Софтябрь

Смотреть на человека который делает работу, которой горит, которую он любит, которую он выбрал как свой стимул жить — очень приятно. А за новичками смотреть вообще кайф отдельный. Пусть Дима и работает в полиции уже пару лет, для Грома он остается новичком на пол ставки и ростом до бедра. Смешной такой, потрепанный, очки поправляет, вынырнув из бумажек и почти сразу обратно. Потом перерыв на кофе, потом снова на работу и так до тех пор, пока его не выгонит уборщица где-то к двум часам. Гром за своими бумажками с чистой совестью и уснул, потому что в участок забежал сразу с полевых заданий и то только чтобы данными обменяться и убежать обратно покорять город. Ну нравится ему вся эта беготня невероятно, жить без неё нельзя, но, проснувшись, подниматься со своего места Игорь не поспешил. Подождет справедливость, тут Дима очень забавно ругается, шепча о том, что какой-то придурок напутал все бумажки в папке, которую он когда-то упорядочил, это важнее. Свет горит только над его столом и иногда загорается по пути в архив с бумагами и вещ доками — туда сюда суда сюда. Неугомонный. Уйдет домой, а завтра в восемь утра как штык будет в участке. Сонный и туманный, зато на работе и уже при деле. С одной стороны Грому и предъявить нечего — сам такой же. С другой стороны не может он смотреть, как этот пацан так себя изматывает. Ну и помочь ему… Ну, забота типо. Димка для него так много сделал вообще-то. Да и самому хочется. Да что он лежит и сам перед собой оправдывается в конце концов? Гром прекращает своё наблюдение и поднимается со своего места, со стоном боли выпрямляя спину. Не может он как раньше за столом без последствий спать. Ноги-руки затекли, так что неуклюжей походкой он топает к Диминому столу. — А ты чего тут? Я думал, что один остался, — голос у Димы неправильно бодрый. Видимо хорошо ему одному по ночам работается. — Ангел пришел спасать твою работящую душу. Дуй-ка домой, — Гром кивком на дверь указывает, а сам себе в локоть зевает, в конце чуть-чуть аж дрогнув. К чёрту город, сегодня отдыхать надо. Холодрыга ещё эта. — Давай, давай. Скоро ещё такси подорожает, подумаешь ещё пешком идти. — Я сегодня тут побуду. Такой беспорядок везде, мы поэтому дела и не закрываем между прочим! — Дима снова глаза к своему столу опустил, сделал глоток из пустой чашки и с небольшим разочарованием поставил её обратно. Даже не заметил, как всё выпил. — Димка, я сказал домой. Как старший по званию отдаю приказ, ноги в руки и… — вместо продолжения фразы звонкий свист. Дубин на этот жест тихо вздохнул и одним взмахом руки Грому показал, мол, иди отсюда, я занят. А Гром на такое своевольство брови вскинул. — Нет, хочешь по плохому — я устрою. И ведь действительно устроил. Теперь уже звонкий звук, а именно писк, прозвучал со стороны Димы. Ни о чём не заботясь, Гром с ужасной легкостью поднял парнишу на руки и закинул себе на плечо, второй рукой хватая его телефон и пальто со стола. — Ты что удумал?! Опусти меня на пол, я же свалюсь. Гром! — А это — санкция за непослушание. Не дергайся, а то правда упадешь, — Грому всё это доставляет, он улыбается и идет к выходу, спускаясь по лестнице. Ещё больше улыбка становится, когда Дубин действительно перестает брыкаться и повисает на его плече безвольно. Легко представить его хмурую гримасу сейчас и то, как он поддерживает свои очки. Только вытащив Дубина на улицу, Гром закрывает участок, набирает номер такси. Да какие приложения? Так быстрее и дешевле, идём. Предложение о приложении прозвучало от Димы, который со своим поражением смирился и уже натянул своё пальто. Холодрыга. А Гром всё равно в своей одной куртке поганой, на что Дима уставше, недовольно бурчит. — Заболеешь и даже не думай о том, что я приду тебя лечить, — ну конечно он придет. И Гром это знает, так что на угрозу реагирует шутливо, открыв Димке дверь машины. Адрес? Грома, конечно. Потому что Димин адрес ещё вспомнить надо, а когда ты на такого Дубина очаровательно хмурящегося смотришь — думать очень сложно. Ну и Дима сам не спрашивает, куда они едут. Даже если захотел, то не смог бы, потому что обычно люди не разговаривают, так очаровательно сопя на плече напарника. И будить его в конце пути так не хочется. Оба поднимаются в квартиру под крышей, вешалки принимают вес верхней одежды, а потом кровать принимает вес Дубина. Он даже не спросил о том, можно ли, или где ему спать, потому что такие ночи у них случались уже десяток раз. Или Гром выгоняет Дубина с работы, или Дубин Грома. Они уже знают правила игры и обоим она по вкусу, даже если лица при этом недовольные. Игорь знает, что в холодильнике есть что-то для завтрака, что Дима проснется раньше него и разбудит запахами с кухни. И что вести себя будет очень мягко, потому что сам ещё сонный, но скоро на работу. Знает, что, когда Дубин такой уставший, он забывает о надуманном приличии и прямо в грудь чужую утыкается холодным носом, тихо-тихо сопя через сон. И что он любит, если его в этот момент по волосам гладить, потому что жмурится он как сытый кот. А Гром только улыбаться и может. Так это всё странно и хорошо. — Спокойной ночи, Димк.