Когда все просто

Макс яркая, кажется будто затмевающая все в сегодняшнем дне. Сегодняшний день пахнет пылью от вытащенного из шкафа костюма охотника за приведениями, хрустит на зубах сахаром от печенья в виде летучих мышей, изготовленных мамой по горячей просьбе Холли, пестрит оранжевым от многочисленных тыкв, которыми каждый второй украсил свой участок. Майк любил Хэллоуин, любил проводить время с друзьями, любил вкус дорогих конфет, удачно ухваченных у особо щедрого взрослого. Но сегодняшняя Макс портила все. Несмотря на утренний конфуз в школе, все остальные дела идут по плану. Они собираются вместе, как в старые добрые времена. Долго обсуждают маршрут: с какого дома начать и каким окончить, куда сразу ринутся все остальные дети, а где поначалу будет пусто, и где будет больше шансов урвать самые лучшие сладости. Это все напоминает план проникновения на секретную лабораторию: у них даже в этом был опыт. Ощущается в принципе также: даже Майк оттаивает и загорается идеями, перекрикивая Лукаса и эмоционально указывая на нужный дом на карте. За окнами сгустились сумерки, но яркий свет домов прогонял неуютные тени, а детские крики и подавно распугивали любые страхи, которые могли бы родиться из бурной фантазии какого-нибудь одинокого ребенка, по случайности проходившего мимо. Дастин смешно шепелявит, плюется слюнями и перекрывает руку Майка, указывая на дом на противоположной стороне улицы. Рождается очередной спор в их компании, но сейчас он не тянет глубиной и обидой, лишь лёгкостью и бытом. Они сходятся на доме в середине улицы. Натягивают на спину рюкзаки и кучкой высыпают из дома. Майк одним глазом приглядывает за притихшим Уиллом: такое состояние для него нормально, даже естественно. Однако Джойс настойчиво просила приглядывать за своим сыном, и Майк не мог ей в этом отказать. Хотя он не делал ничего сверхъестественного: будто все эти короткие взгляды между делом уже укоренились и так в его привычках. Ни один из домов ещё не выключил свет. Улица переполнена кучками других ребят, весело несущих кульки с конфетами и другими сладостями. Майк засматривается на высокую фигуру приведения на одном из участков. Оно страшно воет периодически и приподнимается из земли на небольшое расстояние. Чуть видный свет очерчивает контуры порванного белого одеяния, совсем немного освещает перекошенное в гримассе ужаса лицо. Дастин замечает фигуру тоже, тотчас принимает положение охотника и медленно крадётся, держа на готове самодельную пушку — устройство для ловли. Майк притихает, затаив дыхание. В голове рождаются новые и новые фантазии. Вот Дастин: высокий мужчина с накаченными руками. Он без страха, но с осторожностью двигается на призрака, ростом с самую высокую в мире башню. Лицо хмурое, повидавшее в этой жизни вещи и пострашнее. Призрак утробно воет и крушит стоящие вокруг здания. Прыжок — взрослый Дастин оказывается прямо под прозрачным подолом призрака. Ещё мгновение — и он с яростным воплем дёргает за рычаг, направляя прямо на монстра. Тот сопротивляется и рычит, беспорядочно машет руками. Дастин с испариной на лице не сдается, утягивает призрака все глубже в ловушку. Он ловко уворачивается от хлопка гигантской ладони и отстаивает последние минуты борьбы. Призрак горестно воет напоследок. Дастин падает на траву, вытирая пот с лица и удовлетворенно смотрит на оружие. В реальности Дастин тоже валится, но неловко, и из-за того, что зацепился за стык садовой дорожки. В тот же миг призрак подлетает выше и воет в унисон с болезненным стоном Дастина. Лукас начинает отчитывать друга, помогая ему встать, Майк не сдерживает смеха, краем глаза следя, как Уилл, наконец, отвлекся от неясных ему невеселых мыслей и улыбнулся. В тот же момент Уилл поворачивает к нему голову и Майк резко отворачивается, скрывая факт своей слежки. Он не может объяснить себе, почему стыдно было попадаться на такой мелочи и уж тем более, почему стыдно перед своим лучшим другом. Но, как только он представляет себе ответный взгляд Уилла, поймавший его будто на чем-то запрещённом, то внутренности сжимает и сердце от адреналина бьётся быстрее. Хочется глянуть ещё раз, ведь он явно ощущает щекочущий спину интерес. Веселье прерывает первая за сегодняшний день проблема. Она не такая глобальная, но приятнее от этого она не становится. Компания из нескольких парней обступает их кругом. Они говорят что-то неприятно про Дастина, тыкают в цвет кожи Лукаса и шутят об ориентации Майка и Уилла. Взрыв хохота сопровождает ремарка о том, как Уилл невольно зашёл за спину Майка, и что им даже придумывать ничего не надо для того, чтобы их оскорбить. Своим существованием они и так с этим справляются, не нужно подключать фантазию. Лукас заводится с полуслова, но Майк останавливает его невидным касанием по плечу. Он выкрикивает что-то на подобии: «У нас нет времени, чтобы тратить его на вас. Идите, куда шли» Параллельно он отступает назад, уводя в сторону свою компанию. На счастье, оказавшись на свету, хулиганов подмечает местная старушка, наблюдающая за детьми из окна, и закатывает истерику. Она швыряет в парней чем-то вроде веника и долго успокаивает смущенных Майка и Лукаса, перенимающих весь удар сочувствия на себя. Старушка причитает что-то о новом неоправданно жестоком поколении, которое не чурается обижать младших (Уилл на этой фразе болезненно отвёл взгляд — Майку показалось, что это из-за повышенной опеки матери и старшего брата, которые будто видят Уилла сахарным и хрупким). Зато женщина отсыпает им целый мешочек различных конфет, правда, не ясной степени давности из-за их твердости и засахаренной упаковки. Отмахивается на благодарность и отпускает ребят с лучшими напутствиями. Пока Дастин жалуется Лукасу на огромное количество конфет, которые он не то что есть, видеть не может, Майк осторожно привлекает внимание Уилла касанием руки. — Все нормально? Не переживай из-за этих тупиц, говорят полную чепуху. — Уилл слабо улыбается, потупив взгляд. Негромко, но четко отвечает. — Все хорошо, Майк. Я привык, меня не обижают подобные оскорбления. — К этому не надо привыкать! — вскрикивает Майк, привлекая внимание остальных двух друзей. Смущённо качает головой, продолжает уже тише, — Просто... Мы вырастем и точно сможем дать им отпор. Или хочешь, поймаем по одному, когда они будут возвращаться, поздним вечером? Хотя это будет уже с нашей стороны низко... — Нет, Майк, все правда в порядке, не нужно ничего делать, — заверяет потеплевшим голосом Уилл. Майк раздумывает ещё несколько секунд. Обречённо кивает, соглашаясь с мыслью, что если Уилл не хочет, то и Майк не будет ничего с этим делать. Поэтому он лишь согласно хлопает его по плечу и отходит, догоняя Дастина и Лукаса. Вторая за сегодняшний день проблема тяжелее, и — не удивительно, — избавиться от нее так просто не выходит. Макс яркая, чрезмерно яркая. Неправильно яркая, такой не должны быть девчонки. Вон, Нэнси всегда прихорашивается и ходит спокойно в платьях в цветочек, не пестрит несочетающимися красками. Правда, стреляет из ружья лучше Стива, но это всё-таки не так бьёт в глаза — Нэнси не стреляет каждую секунду при Майке. Макс забирает на себя все внимание Лукаса, а с ним и Дастина. Кажется, выглядит чем-то расстроенной, но как же Майку все равно на ее девчачьи проблемы. Он злится на нее, злится на то, что никто не понимает этой глобальной нависшей катастрофы над их командой. Макс постоянно странно косится на хмурого Майка. Она пытается с ним заговорить, и он вдобавок ловит недовольные взгляды двух друзей. Почему-то ему неловко, даже тревожно. Будто разговор с Макс навлечет на него всеобщее осуждение, будто сказанное ей доброе слово окончательно и бесповоротно поменяет его — но в чем? Майк трясет головой и замечает, что Уилла рядом с ним нет. Лукас и Дастин даже не заметили пропажу, будучи увлечёнными какой-то девчонкой. Один лишь Майк тормошит их за плечи и оттягивает от очередного дома, который давно опустел от сладостей. Теперь вчетвером они мчатся по улицам и громко кричат Уилла. Слышат знакомый голос, спускаются по какой-то лестнице, путаясь в декоративной паутине. Майк бросается к Уиллу, трясет за плечи и зовёт, зовёт, зовёт, пока не видит осмысленный блеск в глазах. Дастин и Лукас кажутся виноватыми. Макс ничего не понимает, но раздражает своей попыткой разобраться в ситуации. Майк зол. Он перекидывает руку Уилла через плечо и тащит за собой, уходя от разочаровывающих друзей. Уилл вскоре отходит от первичного страха. Майк успокаивающе стискивает его руку, теряясь в догадках, что такого мог увидеть друг, когда на лице его было выражение крайней степени ужаса. Майк храбрится и улыбается: уверенно и воодушевляюще. Уилл долго вглядывается в его лицо, прежде чем чуть улыбнуться в ответ. Майк считает, что у него получилось приподнять настроение. Маленькая победа приносит радость. Чужая рука греет ладонь и немного — душу. Майк между делом задумывается, почему так не хочется отпускать и почему ему так приятно единоличное внимание Уилла. Потому что он ответственный и хороший друг: он следит за его состоянием, — отвечает сам себе Майк. Но Уилл мягко глядит его большой палец, и оправдывающие мысли улетучиваются. Неуверенные касания кажутся недостаточными. Они вдвоем садятся на каменную оградку клумбы и издали наблюдают за редеющими компаниями ребят в различных костюмах. Майк, правда, лишь делает вид, что наблюдает. Он выжидает время, чтобы было уместнее взять чужую руку в свою снова. Он рассматривает ладонь, местами запачканную пятнами краски. Уилл отрешённо обещает, что поделится видениями позже, когда они будут дома. Майк кивает и ободряюще стискивает ладонь в своих руках, так и оставляя. Но тревожная мысль непрошено лезет в голову. — Уилл, — нервно начинает Майк, перебирая в руках чужие пальцы, — Тебя не смущает мое внимание? Может я слишком слежу за тобой, или опекаю... — он невольно вспоминает, как Уилла раздражали попытки брата осторожно приблизиться к правде о его состоянии. Майк бы не хотел вызвать похожего раздражения в свою сторону. — Знаешь, Майк, — начинает дрогнувшим голосом Уилл. — Это мама и Джонатан вечно меня опекают. Особенно после моей пропажи. Но ты... — он долго подбирает слова, запрокинув голову к ночному небу. Майк терпеливо ждёт ответа. — Ты был таким всегда. Твое внимание не изменилось, и опеки я не чувствую. Так что все в порядке. Уилл улыбается. Как-то легко и как-то окрыленно, смотря на Майка. Тот пытается задуматься, а правда ли он так пристально наблюдает за Уиллом все их совместные встречи? Но мозг отказывается воспринимать серьезные мысли. Майк широко улыбается в ответ и прижимает одной рукой Уилла к себе в объятия. Сейчас мысли просты и не нуждаются в глубоком осмыслении. Сейчас он может позволить себе подобные касания, не думая, как это выглядит со стороны. Если Уилл не против и если Майку хорошо, зачем сдерживаться? Сейчас все гораздо проще, и хочется замереть в этом «сейчас» навеки.