В ночь на Хэллоуин

С наступлением октября Мондштадт стал окрашиваться в оранжевые оттенки осени.  Торговцы постепенно убирали летние вывески, складывали пристройки и готовились к наступлению зимы и неизбежных холодов. Деревья окрашивались в красные, желтые, оранжевые оттенки и потихоньку усеивали разноцветными листьями леса и равнины. Холодный ветер стал все чаще появляться и заставлял горожан зябко кутаться в теплые свитера и плащи.  Но главный праздник осени, который ждало с нетерпением и трепетом большинство детей Мондштадта — Хэллоуин. Праздник, в день которого почти каждый дом подсвечивается огнями и пугающими декорациями. Праздник, в каждую минуту которого можно ощутить атмосферу мистики и страха. Единственный день в году, когда духи умерших могут вернуться в мир живых.  Кэйе всегда нравился Хэллоуин. Что-то было в этом такое, что притягивало к себе раз за разом — завораживающая атмосфера вокруг, страшные байки и легенды рассказанные накануне, пугающие или иногда забавные вырезанные из тыкв моськи, что подсвечивались медленно тлеющими свечами.  И сейчас, заканчивая последние стежки в маленьком черном платьице, которая попросила его доделать Кли, он вспоминает, как в свои неполные одиннадцать лет они с Дилюком тайно сбегали вечером из поместья чтобы посмотреть на нарядный и гуляющий в ночное время город. Послушать церковный хор, что выступал около величественной статуи Анемо Архонта, держа в руках маленькие свечки и напевающий завораживающую мелодию. Тайком наблюдали за ровесниками, которые бегают по улице и выпрашивают конфеты, произнося всем известную короткую фразу.  Наблюдать, потому что уже тогда Мондштадтская знать давила фразой «Вы же аристократы».  Тогда, конечно, фамильное поместье тоже украшалось к празднику— на деревьях возле виноградников можно было заметить выглядывающих марлевых привидений, у каждого домика висели самодельные летучие мыши, Аделинда пекла печенья в форме духов, и конечно же две маленькие тыковки, рожицы которым вырезали маленькие Дилюк и Кэйа.  Тогда, все эти украшения смотрелось красиво, но мальчишек тянуло в город— к многообразию, к ярким цветам и подсветкам, к великолепию и суматохе.  И спустя больше десяти лет, в Дилюке видимо тоже начала постепенно просыпаться детская тяга к празднованию Хеллоуина, и теперь уже винокурня с каждым годом украшалась все ярче.  Сейчас, конечно, не побегаешь с детьми по улице, имея статус капитана кавалерии, но можно не таясь выйти и раствориться в чарующей атмосфере праздника.  Не спеша пройтись по знакомым с детства улочкам, рассматривать каждую приготовленную декорацию и  приветственно махнуть рукой Розарии, стоящей в стороне от церковного хора, готовящегося вновь выступить на центральной площади.  Наткнуться ребятню, что пробегается вдоль домов, и которая заметив Кэйю, по-детски неуклюже отдают честь с искрами в глазах.  Просто идти, отпустив все тяготеющие мысли, пока ноги, после долгой смены в ордене и подготовке к празднику, сами ступают на освещенную по бокам небольшими свечками дорожку, которую сердце и разум знают наизусть.  Устало пройтись вдоль виноградников, которые в некоторых местах аккуратно перетянуты декоративной паутиной, и наконец войти в обволакивающее уютом и  теплом помещение.  Упасть в родные объятия, ощущая сквозь навалившуюся за весь день усталость, как Дилюк мягко почесывает синие пряди на макушке.  И вскоре, лежа на мягкой кровати и  ощущая как любимые руки уже без привычных темных перчаток, с еле заметными шрамами, мягко надавливают на ноющие плечи и медленно опускаются к беззащитной спине, сонно выдохнуть:  —Ты знал, что из всей нечисти, ты— моя самая любимая.  Услышать мягкий смешок откуда-то сверху и тоже чуть улыбнуться.  —И на кого же из нечисти я похож ?  —Не знаю … на тыковку… яркую и с огонечком внутри…  И наконец провалиться в объятия сна, ощущая осторожные прикосновения, полные любви.  Да, Кэйя до сих пор любит Хеллоуин.