Любишь меня таким?

Время подходило к моменту, когда солнце уже давно уходило за горизонт, сменяя себя луной. Та еще не полностью раскрыла свою сущность, лишь слегка делясь своим блеклым светом для жителей Санкт-Петербурга. В множестве окон загорелся свет от люстры и комната Брайна Мапса не обошлась без электрического освещения. Сейчас в его спальне работали две блёклые лампы на тумбочках. Верхний – основной источник света был потушен, так что жилище казалось почти полутемным, да и сама яркость не была столь необходима человеку находившемуся в ней. Рослый, худощавый парень с рыжими волосами подбирал одежду, которую он возьмет в душ, чтобы после него принять одомашненный вид. Кашин только недавно приехал к Тарасенко, работы было много, так что пришлось припоздниться. После долгого разрыва с партнером из-за нагрянувшей депрессии, сердце чувствовало себя до жути пустым. Обитавший в нем холод на протяжении полугода сжирал пропавшего из сети музыканта изнутри, потому он старался почти каждый день приезжать к Максиму. Бывало они менялись и тогда Брайн ночевал в квартире стримера. Сегодня была очередь второго. Разлука приподнесла Дане не только дикую потребность в тактильности. Парень всегда с трудом переживал такие периоды, не выходил на связь, не покидал дом.. в том числе и не ел. Тело с каждым днем теряло массу, становясь на вид скелетообразным. Кости на ребрах проглядывались без всякого втягивания живота, татуировка на тыльной стороне ладони более не внушала страх, потеряв всю силу, щек даже в помине не было, а ноги вовсе стали походить на две зубочистки. Ненависть к себе казалась слишком велика, отражение в зеркале всегда вызывало отвращение. Слишком большие щеки, губы пухлые, а какой живот.. хотелось оставить паутину из трещин на отражении, заставляя то распасться на мелкие кусочки стекла. Так Даня принял решение снова отказаться от еды, обставив себя водой, а заодно и сняв все зеркала во всей квартире. Даже значительно всхуднув он не знал собственного вида. В спальне Максима стоял беленький шкафчик, хранящий в себе одежду, а заодно и прицепленное к дверце трюмо. В него Брайн положил некоторые вещи Дани, чтобы он мог не таскать свои из квартиры, а хранить для удобства уже у него. Сейчас как раз они требовались для переодевки. Стример не открывая дверцы шкафа начал снимать с себя висящую футболку и практически спадающие шорты, при помощи исхудалых рук. Тихо выдыхая, парень протянул одну из ладоней чтобы достать вещи, а потому голова по инерции оказалась повернута в сторону большого хранилища одежды. В тот же миг парень замер. Очи его расширились, еще сильнее выделяя большие синяки под веками, по рукам пробежалась волна мурашек. Трудно было поверить в реальность увиденного. Вместо живого человека перед зеркалом виднелось подобие ходячего трупа. Бледнющая кожа, вместо рук буквально кости обтянутые кожей, на ребрах так вообще можно было играть, как на ксилофоне, прям бери палочки с шарообразным наконечником и стучи по каждой полосочке. Несколько секунд Кашин простоял неподвижно, взор его проходился по всему телу. Как же он был уродлив... даже ограничения в еде не дали ему желанного результата. Такой исход казался куда более отвратительным. Как на него люди будут смотреть? Как Максим вообще смог разглядеть в нем хоть что-то в таком обличии? Он скорее смахивал на торчка, нежели чем на нормального человека. Все тело кинуло в дрожь, в то время как пульс участился, нанося многочисленные удары по хрупким ребрам. К горлу снова начала подступать тошнота, его хотелось тут же вскрыть, выпустить всё накапливающееся, но ладони были заняты другим. Короткие ногти непроизвольно начали впиваться в исхудавшие предплечья, а боль будто бы была белым шумом, из-за чего Даня не мог остановится. Слезы мгновенно заявили о себе, скапливаясь на нижних веках. Как он ужасен.. что он с собой сделал? Он портил всё вокруг, портил даже себя и свою жизнь, не говоря уже о жизни других. Хотелось выцарапать себе глаза, выдернуть волосы, да просто в конце концов избавиться от отражения в зеркале. Лишь бы настала тьма, тишина, лишь бы стереть всё увиденное из своей памяти.. Окутавший его холод внезапно оказался развеян благодаря теплым ладоням, которые успели остановить обе руки стримера от дальнейшего причинения вреда. Встревоженные кофейные глаза были обращены на возлюбленного. Максим успел принять душ и прийти в комнату будучи переодетым в домашнее, так он и застал столь пугающую картину. Он безусловно тревожился по причине худобы Данилы. Брайн всегда помнил его крепким и большим, оттого нынешний вид вдребезги разбивал все прошлые воспоминания. Ему нужно было принять факт случившегося изменения, но даже несмотря на столь непривычно болезненный вид, блогер все равно безумно его любил. Это лишь мотивировало предоставить своему партнеру всевозможную помощь. — Даня, мой милый.. что случилось? Голос звучал нежно, но вместе с тем в нем слышались нотки беспокойства. Сердце раскалывалось от наблюдаемой перед собой картины. Взор Кашина с блестящими глазами рвал Тарасенко в клочья. Наконец они установили зрительный контакт и потому Мапс увидел еще больше. В очах стримера проглядывался стыд, перемешанный со страхом и болью переливаемой края в виде проявившейся дорожки из слез. — Н-неужели тебе не противно видеть меня... таким? Голос Кашина дрогнул, хотя тот до последнего пытался сдерживать свои всхлипы. Даня искренне не понимал, как на такого, как он, можно было смотреть без отвращения, ведь по его мнению, один вид уже вызывал отторжение. Как его могут терпеть другие, если сам обладатель такой туши не мог взглянуть на себя без ненависти? Но сейчас в комнате стоял самый близкий ему человек за последние несколько лет, который видел в нём свою любовь. Теплая после душа рука парня осторожно легла на исхудавшую щеку, прижимаясь к ней на время, пока он сам чуть развернул Данилу боком к себе. Сейчас ему хотелось показать всю заботу, дать хотя бы на миг взглянуть своими глазами, чтобы тот понял, как он дорог и прекрасен для Максима, всегда. Конечно вид ужасал, но Тарасенко хотел помочь исправить его, хотел помочь своему дорогому человеку. — Даня, каким бы ты не был, моя любовь к тебе не исчезнет из-за твоей внешности. Мне больно наблюдать твою худобу только от осознания насколько тебе было плохо, что ты довел организм до неё. Какими бы ужасными не были последствия, глядя на тебя я все равно хочу быть рядом. Я приму тебя любым и поддержу. Ладонь осторожно повернула податливую голову стримера снова к зеркалу. Зрачки парня со светлыми волосами снова сузились от страха, казалось холод снова захватит его, но тут же на грудь была положена ладонь брюнета. По коже снова прошлись мурашки. — Я рядом, Дань. Скоро всё будет хорошо, ведь мы вместе к этому придем. Эти слова стали заключительными, прежде чем по прошествию нескольких секунд ютубер осторожно заключил своего рыжика в объятья. Наблюдая за этим в зеркале, Кашин не смог сдержать остаток скопившейся влаги. Даже будучи таким его принимали, поддерживали, говорили, как сильно дорожат. В такое парень никогда не верил, в фильмах считал чрезмерной "слёзовыжималкой", ведь в реальности при малейшем недостатке тебя запросто упрекнут и бросят. Максим смог развеять это заблуждение, чем окончательно забинтовал разбитое сердце. Теперь когда раны были закрыты, на Кашина накатило облегчение. Тонкие руки обхватили Брайна, прижимаясь к нему, пока длинный нос уткнулся ему в буйные кудри, заставляя их слегка намокать из-за капающих слёз. Из уст раздался всхлип. — Я люблю тебя, Макс.