Шапка

      СССР, тихо посапывая, спал на своей кровати. Рядом на тумбе лежала его шапка-ушанка, которую он снимал уж крайне редко…       И тут дверь в комнату отворяется и в дверном проёме показывается Белорусь.       - П-папа… - пролепетала она, и Союз, встрепенувшись, проснулся и сонно взглянул на дочь, - Разве тебе не надо на работу?..       Совет резко вскочил, словно ужаленный, и мигом отогнал от себя остатки сна.       - Сколько времени?! - заорал он, попутно хватая со стула пальто и рубашку.        - 8:30, - немного испуганно ответила Бел, и поспешно удалилась, дабы не мешать отцу.        Коммунист носился по комнате, на ходу натягивая на себя одежду. И надо же было проспать… Собрание через полчаса, а ему ещё добираться до туда. Чёртово радио. Именно сегодня оно решило сломаться, не разбудив СССР вовремя.        Союз, даже не застёгивая верхние пуговицы рубашки, пулей вылетел из квартиры и бросился к машине. К счастью, завелась она с первого раза, и Совет, недолго думая, нажал на газ и поехал. Он ещё никогда не опаздывал. Слишком долго он бился за звание престижной страны, справляясь с бесконечными стереотипами о себе. И не мог он так просто потерять весь авторитет! Да, может, он делал из мухи слона, но всё-таки это его натура, с этим ничего не поделаешь.       И вот, доехав ровна за пять минут до начала, коммунист выскочил из «Москвича», после чего чуть ли не бегов направился к зале Собраний. И вот он, наконец, дошёл до нужных дверей. Над ними весели огромные часы, показывающие время 9:01.        СССР резко распахнул двери. Все взгляды в миг устремились на него, а через пару мгновений по толпе пробежала волна шёпота. Впрочем, это не удивительно. Союз совсем позабыл про свой внешний вид, и сейчас стоял перед всеми странами в полурастёгнутой рубашке, взлохмаченными волосами, на которых не было привычной всем шапки-ушанки, а одна штанина не заправлена в сапог, что выглядит… Странно.       Совет вспыхнул от стыда. Мда, и хватило же ему ума явиться в таком обличии… И вот, попытавшись выглядеть естественно, коммунист прошагал на своё место, чувствуя на себе пристальные взгляды. Все его мысли были заняты лишь одним. Тем, какой он идиот.        Но делать нечего. Заняв своё кресло, он попытался хоть немного привести себя в порядок, а Великобритания к тому моменту, пытаясь замять эту ситуацию, начал свой монотонный бубнёжь. Но всё равно все были слишком увлечены СССР, дабы обращать на него внимания.        И даже Третий Рейх, сидящий недалеко от Союза, был ужасно удивлён этой ситуацией. Но, в отличии от остальных, он был приятно удивлён. Хотя… Не сказать, что он был счастлив. Просто он уже давно обращал на Совета внимания, а сейчас коммунист просто манил его.        Никто никогда не видел СССР без ушанки. Да и ключица, которая была прекрасно видна из-за незастёгнутых пуговиц, тоже раньше была чем-то мистическим.        Перед внутренним взором Рейха до сих пор стояла та картина, как запыхавшийся Союз стоит в дверном проёме, раскинув руки. Немец немного покрылся румянцем, и каждый раз эти воспоминания приносили ему всё больше и больше наслаждения. И за этими мыслями нацист даже сам не заметил, как Британия объявил конец Собрания, и уже выдавал всем документы, которые страны должны будут заполнить в своих кабинетах.        Совет, ужасно подавленный, удалился один из самых первых. И лишь сейчас, смотря вслед удаляющемуся коммунисту, фриц почувствовал жалость. СССР ведь просто-напросто опозорился перед всеми…       «Это так оставлять нельзя,» - решил про себя фюрер, уверенно поднимаясь с места.        Он даже не притронулся к стопке бумаг, и просто последовал за Союзом. Мысли путались, и он сам не до конца понимал, что задумал. Но, стоя уже прямо перед дверью с выцветшей надписью «USSR», Третий прогнал из головы все сомнения.        Он постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл внутрь. На пороге его встретил недоумевающий взгляд Совета, который, зарывшись пальцами в волосах, сидел над бумагами.        - Эм… Зачем пожаловал? - спросил коммунист, чуть приподнимаясь со своего места.        - Да так, пришёл проведать. Всё таки представляю, какого это так… Ну, опозориться, - Рейх с опаской произнёс последнее слово, словно боясь задеть собеседника.       - Оу… Ну проходи, - неловко проговорил СССР, указывая на диван в дальнем углу кабинета.        Немец послушно уселся на мягкую мебель, и жестом показал, чтобы Союз сделал тоже самое. И вот уже совсем скоро оба воплощения сидели рядышком. Нацист как бы невзначай положил свою ладонь на ладонь Совета, и осторожно смотрел на коммуниста. Щёки фрица предательски побагровели, а сердце пустилось в пляс.        Но, только СССР открыл было рот, чтобы что-то сказать, как фюрер резко прильнул к нему, обхватив тонкими руками за массивную шею и соприкоснувшись губами. Союз был мягко говоря ошарашен этим, но, отойдя от шока, сделал тоже самое, уже повалив Третьего на диван. Теперь Совет вот уж очень неприлично возвышался над Рейхом, который лишь с любовью смотрел на коммуниста.        - Не волнуйся, UdSSR. Плевать на них, - как-то мечтательно протянул немец, чувствуя неимоверное желание удовлетворения. При чём со стороны СССР.       Союз ничего не ответил, но по нему было понятно, что ещё с того поцелуя он и думать забыл про эту ситуацию.        И, когда нацист оставил укус на шее друга, второй протяжно, но тихо застонал.        - Можно? - после нескольких игр языками игриво прошептал фриц, чувствуя, как неописуемые чувства горят в его груди.       Совет кивнул, и фюрер быстро, но аккуратно стал расстёгивать пуговицы на рубашке своего партнёра.

Ох, это были лучшие минуты в его жизни…

***

      Рабочий день кончился, и вот страны разъезжались по домам. Рейх и коммунист уже привели себя в порядок, но, стоило немцу забраться в свою машину, как задняя дверь авто открылась и на сиденье позади нациста сел… СССР.        - Я тут подумал… Можно поехать к тебе? - спросил Союз в ответ на недоумевающий взгляд фрица.        - А… Да, конечно! - с энтузиазмом воскликнул фюрер и, дождавшись, пока Совет пристегнётся, надавил на газ и поехал прямиком к своему дому, предвкушая повторения утренней «игры».