Я понимаю твой взгляд

      Всю дорогу к Басу она провела в раздумьях: о Радже, делах Дюжины, предателе, Деви… О уже рожденной Индире — дочери Радхи и Раджа.        После рождения девочки прошло уже полгода, но никто, кроме особо приближённых к семье Басу, не видел её. Однако сейчас Амрита ехала в резиденцию львиц без супруга вовсе не для того, чтобы увидеть его незаконнорожденную дочь.        Она ехала к Радхе.        Знала, что Видии и Сарасвати не будет в этот день в поместье из-за очередного собрания…        Прознавшая о запретном союзе Басу и Дубея Дюжина пришла в бешенство. Все одинаково возненавидели и наследницу главного рода, и главу второй семьи.        Правда вскрылась в самый неожиданный момент: на свадьбе Эрита Тхакура и девушки из знатного рода.       Шпионка одной из семей Дюжины втёрлась в доверие Басу: ухаживала за всеми, беспокоилась, была рядом. Следила и слушала, а затем, собрав достаточно информации, рассказала всё своему хозяину. Предательницу — если её можно так назвать, ведь она никогда не была верна их семье — быстро нашли.       Но девушка, отказавшись говорить правду, покончила с собой прямо в подвале: бедняжка от безысходности стала биться головой о стену и добилась своего. Нашёл её Доран Басу на следующее утро: с разбитым черепом и кровью на стене.       Ужасный позор настиг два главные семьи. Чтобы сохранить власть и удовлетворить требования разъяренных членов Дюжины, Видия сделала Сарасвати главной наследницей, а Рам занял место старшего брата, взвалив на плечи все обязанности главы рода. Старшим же запретили посещать собрания или хотя бы косвенно влиять на решения внутри Бенгалии.       И Радха, в чьей тени ещё пять лет назад пряталась Сара, поменялась с ней местами и не выходила из дома лишний раз. По словам служанок она целыми днями коротает время с дочерью в своих покоях или в саду, занимаясь вышивкой, рисованием или чтением.        В это неспокойное для всех время было ясно одно: Радха растоптана. От прежней наследницы, славившейся не только своим происхождением, но и строптивым нравом, не осталось и следа.        Она изменилась. Стала намного мягче и боязливее.        Или она всегда такой была, думает Амрита, махая на себя руками из-за невыносимой жары. Просто прятала свою настоящую натуру за бронёй. Теперь же это вовсе необязательно: она опозорила свой род и опозорилась сама.        Карета остановилась, дверь ей открыл слуга, помогая сойти со ступеней на гравий. Амрита взглянула на величественную резиденцию Басу, щурясь от солнца. Подхватив полы своей юбки, собралась с мыслями и плавной походкой направилась к главному входу, где по бокам высоких дверей стояли каменные львы.         Услужливая молодая служанка провела её к покоям, по пути предложив чай и угощения, от которых Амрита отказалась.        Попросив служанку не сообщать о её приходе, она отослала её обратно. Без стука войдя в чужие покои, госпожа Дубей застала Радху сидящей спиной ко входу, с низко опущенной головой: она качала на руках дочку.       Та не обернулась даже когда услышала звук закрывшихся дверей и шаги.        — Радхика. — Амрита тихими плавными шагами прошла глубже в комнату.        Прежде она никогда не называла подругу полным именем.  — Амри. — Та, не поднимая головы, кивнула в знак приветствия. Но даже так движение получилось плавным, приятным глазу.        Амрита застыла посреди покоев, не дойдя до кресла всего трёх шагов: впервые за пять лет Радха снова назвала её по имени, ещё в уменьшительно-ласкательной форме.       В голове всплыло самое яркое воспоминание из подростковой жизни: они в покоях Деви в горной резиденции сплетничают и вместе собираются на собрание. Радха в первый и последний раз зовёт её просто «Амри».         Амрита повела головой — аккуратно и без резких движений, ведь она в первую очередь госпожа — и, взяв себя в руки, всё же дошла до кресла, садясь возле постели.        Она ухмыльнулась уголком губ, скользя взглядом по образу Радхи: простое сари, ничего вычурного или кричащего о большом состоянии семьи. Длинные волосы распущены и откинуты за спиной.        Глаза уставшие. Но нежные, с трепетом и обожанием смотрящие на единственного ребенка.        — "Воистину Басу любят своих детей и семью больше всего остального…" — собственный голос в голове прозвучал грубо.        Амрита внимательно вгляделась в лицо девочки в поисках сходства между ней и одним из родителей. Индира больше похожа на Раджа, но нет сомнений, что в будущем станет полной копией своей властной бабушки или хитрой тётушки.        — Могу подержать? — голос нарушил тишину.          Амрита не знала, зачем просит. Наверное из интереса, ведь своих детей у неё пока что не было (и не то чтобы она жалеет или искренне хочет), а младенцев она ещё никогда не держала.        Радха подняла на неё глаза, затем снова опустила их на малышку. Подумав с минуту, приподнялась с постели и передала девочку ей в руки.        Амрита неумело держала в руках полугодовалую Индиру, боясь лишний раз вздохнуть. Смотрела на неё без каких либо эмоций, — ни любви, ни боли, ни умиления — пока в мыслях крутилось лишь одно: это плод любви Радхи и её мужа.       Доказательство того, что Радж никогда не любил и не сможет полюбить Амриту.          Но, вопреки всему, ей не было больно от этих мыслей. Она давно приняла всё происходящее как данность и не держала обиды или злости на кого-то из них, а на невинного ребёнка — тем более.          Однако где-то в глубине души извивалось отвращение к этому созданию и к Раджу. К собственному удивлению, Радхи это чувство не коснулось.        Там, где не было омерзения, была ревность.       Не до конца, но всё же осознанная. Ощутимая в те моменты, когда старшая из дочерей Видии разговаривала с Раджем, пересекалась с ним взглядом или обращала свой взор на кого-то, кроме неё.        Амрита передала девочку обратно в руки матери. Та уложила её в колыбель, накрыв кроватку расшитым узорами балдахином.        Когда ещё через некоторое время ребёнка забрала служанка, Амрита поднялась с кресла, скользнула рукой по мягкому подлокотнику, ощущая пальцами ткань, и подошла к окну, вид из которого выходил в самое сердце сада. Она обвела взглядом контур садящегося за горизонт солнца.        — Ты ведь понимаешь, что мы не враги друг другу? — она повернула немного голову, и Радха смогла разглядеть в кривых лучах точеный профиль девушки.          — Понимаю. — Она кивнула, спустившись глазами на чужую узкую талию. И почему она раньше не замечала красоты Амриты Рай, ныне госпожи Дубей? — Глупо ссориться из-за мужчины.          — Мы и не ссорились никогда. — Амрита снова отвернулась. — Тихо злились друг на друга.         — Но я никогда тебя не ненавидела.        — Я тоже.          Повисшую между ними тишину, в которой каждая из них старалась переварить происходящее, прервала Амрита:        — Ты совсем не выходишь из дома. Понимаю, запрет всё ещё действует. Но ты даже к Деви на званый ужин не приехала. Это из-за Раджа?          —  Мне нездоровилось.        — Ну-ну…  Радха прищурилась:        — Мне не нравится твоё «ну-ну».         Амрита обернулась к ней, но осталось стоять на месте.        — А мне не нравится, что ты засела дома, подобно белой вдове.        — ….         — Я не хочу тебя поучать. Но ты просто вспомни, какой была.        Амрита подходила ближе, пока не оказалась прямо перед Радхой, заслоняя свет.       — Неужели тебя беспокоит мнение низших, кто в Дюжине находится по чистой случайности?          Радха отвела взгляд, задумавшись.        — Ты всё ещё выше них, — бросила Амрита, обходя кровать и не дожидаясь ответа.       Когда она отошла, солнце снова ударило Радхе в глаза.        Та обернулась на постели:        — Ты пришла только для этого и уже уходишь? — в голосе звучал укор.       — А ты хочешь, чтобы я осталась?          …        — Хочу, — тихо призналась Басу.          Амрита усмехнулась. Как-то обреченно, устало.        И медленно обернулась.        Плавными, неспешными шагами она подошла к постели на которой сидела Радха, и опустилась рядом.       В повисшем между ними молчании, он беззастенчиво всматривалась в мягкие черты Басу: пухлые губы, гладкая кожа, едва видимые скулы, янтарные глаза.        Краем глаза Радха видела и чувствовала пристальный взгляд, направленный на неё, но всё равно не отворачивала голову и не пряталась за платком. Потому что хотела, чтобы Амрита смотрела.        Басу слегка вздрогнула, и прикрыла в упоении глаза, когда Амрита положила ладонь на её щеку. Они мягко улыбнулись друг другу, и Дубей скользнула рукой дальше, в волосы, взлохмачивая тёмные локоны.        В растянувшихся секундах ни одна из них не осмеливалась сделать первый шаг. Ни к поцелую, ни к признанию, что это что-то большее, чем поддержка.        Потому что подруги, знакомые, враги не смотрят друг на друга с плохо скрываемым жеванием. В их глазах не пляшут озорные и в то же время стыдливые огоньки. Дыхание не сбивается, сердцебиение не учащается, а горло не пересыхает.        Наверное, ещё давно стоило плюнуть на запреты и устои их общества хотя бы ради того, чтобы ощутить мягкие губы Амриты своими: Радха издала сдавленный стон в её рот, впиваясь пальцами в бедро сквозь роскошную юбку.        А затем, оторвавшись от её губ, спустилась  ниже, оставила на смуглой шее влажную дорожку от языка, и ощутила как та, мыча, прижимается к ней теснее. Сдавленная одеждой грудь Амриты тяжело вздымалась и опускалась, когда Радха, глядя исподлобья, провела языком теперь по декольте.        Дубей закусила губу. Обычно гордая и сдержанная госпожа она была готова умолять, лишь бы Радха не останавливалась. Низ живота приятно тяготил. Хотелось ещё ближе. Теснее. Без одежды.        Бегая глазами по силуэту Радхи, она случайно зацепилась взглядом за незакрытую дверь. Обреченно вздохнув, она отстранила Басу от себя. Та уставилась на неё вопросительно, не понимая почему её вдруг оттолкнули.        На подогнувшихся ногах Амрита засеменила к двери, закрыла её на замок.        И вернулась обратно к Радхе — раззадоренной и раскрепощенной. Успевшая за несколько секунд скинуть со своих ног изящные балетки, она расположилась на самом центре широкой кровати.        Последовав её примеру, Амрита подхватила полы своей юбки, перекинула ногу через Радху и уселась на её округлые бёдра.        Она начала плавно и быстро двигаться на на ней, имитируя обычный секс. Чувствовала её даже через белье, прижималась теснее, вырывая из себя и Радхи возбужденные, нетерпеливые стоны. Одновременно каждая из них расстегивала пуговицы на своей верхней одежде.        Когда же Амрите надоело просто елозить на чужая бёдрах, — а надоело ей довольно быстро — она сползла ниже. Положила тонкие пальцы на щиколотки Радхи, плавно прошла ими выше, раздвигая ноги Басу и устраиваясь между них.        Амрита задрала фиолетовую юбку наследницы до живота, провела тёплыми ладонями по внутренним сторонам её бёдер. От подобной ласки ноги девушки разошлись шире, давая больше обзора и доступа.        С жадностью Амрита разглядывала стройные ноги Радхи, становившиеся полными в бёдрах. А затем прикоснулась пальцами к лобку, ощущая жесткие короткие волоски, и скользнула ими чуть ниже. Плавными круговыми движениями стала массировать складки, которые постепенно становились более влажными, тем самым вырывая с пухлых губ судорожные вдохи.        Та в ответ приподнимала таз и опускала его ниже, плавно опускаясь на чужие пальцы. Прикусив губу, чтобы не стонать во весь голос, сминала руками шёлковые простыни, и двигала бёдрами активнее с каждой минутой.        Иногда она замечала на себе странный взгляд Амриты — то ли смесь влюбленности и восхищения, а может чистое вожделение — и ловила её губы своими. Заполняла поцелуями пустоты между ними, рожденную как раз из их отсутствия.        Амрита опустила слегка хмурый от возбуждения взгляд (она пыталась собрать мысли в кучу) и прикусила губу, сдерживая похотливый смешок: под Басу на простыне остались влажные следы.        Когда каждая из них стянула с себя расшитый узорами и золотыми нитями верх, Амрита склонила голову к чужой промежности.        Она делала это впервые.        Но потерявшись однажды — в возрасте девяти-десяти лет — на празднике Ратха-Ятра, она забрела бог знает куда и увидел двух двух девушек. Те, спрятавшись в переулке от людских глаз, целовались и шептали друг другу обещания насчет приближающейся ночи, клятвы в любви и слова обожания.        Одна прижимала другую к грязной стене, блуждала руками по её бёдрам и груди, пока, наконец, не опустилась на колени. Её головы не было видно под длинной юбкой другой, но очертания — вполне.       Покраснев, она убежала оттуда. И чудом наткнулась на Камала, который уже вовсю ее обыскался. Заметив красные щеки и странный взгляд сестры он нахмурился, приложил ладонь к её лбу и с беспокойством отметил жар и испарину.        Она не стала отпираться и послушно — даже с облегчением — отправилась домой. Оставшийся день провела в своих покоях, в окружении бесчисленных служанок, и пыталась осмыслить увиденное. Тогда ей казалось это… странным, ведь до сего дня она не знала, что можно любить не только  противоположный пол. Но ей отнюдь не казалось это «неправильным». Скорее чем-то, что интересно, но запретно.        Амрита в очередной раз выдохнула между чужих ног, провела языком вдоль мокрых складок. Выделяемая прозрачная жидкость оставалась на губах, которую она вытирать  не вытирала. Очень явно Дубей чувствовала какое влияние оказывает на Басу своими действиями, слышала её сдержанные стоны, иногда отстранялась, если Радха напирала. Та оказалась на удивление… нетерпеливой и требующей внимания.        Практически вслепую Амрита нашла одну из грудей Радхи, и смяла ее под пальцами, срывая для себя очередной стон, что ласкал слух и подкреплял уверенность в правильности происходящего.        Радха в ответ сжала её волосы в кулаке. Но отпустила и уложила ладонь на макушку, прижимая голову Амриты к себе ещё ближе и прижимаясь самостоятельно.        Она с разочарованием (и промелькнувшим в глубине нутра страхом) уставилась в карие глаза Амриты, когда та, сев на постели, всё же вытерла рот рукой.        — Ты меня придушить хочешь? — Амрита уставилась вопросительно. Почти с раздражением, но по большей части — желанием.        Ах, так вот она о чём.        — Нет. — Ощущая холод внизу, Радха расставила ноги ещё шире, насколько могла. — Просто мне мало. Тебя.       Амрита хмыкнула. Обвела глазами тени на потолке, возникшие от деревьев.        И, воспользовавшись тем, что Радха расслабилась, резво подалась вперёд: упёрлась обеими руками от головы львицы и наклонилась впритык, проводя губами по её губам. Произошло это настолько быстро, что Радха, успевшая только зажмурить глаза, не сразу поняла, что происходит.        По инерции она слизала с губ то, что оставила после себя Амрита, и ощутила на кончике языка странный, слегка солёный вкус.        Вкус себя самой.        В животе снова вспыхнуло желание. Не брезгуя (чему она внутренне удивилась), девушка взяла лицо Амриты в свои руки и притянула к себе для поцелуя.        Губы слились — требовательно и глубоко. Каждая из них ощущала голод по другой.        Амрита прервала поцелуй. Ввела в Радху палец, сделала им пару движений, наблюдая как девушка ёрзает и хватает ртом воздух. Ощущая как стенки сжимаются вокруг неё и сама изнывая от возбуждения, она добавила безымянный палец.  Двигала обоими внутри, чувствуя выделяемую смазку, а иногда увеличивала темп.        Она заботливо убрала с лица Радхи пару прилипших прядей, наклонилась и оставила на губах нежный поцелуй, выбивающийся из общих ощущений.        А затем спустилась чуть ниже, целуя уже в грудь. Затвердевший сосок она легонько закусила, а затем лизнула.        Она усмехнулась, раздраженно блеснув глазами, когда Радха схватила её за волосы на затылке и отняла от своего тела.        Но Басу, не заметив промелькнувшей злости на лице Амриты (а может, проигнорировав это), приблизила её к себе, приоткрыла рот с влажным звуком, высовывая язык наружу, и провела им от шеи до подбородка.        Тяжелый и возбужденный смех обеих смешался вместе, больше напоминая хихиканье.       Радха разжала пальцы на чужих волосах, по странному изогнулась в кровати, сжимая бёдра вместе.        Заметив это, Амрита чуть ускорила движения пальцев, свободной рукой лаская одну из её грудей.        Приоткрывшиеся в стоне губы Басу сомкнулись, она сглотнула и прикусила нижнюю. Амрита отняла от неё руки, ложась рядом.        Почувствовав как рядом прогнулась кровать, она повернула голову и встретилась с карими, прищуренными глазами госпожи Дубей.        Напрягшиеся мышцы Радхи расслабились. Тепло и приятные ощущения медленно разливались по всему телу, вызывая усталость.        Но Амрита, возбужденная и терпеливо ожидающая своей очереди, прикоснулась к её щеке:        — Теперь твоя очередь. — Девушка дошла до уголка её губ.        Сонная после оргазма Радха не сразу поняла, что за странный и мокрый след оставили после себя чужие пальцы.        А когда она всё же поняла, то встрепнулась. Сон как рукой сняло.        Басу села на постели, подогнув ноги под себя. Руками стёрла пот со лба и пригладила волосы.        Амрита с нетерпением задрала юбку до пояса и раздвинула ноги. Она прикусила губу, когда Радха неуверенно до неё дотронулась и двинула пальцами вверх. Тяжелое дыхание девушки напротив опалило её лицо, и Амрита притянула её к себе для поцелуя.        Пальцы Басу аккуратно заскользили по мокрым складкам, по очереди проникая внутрь. Оторвав свои губы от чужих, Дубей прикрыла в наслаждении глаза и откинула голову назад, позволив громкому стону сорваться в пространство.        Она знала, что кто-то может их услышать, но совершенно об этом не заботилась.        Амрита двинула бёдрами вниз, так же, как Радха ранее, и снова застонала. Каштановые, волнистые пряди разметались по подушке, красное чоли лежало неподалёку.        Амрита следовала неспешному ритму чужих пальцев и тоже двигала бёдрами не спеша.        Радха, активно оставляющая на её вспотевшей груди поцелуи и свободной рукой сминающая её талию, подняла на неё помутневший от возбуждения взгляд — и Амрита узнала его. Такими глазами Басу смотрела на неё последние несколько месяцев. В её глазах было не столько желания и похоти, сколько чистой влюбленности.        — М-м-м…хх-х… — стон Амриты заткнула Радха поцелуем в губы.        Та в отместку укусила её за нижнюю губу, усмехаясь, когда Радха отстранилась и бросила в неё уничижительный взгляд.        От такого взгляда потенциальные женихи робели, а любая из Дюжины хотела сбежать куда подальше. Но Амриту это только раззадоривало.        Заставляло дышать тяжелее, дразнить, кусаться снова. Двигать бёдрами ещё больше.        В самый неподходящий момент Радха убрала пальцы — это тоже было местью — и, опустив голову, прикоснулась к ней языком.        Это было не менее приятно, но менее эффективно в скорости достижения оргазма.        Радха слизала стекающую смазку и поцеловала во внутреннюю сторону бедра. Она сжала чужие бёдра, едва сдерживаясь чтобы не впиться зубами в мягкое тело зубами.        Радха посмотрела снизу вверх, исподлобья, и встретила взгляд Амриты. Та смотрела прямо в глаза, изредка двигалась, отвечая движением таза на поворот головы.        А потом с тяжелым, шипящим вздохом откинула голову на мягкие подушки, когда Басу снова, надавив языком как можно сильнее, провела им вдоль половых губ.        Радха поняла, что окончательно потеряла разум, когда фактически уткнулась лицом между ног Амриты, усилив напор.        Она не сразу отстранилась, даже когда почувствовала, как под пальцами напряглись мышцы таза, а саму девушку прошибла мелкая дрожь.        Басу приподнялась, вытирая с губ вязкую смазку, оставшуюся после Амриты.        Радха посмотрела на расслабленную Амриту, лежащую на её постели с согнутыми в коленях ногами. Что-то в груди приятно сжалось от осознания, что только что произошло.        Басу не сдержала веселой улыбки. Она наклонилась к ней поближе, целуя в губы и встречая ответ на свою нежность.        Некоторое время они лежали в мягкой кровати вдвоем. Отдыхали, выводили на телах друг друга узоры кончиками пальцев, обменивались поцелуями, оставляли в невидимых для чужих глаз местах розовые следы.        — Скоро должны приехать мама и Сара…        Амрита перевела взгляд с губ Радхи на окно, вспоминая Раджа, и тяжело вздохнула.       Тот сейчас, наверное, находился в их резиденции, не зная что делать ему теперь, когда он больше не глава рода.        Она ничего не ответила Радхе. К голой спине прилипли простыни посредством пота, но отошли от кожи, когда Амрита приняла сидячую позу.         Девушки надели свои верхние одежды, заботливо застегнув друг другу пуговицы.        Босиком Амрита ступила на ледяную плитку и прошла к зеркалу. Руки потянулись за расческу Басу на туалетном столике, и стали расчесывать спутанные и взмокшие пряди.        Подошедшая со спины Радха опустила перед ней её балетки, в которые Амриты сунула ноги.        — Спасибо… — в дополнение она поцеловала Басу в уголок губ и, отстранившись, улыбнулась.        Руки Радхи заскользили по бокам, притягивая к себе. От резкости её движений, Амрита сдавленно выдохнула, чувствуя, как прижимается ягодицами у бёдрам Радхи.        Они посмотрели друг на друга через отражение.        Каждая из них понимала, что это были лишь зачатки влюбленности, пока что уступающей место желанию. Но где вожделение, там и чувства.        Верно?        Амрита прислонилась к телу Радхи, положив свои пальцы поверх ее ладоней. От одного взгляда Басу, направленного на него, подгибались ноги.        Потому что в этом взгляде было всё: все скрытые желания, ставшие явью. Все смелые мечты, фантазии. Голод, который наконец утолили.        Амрита понимала этот взгляд. И смотрела таким же.