с ним были, он смог найти в себе любовь. Смог обрести счастье. И если ты любила его, как утверждаешь, то должна перестать вести себя так, словно он тебя предал. — Иво говорил спокойно, но в голосе чувствовалась строгость, как и всегда, когда он учил меня жизни. — Меня бесит, что он выглядит счастливым. Будто меня никогда не было в его жизни. Словно я не умерла. — Я не чувствовала, но знала, что по щеке бежит слеза. — Откуда тебе это знать, если ты даже не пыталась с ним поговорить? Или с другими своими друзьями. Или с преподавателями. Я хмыкнула, встретив янтарный взгляд мужчины. — Зачем мне это, Иво? — За тем, что тебя тут что-то держит. А ты и не пытаешься понять что. Прячешься, как последняя трусиха. — А какой смысл? — Вскрикнула я, ощущая отчаяние и пустоту. — Я уже мертва! Он вскочил на ноги и чуть не зарычал, закидывая руки за голову и поднимая взгляд к темнеющему небу. — Да потому что столетиями скитаться тут не лучший вариант. Что ты будешь делать тут сотни лет? Смотреть, как дети радуются жизни, учатся, влюбляются и становятся счастливыми? Пугать первогодок, вылетая из обеденных столов? Носиться вокруг замка, чтобы что? Чтобы день за днём утопать в жалости к себе? — Он вдруг опустил руки, и на его лице отразилась тревога. — Тебе не место тут, Пэнси. Найди то, что тебя держит. Сделай то, что нужно и двигайся дальше. Наш мир слишком чудесен, чтобы всё заканчивалось на смерти. И он просто направился по тропе от озера к замку, больше не сказав и слова. Тех, что были произнесены, вполне достаточно. Я не знала прав ли он. Но задумывалась. А есть ли что-то дальше? Если пересечь эту границу между жизнью и смертью, то куда я попаду? И попаду ли вообще? Или просто растаю, как туман и от меня не останется ничего, кроме чьих-то воспоминаний?

***

Мы больше не говорили об этом. А я всё думала, пытаясь понять, хочу ли я идти куда-то дальше? Не могу сказать, что жизнь призрака мне нравилась. Совсем нет. Хотя, способность проходить сквозь стены мне очень приглянулась. Никаких преград — идеально! Я пряталась на трибунах, наблюдая за тем, как Драко и Грейнджер спорят посреди поля для квиддича. Спор не был грубым или злым. Драко улыбался, пока его подружка изо всех сил пыталась отказаться от полёта на метле с ним. Его это веселило. — Грейнджер, ты невыносима. — Беззлобно крикнул он, когда девчонка развернулась и пошла от него прочь. Я думала, он отпустит её, сдаваясь. Но Драко бросил метлу и побежал следом. Аккуратно поймал её за руку и развернул к себе, обхватывая лицо руками. — Ты невыносима, но прекрасна, когда злишься. — Сказал он, улыбаясь, и поцеловал её. Нежно и мягко. Без напора. А когда отстранился, Грейнджер улыбнулась в ответ. — Один полёт, Драко. Не высоко и не быстро. — Сказала она, ткнув пальцем ему в грудь. Он кивнул и взял её за руку. На лице парня играла довольная усмешка. Я скривилась и покинула своё убежище, не желая наблюдать за этой картиной дальше. Он никогда таким не был. Не был романтичным, мягким, покладистым. Таким он был только с этой заучкой. Я не могла понять, когда это случилось. Он всегда ненавидел её. Обзывал, доводил до слёз. Что случилось за эти месяцы, что он так изменился? — То, что он донимал её, вовсе не значит, что она ему не нравилась. — Сказал мне позже Иво, когда я рассуждала вслух на эту тему. — Иногда, люди просто не знают, как поступать правильно. — Она ему не нравилась! Никогда! — Настаивала я, не желая мириться с этим. — Опять ты за своё. — Он вздохнул, срывая со стены старые потрёпанные обои. Я чувствовала себя, как котёл над огнём. Закипала всё сильнее, хоть и пыталась сдерживать себя. Но не смогла, поэтому и ударила по торшеру, стоящему в углу комнаты, хоть и понимала, что не смогу дотронуться до него. Мы с Иво оба замерли, когда металлическая конструкция с грохотом ударилась об пол. Я посмотрела на свои руки, будто это могло что-то объяснить, а потом перевела взгляд на друга. Он хмурился несколько секунд, разглядывая осколки на полу, а потом взял метлу и направился убирать беспорядок. — Хэллоуин приближается. Я и так это знала. Всего два дня осталось. — Границы между мирами становятся тоньше. Энергетические поля смещаются. Магия начинает сходить с ума. — Говорил он, сметая в кучу осколки. — Будь осторожнее со своими эмоциями, Пэнси, а то зашибёшь кого-нибудь ненароком. — Призраки не убивают. — Ошарашенно сказала я. — А тебе почём знать? Ты же не говорила ни с одним из них. — Так не бывает. Это невозможно. Он хмыкнул и облокотился на метлу, скептически подняв бровь. — А ещё невозможно время повернуть вспять. Невозможно выжить после Авады. Невозможно воскресить мертвеца. — Он многозначительно посмотрел на меня. — Магия не идеальна. Во всём есть исключения. Или определенные условия, чтобы эти исключения случились. — Говоришь, как профессор какой-то. — Я им и был. Но очень давно. До того, как неудачный эксперимент привёл к тому, что моя душа привязалась к дереву и прожила в нём две сотни лет. — Невозможно! — Вскрикнула я снова, просто от неожиданности прозвучавших слов. — Уверена? — На его губах расцвела усмешка, и я прикусила язык, переводя взгляд на осколки на полу. — Нет в этом мире ничего невозможного. Поэтому, постарайся справиться со своей злостью и яростью, пока не натворила того, о чём потом будешь жалеть. Он выглядел обеспокоенным и очень серьёзным. Намекая, что не шутит вовсе. Я пообещала себе в эту самую минуту, что постараюсь справиться. Пока ещё не зная, что не смогу.

***

В канун дня всех святых я торчала в хижине, не желая выходить и испытывать судьбу. Может, дело было в том, что я ещё не слишком долго была в своём призрачном состоянии, а может в том, что я никогда не умела держать эмоции при себе. Но злость бурлила во мне, как зелье в котле. Злость на себя, на несправедливость, на мир, который сотворил это со мной. Не знаю. Но я носилась из угла в угол, жалея себя и проклиная всех, кто мог просто жить дальше. Я не заслужила этого. Не заслужила быть забытой, никому не нужной бестелесной массой. Мне было восемнадцать. Я должна была жить. Работать. Любить. А теперь я просто скиталась между жизнью и смертью, не имея ничего, кроме раздирающих душу страданий. — Угомонись. — Устало сказал Иво, сидящий в кресле с какой-то книгой. В нём будто была вся мудрость мира. Я каждый раз удивлялась, как он мог быть таким устрашающим и спокойным одновременно. — Я не могу. — А ты постарайся. Я знала, что его звали в замок на праздник. Но он не пошёл. Хоть и говорил, что ему это просто не интересно, я знала, что это из-за меня. — Шёл бы ты на ужин. — Я села по-турецки и прикрыла глаза. Так хотелось бы сейчас опереться о стену и стукнуться пару раз головой, чтобы вышибить все дурные мысли. Я скучала по своему телу. По ощущениям, прикосновениям, даже по еде. Никогда не принимала это как что-то особенное, пока не потеряла возможность это ощущать. В дверь раздался стук, и мы переглянулись. К нему редко кто-то приходил и то всегда только по приглашению. Да и кто потащится в дом, который десятилетиями наводил на людей ужас? — Просил же Минерву не таскать мне еду. — Он покачал головой и поднялся на ноги. Тяжёлые шаги зазвучали на лестнице, а затем на первом этаже.

***

Иво

Когда я вернулся на второй этаж с огромной тарелкой еды, Пэнси уже не было. Я окликнул её, хоть и знал, что это не имеет смысла. Эта потерянная девчонка была слишком взбалмошной, чтобы суметь сдержать себя. Я не винил её, потому и не отталкивал. Видел, как ей тяжело всё это даётся. Да и кому бы было легко? Умереть молодой и скитаться призраком среди живых, видя, как они проживают жизнь, пока ты прозябаешь между мирами. В давние времена, когда я учил детей, они тянулись ко мне. За знаниями, за поддержкой, за мудростью. Мне нравилось это. И, когда эта призрачная смутьянка привязалась ко мне, я не смог оставить её одну. И теперь не могу. Я влетел в главные двери замка и огляделся. Тут и там сновали приведения, переодетые в костюмы ученики и домовики. Играла музыка и слышался звон приборов о тарелки. — Эй, Ник! — Я подбежал к первому призраку, которого увидел поблизости. — Ты тут не видел призрак девочки? Ученицы. — Миртл? — Он повернул ко мне голову, которая едва не слетела с шеи. — Нет. Другая. — Других тут нет. — Он вскинул брови, как бы говоря, что знает всех призраков. Спорить не имело смысла, ведь Пэнси не появлялась в замке. Я тяжело вздохнул и огляделся. Идея пришла сама собой. — А Малфоя не видел? Или Гермиону Грейнджер? Ник поозирался по сторонам, и я понял, что он не поможет. — Вон там дружки Малфоя, — Ник ткнул пальцем в двух парней, стоящих у большого окна, а затем, развернулся и поплыл в направлении Большого зала. — Спасибо, — крикнул я вслед, уверенный, что призрак меня уже не слышал. Я молился про себя, чтобы Пэнси не натворила чего-то непоправимого. Её ранимая душа этого просто не выдержит. — Парни, — я понял, что это Тео и Блейз, когда подошёл ближе. Пэнси говорила о них очень много и довольно часто. — А вы часом не видели тут Малфоя и Грейнджер? Это очень срочно. Они переглянусь, пьяно улыбнувшись. Ученички! Годы идут, а старшекурсники всё не меняются. — Целуются где-нибудь в тёмном коридоре. — Хихикнул Тео, подмигивая другу. Я нетерпеливо вздохнул и состроил грозную гримасу, которая так пугала Пэнси в первые дни нашего знакомства. Парни переглянулись, с опаской возвращая взгляд ко мне. — Ну? — рявкнул я. — Они ушли туда минут двадцать назад. — Темнокожий парень ткнул пальцем в сторону одного из коридоров. — Где они сейчас мы не знаем. Я не удостоил их ответом и быстро двинулся в нужном направлении. Я очень надеялся, что Пэнси просто слоняется где-то вокруг замка, но внутренний голос подсказывал, что не всё так просто. Я шёл по коридорам, сворачивал в другие, заглядывал в классы и никого не находил, пока не услышал вскрик. Туда я и рванул, насколько мне позволял мой рост и комплекция. Я увидел их, как только завернул за угол. Малфоя, прикрывающего собой Грейнджер, с ссадиной на скуле. Канделябр, валяющийся на полу вместе с потухшими свечами. И Пэнси, нависающую над ними. Казалось, что от неё исходили волны гнева, почти ощутимые физически. Свечи по всему коридору зловеще мерцали, будто предвещая какую-то беду. Малфой явно был в шоке. Он смотрел на призрака широко открытыми глазами, в которых читалась целая палитра чувств. — Пэнс? Я не понимаю… — Я тоже, — перебила она его, — не понимаю, как ты умудрился связаться с ней? Призрачный палец указал на Гермиону, и Драко сделал шаг назад, задвигая девушку себе за спину. Пэнси расхохоталась. Меня прошиб озноб от того, насколько холодно звучал её смех. Да, она часто злилась, но я никогда не видел её злой. Способной причинить зло. А сейчас она такой и была. — Пэнси, не надо! — Слова вылетели из моего рта раньше, чем я осознал, что делаю. Она оглянулась и я замер. Если раньше она выглядела просто призрачной версией красивой, миловидной девушки, то теперь на неё было жутко смотреть. Озлобленное лицо, глаза, сверкающие голубым пламенем. Даже её свечение, которое раньше было мягким, сейчас казалось резче. Почти ослепляло. — Уйди! — Её резкий голос звучал хлёстко и звонко. Я прошёл по коридору, отодвинул парочку и встал перед ними, закрывая. Благо рост мне это вполне позволял. Мне было плевать, если она даже убьет меня. Лишь бы не этих двоих. — Пэнси, успокойся. Это ничего не изменит и не исправит. Посмотри на меня! — Я намеренно пытался говорить мягче, скрывая дрожь, образовавшуюся в голосе от всего происходящего. — Хватит учить меня жизни! — Что происходит? — Голос подала Грейнджер и я мысленно выругался. Пэнси скривила лицо, глядя на девушку с презрением. — Заткнись, грязнокровка! — прошипела она. — Не смей! — Драко встал рядом со мной, но я выставил руку, не давая подойти ближе. — Ты можешь просто всё объяснить, Пэнс? Как ты оказалась тут? — Я тут и была, с того самого дня, как сдохла! Наблюдала за вами. — В её голосе появились язвительные нотки, а голова склонилась на бок. — Каким счастливым ты был, как улыбался. Ты хоть помнишь, что я когда-то была жива? Ты хоть немного жалел о моей смерти? Я видел, как лицо парня исказилось от боли. Видел сжатые кулаки и едва сдерживаемую дрожь. Очевидно, он жалел. Но Пэнси была так ослеплена своим гневом, что ничего не замечала вокруг. — Ты, какой была стервой при жизни, такой и осталась! — Грейнджер появилась с другой стороны от меня. Она правда была безрассудной и храброй, как многие и говорили. — Ты же умирала на его руках, идиотка! Мы не могли оттащить его от твоего тела! Ты говоришь, что наблюдала за нами? А ты слышала, о чём мы говорили? Слышала, как Драко винил себя в твоей смерти? Слышала, как говорил, что безумно скучает? Слышала, как он кричал, стоя на коленях в пыли и грязи над твоим телом, чтобы небо забрало его жизнь, вместо твоей? Ты видела, как я собирала его по кусочкам? Я заметил, как менялось лицо Пэнси. Как сияние становилось бледнее, а глаза переставали гореть. — Или ты так погрязла в жалости к себе, что не желала даже подумать о том, что люди страдали? Тео и Блейз, например, которые напиваются и всегда ставят на стол лишний стакан для тебя? Дафна и Астория, искренне считающие, что потеряли третью сестру? Да даже я, плачущая ночами в подушку о каждом погибшем и о тебе в том числе! Ты не одна страдаешь в этом мире, Паркинсон! Очнись! — Гермиона. — Я услышал голос Драко. Такой тихий и печальный. Девушка выдохнула и смахнула слёзы со щёк, качая головой. Но замолчала. А Пэнси словно потухла. Я всегда говорил ей, что она не права. Всегда уверял, что её не могли не любить и не оплакивать. Какая же он дурёха. — Давай поговорим, Пэнси. — Сказал Драко и посмотрел на меня и Гермиону. — Можно мы одни поговорим? Гермиона замерла,поколебавшись, а потом, подошла к нему, сжала его пальцы и, кинув неодобрительный взгляд на Пэнси, ушла. Я не сдвинулся с места. Помня, как моя призрачная подруга заводилась от одного неверного слова. — Я ничего не сделаю ему, обещаю. — Безжизненным голосом сказала Пэнси, глядя мне в глаза. — Я буду неподалёку. Если понадоблюсь. — Сказал я и отправился к одной из скамеек, стоящих дальше по коридору. Надеясь, что не совершаю ошибку. Я хотел, чтобы она поговорила с тем, о ком так страдала. Хотел, чтобы она успокоилась, наконец. Потому и позволил им остаться одним.

***

Пэнси

Воспоминания возвращались резко и нечётко. Зелёными вспышками и словами, которых я раньше не помнила. По мере того, как Драко рассказывал о том дне, я начинала вспоминать. Побег, крики, боль в груди. Я вспомнила эту боль от заклинания, брошенного кем-то из Пожирателей. В Малфоя. Но угодившее в меня. Сейчас я помнила небо в разломах крыши и серые глаза Драко, полные боли и ужаса. — Пэнс, пожалуйста. Не умирай! Не бросай меня! — Его поцелуй в лоб и шёпот полный боли. — Прости меня. Прости. Я люблю тебя. Если бы у меня была сестра, я бы хотел чтобы ею была ты. Пожалуйста. Я умоляю тебя. Не умирай! Он любил меня. Не так, как я хотела, но оказалось, что этого достаточно. Достаточно, чтобы я ревела и не могла остановиться. Достаточно, чтобы чувствовать невообразимую печаль от того, что он никогда не обнимет меня по-сестрински и не поцелует в лоб, поддерживая. Достаточно, чтобы моё сердце разбилось. Снова. В который раз. — Мне так жаль, Пэнси. — В его серых глазах стояли слёзы. — Не надо. Такова жизнь. — Я протянула руку и попыталась коснуться его щеки, но ничего не вышло, и я отдёрнула руку, вздыхая. — Так значит Грейнджер? Он усмехнулся и кивнул. Я больше не хотелв слышать о той ночи и своей смерти, потому спросила первое, что пришло в голову. — Она грубая, знаешь ли. — Сказала я припоминая её недавние слова. — Она замечательная, Пэнс. — Фу, какая мерзкая сладость. Кто ты такой? — я закатила глаза, заставляя Драко хмыкнуть. — Влюблённый идиот. — Он пожал плечами. — Она давно нравилась мне. Это не случилось прямо сейчас. Я улыбнулась, понимая, что Иво был прав. — Потому вечно донимал её? — Спросила я и увидела его кивок. — Я люблю вас всех, ты знаешь? Мне жаль, что я не смогу быть рядом во все важные моменты вашей жизни. — И нам жаль, Пэнси. И мне жаль, что ты застряла тут. Если сможешь — уходи. Твоя душа достойна большего. Такая жизнь не для тебя. Я знала это. Конечно знала. Всегда. Он не был первым, кто говорил это. Я переживала, что меня не любят, даже не осознавая, что друзья оплакивали меня. Скучали. Потому боялась уйти. Думала, что если покину этот мир, то от меня ничего не останется. — Скажи им, что я скучаю, Драко. Пожалуйста. — Я улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли радости. Только грусть. — И не вини себя. И… будь счастлив. Он кивнул, улыбнувшись. В его родных глазах было столько боли и печали, что мне хотелось выть, как дикий зверь. Я так мечтала узнать, что меня любили, но не была к этому готова. К этой тоске в глубине зрачков и слезам, стекающим по щекам того, кого я всегда считала холодным и сдержанным. И чтобы больше не видеть этого, я просто ушла. Я всё сказала, больше у меня не было слов. Да и сил, что-то говорит тоже.

***

Мы с Иво шагали по лужайке от замка к озеру. Он молчал, но я слышала его мысли, как свои. За эти месяцы он стал мне не просто другом. Он был тем, кто не давал утонуть в своих печалях и страхах. — Я буду скучать. — Тихо сказала я. — Когда уйду отсюда. Я буду по тебе скучать. Он остановился и посмотрел мне в глаза с какой-то отеческой нежностью, от чего в моих глазах собрались слёзы. — Ты удивительная девушка, Пэнси. Взбалмошная, вспыльчивая, своенравная. Но удивительная. Этот мир потерял прекрасную душу, но, возможно, её обретет какой-то другой мир. Однажды. И я тоже буду скучать. Хоть ты и доставала меня и без конца трепала мне нервы, но без тебя я бы и правда был просто говорящим бревном. Я рассмеялась. Просто, чтобы не разрыдаться. — Ты лучшее говорящее бревно из всех, что я встречала. — Отрадно знать это. — Слушай, всегда хотела спросить, а Иво это настоящее имя? Он захохотал. Этим своим скрипучим смехом, к которому я так привыкла. И, если мне суждено прожить столетия призраком, то я рада, что он будет рядом. — Не твоё дело, прозрачная. — Иво скорчил рожицу, что было совсем на него не похоже. Но мне понравилось. Мне и не нужно было слышать его ответ, я и так знала, что имя не настоящее. Но это не имело никакого значения. Я подмигнула ему и рванула к озеру. — Эй, давай наперегонки до твоего любимого валуна? Я мчалась вперед, впервые за долгие месяцы чувствуя себя свободной, не обременённой страданиями или душевной болью.

***

Иво

Когда она пересекала границу между мирами и медленно растворялась в темноте, я улыбался. Не знаю, что ждало её дальше, но явно что-то лучше всего, что было с ней раньше. Я оглянулся на замок. Он жил и светился огнями. Там слышатся смех и музыка. А я не смог сдержать улыбки. В день, когда началась ещё одна новая жизнь Пэнси, мир радовался и пел. Мир начинался заново.