Отличник по физкультуре

В журнале цветут аккуратно выведенные пятёрки, одна за другой. Вместо нб-шек, вместо прочерка на днях, когда проходят занятия. Вов, ну ты ебло ахуевшее, давай-ка хотя бы на скамейке посиди. Нет? Хуй с тобой, тогда притащи к чаю с дома что-нибудь. Я ж знаю, что ты живешь в пяти минутах отсюда. Не манди, я тебя с последнего урока заберу, отмажу (хуем по губам на год вперёд).  Рефераты не впёрлись ни от других учеников, ни от его отличника, когда белобрысая макушка тычется в плечо устало. Засиживаться после уроков в кабинете спортзала, дремля где-то рядом с Владом — глупая привычка. Само же помещение отведено для заполнения журнала, запасов канцелярских принадлежностей, какой-то части спортивного инвентаря. Ну и для того, чтобы с физики убежав, лизаться с физруком за учительским столом. Бесстыже так, выпрашивая шестую оценку за полугодие, чтобы вовсе не приходить на пару уроков во вторник и на одиночный последний в четверг. Вова свой класс не любит, Вова не любит непрофильные предметы, Вова любит только под предлогом больного желудка, за школой физрука ловить. Большая мужская совсем тёплая рука в волосы зароется, растрепав дружелюбно. Это Вова любит, не скрывая. Осенью, в мокрых кроссовках, забежать в зал, который ещё полчаса назад отмыла техничка – обыденность. Владислав Станиславович в спортивке, застёгнутой почти до самого горла, суп остывший ест, глаз не поднимая на зашедшего школьника. Судоку, конечно, интереснее.  Нехуй телефон оставлять дома, Владь, хуйней бы не маялся. Вова портфель на пол ставит, по привычке на ключ кабинет закрывая.  — Прогуливаешь снова? – Очевидный вопрос. На судоку капли супа и потёртости, возникшие из-за использования дешманского ластика.  У Вовы спизженного. С любовью, так сказать. — Отмажете? – Владислав Станиславович из-за стола встаёт, подходя ближе, выдыхая устало. Глаза из под чёлки светлой сияют нагло-смущённо и топят в миловидной невинности. Губы искусанные раскрываются, дабы дополнить свою просьбу чем-то более убедительным.  — В этом месяце, клянусь, больше не буду уходить с уроков. Ну, к вам, точно. — Физрук рукой к щеке мягкой, ещё прохладной, прикасается, губами ко лбу прильнув. С нежностью святой, отцовским пониманием. Вове приятно, Вова знает, что его снова выгородят. — Ни стыда, ни совести, Иванов, — Стыда, совести нет, а бесцеремонности явно хватает, чтобы к себе за шею тянуть, в губы тыкаясь неловко. Мокро, зажато совсем, но проталкивая язык между чужих губ, ощущает расслабляющие поглаживая, идущие от талии к спине. Жмётся к телу горячему, ища тепла после осенней промозглой тоски, что под ветровку залезла. По корпусам меньше таскаться надо. От физрука пахнет дешманским автомобильным ароматизатором, домашним супом и олимпийкой спортивной, которую он не стирал пару недель. Вова соврёт, если скажет, что не уходил из чужой квартиры в олимпийке те пару раз, чтобы в кулачок спустить на своей кровати, спрятавшись носом в воротник. Утром, пока спортзал пуст, Вова возвращал вещь владельцу. Владислав Станиславович лениво лижет уголок губ, пальцами зарываясь в шевелюру белобрысую. Привычно так, сжимая пряди, голову вбок уводить, впуская в себя давление и желание, смешавшиеся со слюной.  Оттягивая друг от друга, наблюдают за полупрозрачной нитью, тянущейся между ртами.  Владислав Станиславович слижет, Владислав Станиславович на макушку надавит, вынуждая опуститься на колени. Вова брюки жалеть не будет, ведь Влад поможет отстирать, Влад отведёт домой и накормит, но романтический ужин – кабинетное удовольствие. Иванов носом в мягкую ткань спортивок утыкается, раскрывая влажные после поцелуя губы, чтобы обхватить чужую эрекцию через ткань, обтереться лицом, придерживаясь за бёдра. Романтический ужин – кабинетное развлечение и быстрая полировка члена. Дыхание горячее, глаза под пеленой влажной, потому что от очков устали.  — Блять, Владь, сними, мне мешают… – и личико подставляет, глаза доверчиво прикрывая. Голос сладко-тихий, в тандеме с хлюпающей влажностью и громким дыханием, звучит по-родному. Внаглую ему и хуем по губам ведут и на затылок давят, вынуждая зубами стягивать слои ткани. — Не матерись, – Осторожно стянув чужие очки, Влад за футболку цепляет их. Хуй перед носом не заметить сложно, но рукой обхватывая у основания, Вова подставляет влажную головку к языку, щурясь недовольно. — Отстань, – Препираться привык, скорее даже из принципа, нежели из хотелки казаться независимым. Предсемя на языке скользит, позволяя без проблем вобрать в себя часть длины. Чтобы щёки втягивать, зубы пряча. Чтобы ручкой вдоль длины водить и ртом ласкать. На улице дождь продолжается, а Вова по-дурацкому в кроссовках гоняет, болея по две недели от подобных мувов. Лучше давиться от члена в горле, который тебе загоняет физрук, выстанывая тихо, нежели от кашля, после которого отдышка невыносимо болезненная. Кашель за волосы не таскает, натягивая целованные минутами ранее пухлые губы.  А Владислав Станиславович вполне. — Тебе точно значок ГТО нужен? – Владислав Станиславович дышит тяжело, бедрами толкаясь навстречу. На отдышку десять секунд – покажи язык, Вов, отлично, принимай несколько влажных шлепков по губам, пока воздух глотаешь жадно.  Вова, с особыми стараниями, пытается пустить в себя длину. Давится, конечно, но глаза послушные поднимает на физрука, отслеживая реакцию.  Влад(ислав Станиславович) так и не понял, сколько баллов даёт этот значок при поступлении.  А Вова не понял, когда успел настолько унизительно выпустить член изо рта, размазывая по щеке вязкую слюну. Усталость вверх берёт, когда лбом упирается в бедро учителя, додрачивая мокрой ладонью.  Отличник по физкультуре, обладатель золотого значка гто, кмс по быстрым минетам и просто хороший мальчик подставляет лицо, принимая чужое окончание. Капли с лица смахивает, потеревшись собственной ширинкой об обувь любимого физрука. В принципе, можно и отмазать прогульщика. До конца седьмого урока ещё пятнадцать минут, а Вова руки вытирает, заняв место за учительским столом. — А чё ты про значок спрашивал? Он мне не нужен просто. — Хер с ним, Вов, я всё равно результаты нормативов изменил и он у тебя будет, — Вот, снова закидывая портфель на плечо, поправляя очки на переносице, закрывают кабинет, чтобы под дождём (обязательно в кроссовках) дойти до машины. — Брюки мне отстирай, к слову. Я к тебе с ночёвкой сегодня. — Обойдешься.