Мечи из лилий

Etre assis sur des lys

/Негоже лилиям прясть.

Бледных лилий печальный и чистый

Не томит мою душу упрек…

Тэффи.

Он видел свою дочь словно бы в отражении зеркала. В ее руках были фамильные лилии, но она отпустила их к ногам дракона, что подмял цветы и опустился к ней на колени. Дракон… Его словно бы прожег взгляд фиолетовых глаз. Он слишком хорошо знаком с этими глазами. Фиалковые глаза Таргариенов. Лорд Хризиас проснулся, вздрогнул от стука ставен окон, раскрывшихся под напором ветра. Ветер…этот ветер был ни с одной стороны света. Это был ветер от крыльев дракона. Ветер, им ненавистный. И даже аромат лилий не смог бы скрыть это.

***

Лордом Лилиевой Пустоши был номинально немой старший его брат, Кринохриз, но на самом деле Лорды Лилиевой Пустоши или Пустоши золотых лилий, как кому угоднее было назвать — два брата, правили двумя совершенно разными фронтами: воинством — старший, пусть был нем, но одного его взгляда и меча взмаха было достаточно, чтобы в бой вести, и младший — тот был мудр без зломудрия, был политиком без жестокосердия. А потому Пустошь Лилий процветала и была немаловажной составляющей частью Семи Королевств. Красотой Семи Королевств. Старшему уж было пятьдесят лет, что говорить о младшем? Наследников у старшего не было, как и жены, а младший имел только дочь. Но дочь такую, что стоили десять сыновей — любили поговаривать в Золотоцветной Цитадели и за ее пределами. Лорд, его брат, и племянница. Тремя важными фигурами рода…рода, что до Эйгона Завоевателя были королями Юга и королями Лилий. Златоцветная Цитадель славилась своим гостеприимством и изяществом, но дети дома пурпурной лилии, чьи листья обшиты златом — не были ни изнежены, ни извращены пороками тех людей, кто обладает чрезмерной властью и отличались порой совершенно не присущей лордам скромностью. Может быть именно поэтому Златоцветная Цитадель процветала, будучи тем краем, чьи жители, казалось, простолюдины, но были порой богаче аристократичных и благородных семей других королевств. Вестерос же Златоцветная Цитадель снабжала всем, что душе угодно, и все было под флагом изящества и роскоши — от лучших яблок до шелков и великолепных золотых украшений. Словом, Золотая Цитатель была непритязательна, ее правители не были властолюбивы, но она была в цене. Но дом Монсоро вставал, увы, на пороге перемен, колебался обычный его строй: наследника у двух братьев не было, а родственники дальние малопритязали на место управителя. И для Хризиаса это могло стать настоящей головной болью и лишним поводом к бессоннице: уже не первое письмо он получает от разных лордов большей или меньшей степени достоинств и знатности, что в канцелярии скоро могло не хватить мест. Когда же ему приснился дракон, Хризариас Монсоро спать перестал.

***

Но в благословенной изобилием и благообразностью Златоцветной Цитадели не спала еще и его хозяйка — леди Хрисанта, волей случая в десять лет вынужденная повзрослеть и стать во главе управления замком дяди. Впрочем, все старые слуги делали только вид, что дают командовать своей юной госпоже, и пусть та не была ни капризной, ни своенравной, но при перекосе от неопытности всегда выправлять течение жизни маленького двора были готовы старшие женщины. Пустошь золотых лилий с момента смерти жены Хризариаса, девицы дома Ястшембора, более не знала никаких печалей и так тихо-мирно пролетели одиннадцать лет, но никто еще не бил тревогу от отсутствии наследников, о том, что Леди Хрисанте уж двадцать один год и она не замужем — отчего, ясно точно не было, настолько была, быть может, верна политика младшего брата лорда. Словом, все пока еще было на своих местах, окромя одного, и строгие старые женщины еще не заметили, что их госпожа совершенно потеряла сон. А леди Хрисанта уже больше недели не могла спать, и ночи эти коротала в старой библиотеке: но больше читала поэмы как о приключениях, так и о любви, за свой двадцать один год в достатке выучившая не только все исторические хроники жизней великих и малых аристократических родов Семи королевств, но и совсем не великих по крови людей, но великих по поступкам и навсегда себя печатью напоминания аристократам в Истории оставившим, что не только им, избранным, быть героями легенд. Хрисанта сидела на расшитом незамысловатыми цветами своем личном пуфике, когда дверь библиотеки отворилась — тихо от отсветов зажженной ею одной свечи напомнили на ней о себе искусно вырезанные, почти живые, лилии. Хрисанта даже не вздрогнула, но обернулась, зная наизусть эту поступь, резкую, твердую: то пришел в библиотеку ее дядя. Кринохриз сделал жесты, на своем лице изобразив беспокойство — тогда Хрисанта зажгла на золотом подсвечнике еще четыре свечи, осветив зал и свое лицо для разговора. Кринохриз уселся на стул, стоявший напротив нее и резкими движениями жестов повел с нею беседу. Хрисанта ему отвечала не руками, а голосом — ей так и не удалось овладеть этим языком немых людей: — Право слово, ваша милость, неужели вы думаете, что отец меня кому-то отдаст? И чем вам не по душе, к примеру, добропорядочная леди Голдрун? Нет никаких сомнений, что у вас могут быть наследники…хорошо, я прикушу язык: это не мое дело. Но в голосе Хрисанты не было никакой обиды или возмущения. — Пока вы живы, будете править вы, — кивнула Хрисанта, — что до меня? — она переспросила, — хочу ли я замуж? — еще раз Хрисанта переспросила, — мне скучно в Золотой Цитадели, это я не отрицаю, но я не соглашусь с тем, что я хочу замуж. Почему бы нам не попробовать — как в одном королевстве за морем — и создать государственный аппарат, в котором будут важные, но достойные и нравом добрые семьи править землей? Кринохриз ударил себя двумя руками по лицу, как бы обняв его и словно бы пытаясь свое лицо в руках спрятать, лишь бы не смотреть на того, кто такие говорит в его присутствии безрассудные речи. — Если будут эти правители честны, то и народу Золотой цитадели будет жить привольно и свободно, вы же знаете. Кринохриз все не переставал прятать свое лицо. — Дядя, что вы от меня хотите? — с некоторым волнением спросила Хрисанта. Лорд Монсоро стал предельно точными жестами повествовать, и с каждой минутой дотоле спокойное лицо Хрисанты становилось все мрачнее и мрачнее — под глазами чуть не залегли тени от того. — Вам снился сон… Но в библиотеку ворвался еще свет от светильника — красноватый, принесший со своим светом в сердца двоих какую-то тревогу, что не унялась даже тогда, когда вошедшим оказался лорд Хризиас со своим суровым, мужественным и всегда гордым лицом. — Да, и с этого времени, как нам приснился сон, никто из нас троих судя по всему не спит, — воздух в библиотеке поколебал его твердый голос, — я прав как всегда. Завтра, Златой Лилейник, будем разбирать письма и завуалировать дипломатично и тонко с искусством отказ в сватовстве, поэтому ты мне нужна выспавшейся, бодрой и остроумной. Леди Голдрун, я рассчитываю на вас…, - Только сурово-непроницаемый — но без жестокости отцовский взгляд, означавший, что это дела сугубо мужские, в которых Хрисанта опыта не имеет несмотря на свою начитанность, заставил ее молча обоим поклониться и последовать за Старой дамой. — Что, что письма от лордов? Я со страхом жду только одного письма, ты знаешь, от кого. Как видишь, я еще его не получил, и только отсрочка дает мне спокойствие. Я никогда не желал добровольно свой цветочек выставлять на ярмарку невест, а супротив моей воли тем паче не дам ее… Пока этот Эйгон не женился на своей сестре, я с каждым содроганием проверял письма, воронов возненавидя…обошлось, думал. Но вчера мне приснился сон. Там была Хрисанта и дракон. По тайным каналам моих сторонников я узнал, что этот одноглазый как будто бы заключит союз с Баратеонами…но я знаю, что Леди Баратеон с этим несогласна, и если она настоит и прижмет своего мужа, то тот не согласиться. Это будет справедливо…и верно для Баратеонов, но тогда кандидат все еще свободен. У Отто Хайтауэра не хватит благоразумия и либо сам, либо лично младшего отправит к нам сюда… Кринохриз быстро замотал руками, жестикулируя в такт губами и бровями. — У нас не получится остаться в стороне на этот раз, увы. Визерис с часу на час скончается. Единственное, я могу отправить Хрисанту в Пентос, под другим именем…либо отправить ее в орден Молчаливых сестер, и в септы…не хочу, Кринохриз. Лилии не место на такой сухой и не изобильной почве. Предки меня по голове не погладят, да и тебя тоже…эх моя девочка с длинной золотой косой, что тебе ждет…! Но в пасть лилию драконам я тоже не желаю ее отдавать…сожгут они ее либо она сама зачахнет. Кринохриз коснулся черной ткани и сжал ее, давая понять, что он ни за что не встанет на сторону Рейниры, только потому, что на той стороне явно маячет его злой враг. Хризиас отвернул от брата голову и сжал кулак. — Деймон Таргариен наш главный враг, который все еще не был…поблагодарен. За свое деяние. Кринохриз сжал губы также, как брат. — Он все жаждет трона. Хрисанта умна, даже более чем умна, более чем прозорлива, но в ней мало хитрости, она не из теста царедворцев, и насколько возможно, что она сможет своими руками за наши обиды…поблагодарить? Оба вдруг вздрогнули, ибо в библиотеку ворвался тайный советник, их ловкий дипломат из родственников покойной жены Хризариаса, Ядвиго. — Лорды, я ястребом летел к вам и никто не скажет, что зря эта птица на гербе нашем… ястребприлетел с прискорбной вестью. Король Визерис скончался… Кринохриз расправил руки и откинулся на место кресла всей своей могучей фигурой. Что до Хризиаса, то он встал, качнул головой в даль, отчего одна только непокорная кудрявая прядь темно-золотых волос колыхнулась - недобрая, непокорная отметина их рода - и только сказал: — Началось.

***

В Красном замке. — Нам необходим в союзники человек, который своим непререкаемым авторитетом даст понять лордам, что быть с Рейнирой — неразумно, - Отто Хайтауэр вытянул шею, ожидая ответа. — Вы так говорите, словно знаете, кто это, - усмехнулся Ларис Стронг. — А вы — нет? — усмехнулся ему в ответ Отто, — все в этой комнате, я полагаю, знают. — Значит не настолько он мудр и авторитетен, раз нет, — буркнул Эйгон, для которого и минута в этой скучнейшей компании была тягостна, — вот я его не знаю, хотя я король! Отто Хайтауэр с огромным усилием не дал себе съязвить, но улыбнулся внуку все же ядовито. — Подождем, пока все уляжется. Рейнира решила себя короновать, мы коронуем Эйгона, сделаем все по чести…и красиво. Однако и мне интересно, что это за такой многоуважаемый лорд? - хмыкнул стоящий позади матери Эймонд.

***

Хризиас прямо посмотрел в глаза дочери за обедом: — Я немедленно отправляюсь в Красный замок. Хрисанта отложила от себя приборы и переглянулась с наворачивавшем вкуснейшее блюда дядей. — Я полагала, что мы не станем кого либо поддерживать…для чего это? - Хрисанта не сдержала нервное движение у шеи. Хризиас раздраженно дернул плечом, словно бы этим движением он смог бы противостоять подколам судьбы. — Не горю желанием видеть у себя под окнами, когда читаю, летающих этих чудовищ, потому еду сам. А вас еще, леди, зовут умнейшей женщиной королевства, а мои мысли вы предвидеть не смогли, - Хризиас принялся ворчать в тоне столетнего деда, - Дракон, тфу… Не дай Семеро еще страницу книги подпалят, хм, скорее не от огня, а от своей пышущей гордости…искренне и смиренно склонить голову перед Эйгоном…какой он там по счету? Второй, что ли? Поправьте меня, если ошибаюсь. Разыграю небольшую свою роль в этом спектакле, и буду таков. Не долго, иначе моя гордость и без того задета. Но сколько и более чем я, достойных что наших предков, что иных родов великих вынуждены головы клонить перед этими…от нашего великородства эти «потомки древней Валирии» оставили одни лохмотья. Кринохриз замахал рукой, призывая брата к спокойствию. Хрисанта, однако, не дала возможности отступить никому и пустила шпильку отцу: — Но папа, твой авторитет… — Мой авторитет больше позолота на остром мече нашего лорда Золотой Цитадели. Вот на ком держится наш род, наш авторитет, а не на моих златоцветных хитросплетениях. Ну, может еще на выборе придворных дам — как тяжело жить без шелка, верно? И мед у нас самый лучший, даже за морем прославился своей сладостью. Хризиас стал гнусить что-то себе под нос об успехах дома Монсоро с момента его создания и по сейчас. Лорд Кринохриз скептично сжал губы, своим лицом показывая, насколько в это все велиречие верит. Хрисанта хитро чуть сощурила свои глаза: — Что-то вы от меня оба скрываете…неужели я могу предположить, что за мою руку будет сражаться какой-то принц? И гордо вскинула голову, отчего ее коса на спине закалебалась золотой словно бы змеей. Хризиас не остался в долгу: — Сражаться? Скорее тебя могут схватить за волосы и насильно сопроводить под венец с этим одноглазым чудовищем, мой цветочек.