Тень в сознании

— Кажется, вы здесь уже были, — голос с хрипотцой растворяется среди бесконечной библиотеки. Авантюрин по-кошачьи прикрывает один глаз, улыбается и буквально растягивает гласные в мурлыкающем смехе. — Доктор, сдаете позиции. Пальцы щелкают по дереву, где видно несколько засечек. Авантюрин буквально ногтями выгрызает эти чертовы засечки, несколько заноз настолько глубоко погружаются под кожу, что больно даже думать об этом. Словно маленькие кусочки древесины вот-вот растворятся, загноятся, вот бы с ними произошло хоть что-то. Волнение пропитывает помещение, Авантюрин крутится вокруг, чтобы найти новый путь. Новый туннель, новую ровную линию книг, из которых будет проложен его путь. Но здесь ничего нет, как нет и доверия к этому месту. Голоса Рацио не слышно, но можно почувствовать его сердцебиение. Он присутствует в рассыпающихся страницах, которые Авантюрин считает между пальцами в попытках найти хоть одну зацепку. Одеколон Веритаса буквально заменяет все остальные запахи в тесном и тёмном коридоре, который с каждым шагом всё короче. Его сердцебиение чувствуется в мигающей под потолком лампочке. Авантюрин лишь на секунду позволяет себе поймать волну паники. Когда мир вокруг вдруг начинает ходить ходуном, темнота будто бы голодный зверь бежит прямо на него, вместо крика — выстрел пистолета, который Авантюрин всегда носит при себе. Но пуля просто исчезает впереди, она даже не бьется обо что-то, не падает на землю. Словно её что-то растворило. — Что чувствуете? — Давление на виски усиливается, Авантюрин распахивает в страхе глаза, падает на колени и обнимает себя за голову. Чужие пальцы словно проникают сквозь кожу, разъедают мягкие ткани и крошат череп, чтобы добраться до его мозга. Чтобы рассмотреть. Чтобы изучить. Чтобы принять во внимание какие-то мелкие детали. Чтобы съесть. — -льно! Мне больно… — речь отрывистая, Авантюрин выжимает из себя последние соки, чтобы наконец-то произнести фразу целиком. Пальцы резко исчезают, но присутствие Рацио — нет. Он всё ещё где-то здесь. Не за книжными стеллажами, не за столом, где обычно читают, не в этой комнате. Авантюрин кашляет в кулак, и его начинает тошнить, мир перед глазами плывет, а бесконечные стены библиотеки будто бы не заканчиваются. Кожа покрывается мурашками. От бессилия слёзы наворачиваются на глаза и скатываются обжигающими дорожками по щекам, Авантюрин ползет на четвереньках к стене и прижимается спиной к ней, обнимая себя за колени. Будь проклят тот день, когда он решил согласиться на возвращение к службе. Он ведь просто хотел уехать, жить один где-нибудь на отшибе, просирать буквально свою жизнь, но нет. Нужно было расследовать дела, нужен был кто-то, кто погружается в них полностью. Нужен был кто-то, кто понимает убийцу, кто чувствует убийцу, кто может быть убийцей. Авантюрин смотрит перед собой, перебирает между пальцами мятую визитку доктора Рацио, впервые в жизни он смотрит на неё с такой дотошностью. Несколько букв стерлись, номер записан рабочий, Авантюрин знает об этом точно. Библиотека вокруг постепенно начинает рушиться. Будто бы чем дольше смотришь на визитку, тем всё меньше и меньше смысла становится вокруг. Приходится щуриться, когда взгляд цепляется за оторванный краешек, где видно красное пятнышко. Авантюрин касается его пальцами, и это явно что-то знакомое. Кажется, вот он — момент осознания. Перед глазами больше нет визитки доктора, здесь лишь приглашение на званый ужин… Авантюрин делает резкий вдох, подскакивает на кушетке, но ему тут же кладут ледяную ладонь на лоб. — Тише, тише, тише, — образ Веритаса перед глазами складывается моментально, не нужно даже скидывать с себя сонную пелену. Его темно-фиолетовые волосы аккуратно собраны в хвост, очки сидят на переносице, пальцы одной руки сжимают плечо Авантюрина, пока вторая убирает влажные волосы со лба. — Что произошло? — Щеки всё ещё ощущаются горячими, а может так и есть, Авантюрин пока не до конца понимает происходящее вокруг. — Вы заснули на нашем приёме, я не стал вас будить, — тихий, размеренный голос успокаивает. Несколько минут назад Авантюрин бы не сказал, что этот тембр ему нравится. Там Рацио был пропитан злостью, надменностью, чем-то, что обычно отталкивает, но никак не привлекает. — Визитка… где она? Авантюрин трет глаза, шарится руками по кушетке, пока Рацио недоуменно осматривает его. В его глазах явно что-то блестит в этот момент. Что-то недоброе, коварное, пропитанное вожделением. — Вы про неё? — Веритас вытаскивает из кармана Авантюрина торчащую визитку и улыбается, когда тот начинает удивленно рассматривать абсолютно новую, не мятую бумажку с номером и именем доктора Рацио. — У вас жар, давайте я подвезу вас домой и дам нужные лекарства. Веритас медленно встает с низенькой табуретки, будто бы боится неосторожных резких действий со стороны Авантюрина. Но тот непонимающе поджимает губы, рассматривает знакомый до боли кабинет, где в углу расположено несколько стеллажей с книгами. Именно такие стеллажи ему снятся последние несколько месяцев. Хочется подойти и изучить, рассмотреть, понять, почему именно они, а не какие-то другие книжные полки. Авантюрин стирает пот со лба, вздрагивает от мягкого поцелуя в холку и оборачивается к Веритасу, который бесшумно вдыхает его запах. Выдают лишь крылья носа, что широко раздуваются. — Погоди, ты смотрел, как я спал? Нет, стой, я ведь… — Авантюрин до конца не успевает произнести свою мысль, да и она тут же исчезает из сонной головы, когда Веритас мягко улыбается ему и целует в лоб, будто бы даря частичку тепла. — У всех бывают свои слабости, — с ухмылкой произносит Рацио и голодным взглядом провожает Авантюрина, что выходит из кабинета, оставляя за собой шлейф своего запаха. Веритас чувствует себя зверем, когда находится рядом с этим человеком, но как же до скрежета зубов приятно быть этим зверем.