Сад воспоминаний

Река проходит под очередными запутанными лентами, в руках появляется хлопушка, и он одним ловким движением срезает почерневшие кадры. Они бесполезны, причиняют лишь боль в этом мире, а значит, могут быть забыты навсегда в небытие. Ветер в саду сегодня гуляет сильный, плащ развевается в разные стороны, бьётся о ноги, пока он продолжает идти всё глубже. Он любит воспоминания. Связывать их между собой, создавать идеальную картинку и выбрасывать в мусор ненужное. Река не может выдержать тех моментов, когда люди страдают из-за каких-то прошлых травм. Их ведь можно просто забыть, сбросить с плеч это наваждение, будто бы одеяло жарким летним утром. Очередной комок запутанной ленты остаётся незамеченным, Река здесь не за этим. Приходится вглядываться в темноту, пока та не начнёт смотреть в ответ. И ему словно мерещатся яркие глаза монстров, что могут обитать в их саду. Монстр здесь только он. Рука с хлопушкой на автомате тянется в сторону, и он щёлкает ею, срезая добрую часть воспоминаний. Темнота перед ним тут же расступается, цветы словно вновь начинают цвести, да и криков никаких больше нет. Река лишь хмыкает, продолжая свой путь. Перед глазами лёгкая пелена, сад не любит его присутствие, а ему не нравится здесь находиться, но иногда приходится. Главное, чтобы… — Река, я вынуждена попросить тебя отойти от его воспоминаний, — голос Лебедь тихий, и может показаться, что она с ним флиртует. Река рук не убирает, продолжая тянуть на себя длинную плёнку с воспоминаниями. — Но ведь ему больно, — вдруг произносит он, приподнимая кусочек его жизни перед собой. Лебедь появляется из пустоты прямо перед ним, выхватывает ленту и заставляет её обмотаться вокруг шеи Река. Тот делает судорожный вдох, но в сторону не отходит. — Ты просто не уважаешь себя. — С чего бы? Мои воспоминания важны для этого мира, а ему будет легче без них, — хлопушка щёлкает совсем рядом с закрученным комком. Лебедь успевает спасти одно из самых важнейших воспоминаний, пряча его между густыми ветвями какого-то пышущего цветами куста. — Он уважает твои воспоминания и доверяет свои тебе. Ты просто пытаешься сейчас разорвать его связь с прошлым. — Ты просто не понимаешь. — Лента стягивает туже, Река чуть ли не закатывает глаза, пытаясь взять под контроль свою стихию. Но всё же в этом саду главенствует в большей степени она, нежели он. Лебедь сверкает своими глазами возле его взора, кислорода на секунду становится слишком мало. — Кто он без этих воспоминаний? — Счастливый человек? — Неуверенно произносит Река, теряя весь свой запал. Он просто привык менять воспоминания, по большей части вырезая всё, что может вредить. — Никто. Без своих воспоминаний о прошлом он никто. Ему нужно знать, что его тело пережило, в его голове изо дня в день стоит напоминание, почему он всё ещё жив. — Её речь монотонная и правильная, Река отводит глаза в сторону, предпринимая слабую попытку ухватиться за близкие для него самого воспоминания. Но Лебедь отводит его дальше и наконец-то расслабляет ленту. Та бесшумно падает на пол, Река расслабляет руки, и те тоже опадают вниз, цепляясь за пальто. — Не уничтожай то, что ты в нём любишь. — Она продолжает спокойно говорить и мягко улыбаться, будто бы мать наставляет на праведный путь. — Я не… Её палец касается его губ, Река фыркает, потому что не любит, когда ему не дают договорить. Но последующие её манипуляции он ненавидит ещё сильнее, лёгкий щелчок по лбу заставляет всё тело расслабиться и отклониться назад. Река растворяется посреди сада, открывая глаза в квартире. — Любишь. — Лебедь будто бы находится где-то рядом, но Река отмахивается от неё, наконец-то вырывая себя из того места, где появляется всё реже. Сугилит рядом ворочается и поднимает голову. Его фиолетовые глаза сверкают в полутьме, но даже так Река видит засохшие дорожки слез вместе с лёгким покраснением. — Всё хорошо? — Ты плакал? Они задают вопросы одновременно, Река своим бьёт прямо под дых и поднимается на локтях, чтобы лучше разглядеть лицо напротив, но Сугилит нервно выдыхает и ныряет обратно в подушку. Он быстро трет лицо о грубую ткань наволочки, кажется, тихо всхлипывает, на что Река прикусывает губу. Будь проклята Лебедь. Или благословлена. — Э-эй, ты вроде не маленький, давай, успокаивайся, — у него не то чтобы большой опыт в отношениях с мужчинами, а точнее почти никакого. Но и успокаивать Река тоже не умеет, в его голове совершенно другое. — Опять будешь дрочить, пока я плачу? — Сугилит вдруг переворачивается набок и тихо усмехается. Но на его лице всё так же видно свежие слезы. — Это было один раз, тебе ведь стало легче. Могу повторить. Река ныряет лицом в его грудь, трётся носом и судорожно вдыхает. Сугилит пахнет едой. Какими-то домашними булочками, дорогими специями, обжаренной в масле рыбой, сладкими угощениями. Он словно собирает на своём теле целый шведский стол, который хочется облизывать глазами. — Не нужно, — тихий выдох срывается с губ Сугилита, он поднимает ладонь и кладёт на волосы Река, когда тот начинает уже дурковать, кусая его за соски. И пространство замирает вокруг. Дыхание исчезает где-то в груди, Река немигающим взглядом смотрит перед собой, всё ещё прислонившись щекой к широкой грудной клетке. Кажется, он может спрятаться здесь, потеряться сквозь плоть и раствориться. Сугилит продолжает гладить его по волосам, закидывая одну ногу на худое бедро. Река глупо моргает, обнимает его в ответ за плечи и молчит. Старается совершенно ни о чем не думать, но мысли про воспоминания партнёра вновь и вновь посещают голову. Он действительно чуть не стёр то, что одновременно болезненно и дорого для Сугилита. Здесь, наверное, можно сказать Лебедь спасибо, отправив её в пешее эротическое, потому что иногда она слишком глубоко лезет в душу. Река натягивает одеяло повыше, пряча их сплетение из конечностей. Сугилит пусть и горячий, но хочется, чтобы было душно. Река осторожно дышит, иногда закрывает глаза, будто бы вот-вот уснёт, но на языке продолжает крутиться одно глупое… — Так значит, минета не будет? — Пошел отсюда. Сугилит резко отрывает его от груди под громкий смех самого Река, он брыкается и сопротивляется, не давая перевернуться. И Сугилит сражается недолго, просто оставаясь лежать на спине с откинутой рукой на лоб. Точно принцесса в беде. В комнате вновь повисает мягкое и привычное для них обоих молчание, Река падает щекой на вздымающуюся грудь, закидывает одну ногу и, кажется, впервые оплетает конечностями Сугилита перед сном сам. Чувствовать его сердцебиение вдруг оказывается слишком приятным занятием.