Многоцветье

АУ, в котором Юджи уже на втором курсе магического колледжа, но ему до сих пор сложно справляться с кошмарами, которые его личный дьявол посылает ему, когда сознание Юджи становится неустойчивым. А Гето во всю готовится сдавать экзамены на звание учителя. ~~~ Щелк. Рушащиеся здания. Куски бетона разлетаются в стороны, как игрушечные кубики. Щелк. На стенах и асфальте размазанные кровавые пятна, белесые кости, поломанные трупы – страшный театр уродливых кукол. Щелк. Душераздирающие крики, до боли знакомые голоса. Щелк. Темнота схлопнулась вокруг и он не может пошевелиться. Прямо перед ним его друзья, упертые, непокорные взгляды со злостью смотрят прямо на него. В них нет больше понимания, желания быть рядом и как-то защитить. Только злоба. Сукуна управляет им, словно марионеткой, направляя и выставляя руки. Пламя вспыхивает ярко, горячо, оно обжигает, когда двуликий его же руками словно натягивает тетиву – огненная стрела желает вырваться вперед, пламя дрожит от напряжения. «Нет…» Его друзья, его учителя, стоят теперь неподвижно, как статуэтки, в ряд, руки по швам, ни грамма эмоций на застывших лицах. «Нет, нет…» – Отпусти стрелу, юнец. Он не хочет, но тут собственному телу он не хозяин. Всё исчезает в огне. Снова. *** Он зажимает рот ладонью, отчаянно стараясь подавить хрипы. Футболка насквозь мокрая и холодная, неприятная, Юджи думает, что надо бы снять ее, говорит себе дышать глубже. Фоном в голове мерзкий далекий смех – Рёмен Сукуна веселится, посылая страшные, жестокие сны. Как только собственное дыхание перестает казаться слишком громким, он отнимает руку от лица. За стеной в соседней комнате Фушигуро спит после миссии, спит крепко, но Юджи не хочет рисковать. Тихо садится и стаскивает мокрую футболку, отбрасывает в сторону корзины для грязной одежды. Босыми ногами до шкафа, найти свежую футболку, натянуть на себя. Теперь до тумбы за водой. Бутылочный пластик трещит, когда руки сжимают слишком сильно. Юджи кажется, что если хватку ослабить, из-за дрожи в руках бутылка может упасть. На часах начало четвертого ночи, за окном темнота. Отражение в оконном стекле выглядит жалко, и Юджи отводит глаза: ему не нравится смотреть на себя такого. Сукуна почти лишает его здорового сна, в таком состоянии легко наделать ошибок на миссии и подвести товарищей и учителей. Он уже на втором курсе, и стыд заставляет уши гореть от того, что он не может справиться с этим сам. Но он нашел способ. Мягкие тапочки и почти не слышный щелчок двери, Юджи двигается бесшумно, ступая по темному коридору. Через крыло студентов третьего курса, в самом конце, несколько комнат для помощников преподавателей, которые в будущем станут такими же учителями, как директор Яга. Деревянная дверь комнаты такая же, как у него самого, мягкий свет брезжит, пробиваясь через порожек. Ручка легко опускается, Юджи не стучится, заходя внутрь. – Снова кошмары. Гето не поворачивается, продолжая что-то писать в тетради перед собой. В воздухе витает запах табака и лимонного освежителя воздуха, Юджи делает глубокий вдох. – Даже не спрашиваете. – Будто есть ещё причины, по которым ты можешь заявиться среди ночи. Действительно. Причина, по которой он может придти сюда, может быть только одна. Или нет? – Чем занимаетесь? Юджи подходит ближе, всматриваясь в записи. – Готовлюсь к экзамену на преподавателя. Сатору точно с ума сошел, решив быть учителем. – Но в итоге вы пошли по тому же пути. Гето поднимает на него глаза. – Мне кажется, учитель из вас получится получше, чем из Годжо-семпая. Вы более терпеливый. Смех ставит Юджи в ступор, но он тоже улыбается в ответ. Пальцы сжимают края футболки, и он топчется на месте, пока Гето не машет в сторону своей кровати. – В твоем распоряжении. Юджи кивает и шагает в сторону, забирается под одеяло. Подушка пахнет шампунем и немного дымом, и он позволяет себе вдохнуть несколько раз, наслаждаясь. Гето-семпай пахнет как спокойствие. Шорох грифеля по бумаге и тепло помогают расслабиться, Сукуну не слышно на фоне, будто он тоже затих, убаюканный тихими звуками и приятными запахами. Конечно, это обман, но Юджи думает именно так. Иначе он не может объяснить, почему именно в этой комнате, в кровати этого человека кошмары отступают за грань, вознаграждая коротким, но глубоким сном. – Вы не будете спать? Юджи надеется, что Гето не слышит подтекста. Хотя он сам не уверен, присутствует ли он в собственных словах. Или, может, в выражении лица? При повороте головы света лампы не хватает, чтобы разглядеть глубокий карий оттенок. Сейчас они черные и Юджи задерживает дыхание. Гето-семпай очень красивый, это глупо было бы отрицать. Длинные черные волосы, разрез глаз, форма рта, точеный профиль, Юджи готов поклясться, что он выглядит как юный император, сошедший с напечатанных гравюр в учебнике истории. Юджи не задумывается, когда протягивает руку вперед и совсем не ликует, когда настольная лампа выключается, дверь закрывается на замок, а кровать прогибается под тяжестью ещё одного тела. Он старается не думать, когда утыкается носом в чужое плечо, и вовсе не пытается анализировать свои чувства, которые после кошмара были в беспорядке, а сейчас в абсолютной безмятежности, не беспокоят навязчивостью, будто так и должно быть. Будто это есть самое правильное, быть рядом с Гето-семпаем. *** три месяца назад Юджи почти тошнит, он склоняется над кроватью, но рвота не выходит, только позывы мучают саднящее горло. Дрожащие губы и руки вызывают только раздражение от того, что он не может с этим справиться. Просыпаться среди ночи стало чем-то привычным: переодеться, тихо, никого не разбудив, пройти по коридору в общую кухню, где звуки уже не доносятся до комнат. Чай сладкий, горячий, приводящий мысли в некое подобие порядка. Бродить до рассвета по территории общежития, вдали от жилых комнат, периодически натыкаясь на директора Ягу, который решает дела в любое время суток, да на старшекурсников, которые возвращаются с миссий из других городов или даже стран. Йейри-семпай не прогоняла его, отпаивая травяными настоями и разрешала просиживать часами в мед комнате, если он не мешал ей заниматься. Юджи замечал косые взгляды других магов на себе. Они не доверяли ему, и он не мог их за это винить. Его собственная команда и семпаи с директором были единственными, кто принимал его. Он был благодарен, по-настоящему благодарен. И все же, чем сильнее он сближался с товарищами, тем сильнее, когда он оставался один, в темноте, тишине, Сукуна трещал в его голове, подсовывая самые кровавые расправы тех, кем он хоть немного, но начал дорожить. «Мои дорогие друзья…» Гето-семпай заметил. Нобара и Мегуми часто проводили с ним время, но Юджи обратил внимание, как Гето все чаще начал появляться на кухне ночью, в те дни, когда двуликий окунал его в кошмар, закончивший обучение и готовившийся стать преподавателем Гето уже ждал его на кухне с двумя пустыми чашками, обложившись тетрадями. Даже если Юджи не мог и слова произнести, Гето ничего не спрашивал, молча ставил чайник, доставал чай в пакетиках, пока Юджи накладывал сахар в чашки. Они сидели час, или два, пока Гето заполнял пустые клеточки в тестах, а Юджи внимательно следил за движением руки и механическим карандашом. В одну из таких ночей Гето спросил, бывал ли Юджи в планетарии. Юджи рассказал ему, что во время школьной поездки у них было запланировано посещение, но они так и не попали туда. Гето только угукнул, но на следующий день вручил ему три билета в большой токийский планетарий и велел обязательно сходить. Потрепал по волосам и удалился под вопросительный взгляд Годжо-семпая, который чуть не запрыгал следом за Гето и не начал клянчить, что тоже хочет в планетарий. Юджи был счастлив. Набара и Мегуми составили ему компанию, и Юджи не уверен, что смог бы держать себя в руках от такой красоты, если бы Нобара на него не шикала, а Мегуми не закатывал глаза. По-доброму, конечно. В благодарность за билеты Юджи купил для Гето сувенир в виде небольшой коробочки-головоломки, внутри которой лежал лунный камень. Наверно, если бы в тот вечер директор Яга сам не послал его в крыло старших, Юджи бы так и не попал в комнату Гето. Дверь распахнулась слишком резко уже после второго стука. – Итадори? Гето явно был озадачен, но отошел в сторону, пропуская своего кохая внутрь. Юджи тут же протянул сверток прямо в руки. – Сувенир. Спасибо за билеты, мне очень понравилось. Юджи от радости сиял как начищенная монета, и Гето улыбнулся. Его рука тут же запуталась в розоватых волосах, Юджи словно теплотой окатило. Гето не часто его касался и каждый раз Юджи ощущал все острее, настойчиво игнорируя покалывание в кончиках пальцев. – Ты сейчас совсем поплывешь. Устал? Светло-карий и темно-карий. Во взгляде семпая нет ничего, что можно было бы принять за нечто большее, нежели забота о более младшем товарище. А во взгляде Юджи есть? – Немного. Достаточно одного шага вперед, чтобы… Но Юджи делает два назад. Легко кланяется и, пожелав спокойной ночи, уходит. А мысль об одном шаге вперед настойчиво стучит и просит пояснить разуму, что же он хотел сделать? Сон в ту ночь не завел его в тернии ни его мыслей, ни его желаний, снова и снова топя в густом холодном тумане, сжигая в бушующем огне, бросая в бетонные стены. Сукуна смеется, ломая. Разрушая. Пробуждение неприятное, дрожащее. Юджи вскакивает, хватая ртом воздух. Трет холодными ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Переодеться, глотнуть воды, тихо выйти из комнаты, дойти до кухни. Он так и тянется туда, потому что там Гето-семпай. Но на кухне тихо и темно, сегодня его не ждали. Конечно, Юджи не ожидал, что он будет тут каждый раз. Не ожидал, но… Усмешка выходит куда горше, чем он думает. Чайник, чашка, чай и сахар. Столешница прохладная, он опускает голову на сложенные руки, так и не притронувшись к заваренному чаю. Дышать становится легче, потихоньку, он справляется с зарождающимися зернышками паники, заталкивая их подальше. – Итадори? Шея неприятно хрустнула: Юджи вскинул голову слишком резко. Ему показалось, что он моргнул не меньше десяти раз, прежде чем размытый силуэт принял нужные очертания. Нужные. – Доброй ночи, Гето-семпай. Гето осматривает полную одиноко стоящую чашку чая посередине стола и заспанного студента, у которого синяки под глазами приобрели синюшный оттенок. Тишина между ними ощущается привычно, пока Юджи не вспоминает, как отдавал подарок из планетария. Это не может вылиться во что-то хорошее. Не может. Он напрягается, когда Гето вздыхает. Семпай смотрит наверх и в сторону, пока, наконец, не говорит: – Сёко сказала, что смена обстановки может немного помочь. Не то чтобы наши комнаты и кровати сильно отличались… – Йейри-семпай? Юджи поднимает брови в удивлении, не понимая, к чему эти слова. – Идем. И Юджи, как приклеенный, шагает следом, совсем позабыв про чашку. Ключик с щелчком открывает замок, и Юджи снова в этой комнате, окутанный непривычными запахами. Лимон и табак. – Попробуй поспать тут. Гето указывает на собственную кровать, а сам садится за стол, за свои бумажки. Юджи оставил телефон в своей комнате и не закрыл дверь, но это меньшее, что его сейчас волнует. – Не хочешь? – А? Нет, я просто… Он шагает, чувствуя себя максимально неловко, когда забирается в чужую постель, накрываясь не своим одеялом. Но подушки мягкие, и усталость делает его голову тяжелой. У Гето две подушки и постельное белье серое в тонкую белую полоску. И пахнет непривычно-привычно, Гето-семпаем. Пахнет комфортом и безопасностью. Юджи и не заметил, как заснул на несколько долгожданных, спокойных часов. Гето не разбудил его на занятия, оставив в комнате, пока сам уехал на миссию. Записка на столе, где он сообщил, что Юджи может приходить в любое время. Трогательно, наверное… У Юджи непонятный трепет внутри и адское желание увидеть хозяина комнаты. Потому что спокойно, потому что приятно. «Как дома.»