группис на зарплате

— евстигнеев! я просыпаюсь. — кам хир, май дарлинг. англичанка долбит ручкой по парте неприлично долго. одногруппницы смеются. я нехотя поднимаю голову и хмурюсь. смех усиливается. я трогаю лоб и обнаруживаю, что на коже отпечатались, мать их, фенечки. хорошо так, даже больно. особенно бисерная. голова раскалывается. думаю, болит она не столько от фенечек, сколько выпитого блэйзера и от недосыпа. всю последнюю неделю я ложусь в три и встаю в шарагу к восьми. я бы хотел, как в детстве, ложиться в десять, но времени нет. слишком много отнимает ведение форума. недавно число пользователей перевалило за пятьсот, постов становилось всё больше, фотки с концертов нужно было выкладывать всё быстрее и качественнее. — райт даун зе сентенс… английский я знал нормально, по крайней мере, по песням брайана молко и найн инч нэйлс. но в колледже, в отличие от школы, у меня по нему стояла четыре с натяжечкой (сначала шла натяжечка). — я только даун понял. она лишь закатывает глаза. — «смотри, он сейчас упадёт!» я неуверенно мнусь с минуту, а затем коряво пишу на доске: «lоok! he is going to fall». лоб продолжает болеть. англичанка задаёт ещё пару коварных вопросов и отпускает всю группу с миром, видимо, не выдержав моего идиотизма. я еду в маршрутке и молюсь всем богам, чтобы мама была дома. неважно, в каком состоянии. но нет. в комнате темно и тихо. единственный источник света — монитор компьютера. единственные шумы — храп бабушки из кухни и стук моих пальцев по клавиатуре. руки слегка трясутся, страшно. мама сегодня снова не пришла, а её бойфренд не отвечает на звонки. мы уже думаем идти в милицию, искать её. я утыкаюсь лицом в экран.

новости • файловые архивы

поиск • активные темы • топ

правила • кто в on-line?

вход • забыли пароль? •

первый раз на этом сайте?

• регистрация

компьютерный форум achtoesli »общие » музыка и кино » lsp((( модерирует: ((улыбка 45 калибра))

версия для печати

подписаться •

добавить в закладки

страницы: 1 2 3 шнурки в полоску (junior member) редактировать | профиль | сообщение | цитировать | сообщить модератору послушал их новую песню. редкостный бред. рифма на уровне «кровь-любовь», избитые темы. первый альбом был куда лучше. короче, остался недоволен. хотя я в принципе далек от панк-рока, все больше альтернатива всего записей: 317 | зарегистр. 10.11.2010 | отправлено: 15:17 11.06.2010 пальцы мгновенно застучали по клавиатуре, и через минуту на странице уже висел ответ: ((улыбка 45 калибра)) (gold member) редактировать | профиль | сообщение | цитировать | сообщить модератору шнурки_в_полоску, читай правила форума прежде чем писать бред. ни одной строчки про любовь в альбоме нет, я его наизусть знаю. бан. всего записей: 2984 | зарегистр. 01.15.2008| отправлено: 20:41 11.06.2010 я даже думал о том, чтобы найти себе помощника, но рома был против. чтобы никто не знал лишнего. поэтому приходилось разгребать десятки сообщений в одиночку. лишь одно меня цепляет: kinder:) (junior member) редактировать | профиль | сообщение | цитировать | сообщить модератору а кто-то знает, рома и олег встречаются? всего записей: 317 | зарегистр. 10.11.2009 | отправлено: 20:12 11.06.2010 сердце пропускает пару ударов, глаза предательски начинают мокнуть. я знаю, что они не встречаются, но обидно до невероятного. приходится лезть в ящик стола за тетрадкой. «дорогой дневник. день сегодня был кошмарный, в колледже надо мной снова смеялись. если бы не законы, я бы пришёл к ним с дробовиком и перестрелял всех, даже преподов. мама сегодня снова не пришла, завтра мы с бабушкой едем в милицию, подавать заявление. дядя лёша не берет трубку, а дверь у них заперта. а еще сегодня рома не написал мне ни слова, хотя обещал. и на форуме снова все посчитали, что они встречаются с олегом. вообщем не день а хуйня» *** торфяники горят. лбы и щёки наши тоже горят. всё горит, кругом только мгла. мгла заливает всё, как тёплое молоко с плёночкой, душит. я плетусь за ромой, увлечённо рассказывающим про то, как он пиздецки похож на тайлера дердена. я уже почти начинаю ему верить, если честно, слишком уж убедителен. — дамы вперёд, — скалится, открывая передо мной дверь. — иди в жопу, — скалюсь в ответ, но прохожу. в подъезде такой же ад, пахнет мочой и куревом. хочется рыдать, но слёз нет, вся жидкость уходит на пот. мы поднимаемся по кривой лестнице с шаткими перилами. откуда-то сверху слышится хриплый собачий лай и гнусавый женский крик: — не лай на них, это русские! и лай прекращается. я ещё никогда не был у ромы дома. только изредка слышал что-то краем уха. про гречку, матрас, диван. — это тётя наташа. дрессирует собаку на шлюх и педиков лаять, не обращай внимания. у нас раньше тут в одной однушке жило человек пятнадцать шлюх, она им под двери дохлых крыс кидала. а ты со мной, тебя не тронут, — рома хватает меня за руку и почти силком затаскивает в коридор. я так и не решаюсь спросить, когда я стал личным роминым педиком. поживу в счастливом неведении ещё какое-то время. — олег, сука, открывай! олег, сука, открывает. в одних трусах и солнцезащитных очках. в коридоре темно, светит только тусклая пыльная лампочка, одиноко свисающая с потолка. в квартире пахнет китайской рисовой водкой, гарью и одеколоном. и чем-то ещё, почти не различимым. мне удаётся разглядеть несколько огромных глубоких порезов на обивке двери. — а чё с дверью? — это от бывшего хозяина, он в неё топором любил кидаться. с кухни, — будничным тоном объясняет рома, будто для обитателей этой квартиры швыряться топорами — обычное дело, — забей. пойдём, ванную тебе покажу. зря он это, конечно. в ванной не было практически ничего, кроме ржавой ванны, зелёной плесени на кафеле и огромного чёрно-белого постера с голой жаклин кэннеди над унитазом. соски её были заклеены двумя маленькими наклейками в виде машинок. от греха подальше. даже замка не было, вместо него была дырка в двери, изнутри залепленная изолентой. рома начал меня зажимать прямо в ванной. мутные зрачки, уже провалившиеся монеткой-десятирублёвкой вглубь глазных яблок, расширяются до неприличия. он проводит по линии роста волос, заправляет пару прядок за ухо. я чувствую вибрацию его перебитого дыхания, жар наползает воротником колючего свитера, душный запах курева шустро забивается между нами. — ром, — останавливаю его поспешно. нельзя так сразу. ещё и с незакрытой дверью. — вань, — зеркалит, лыбится глупо, — ладно, давай потом. пиво будешь? конечно, я буду. — дэнчик, смотри, кого привёл! юное дарование. поэт, фотограф, не хуй собачий, — рома ставит передо мной шаткую табуретку, — садись, ванютк. это он форум ведёт. и пикабу, и всё. роме очень нравится смотреть, как мне стыдно и неловко. ему, видимо, это доставляет какой-то особенный кайф. он подмигивает, насвистывает под нос что-то из нового рока, пока разливает пиво по кружкам. с дэном я уже тоже был знаком. сначала он долго хвалил фотки с одного из мелких выступлений и расписывал в красках моё светлое будущее в журнале «кул». а потом рома тайком протащил меня на одну из их попоек. там дэн сидел, закинув на себя чьи-то длинные ноги в скинни-джинсах и рассуждал о судьбе страны, актуальности гендерной теории и о сырниках. последние занимали светлый его ум больше всего. — а где чайник? — спрашивает рома, — дошик заварим. дэн идёт в коридор, приносит оттуда невероятно грязный и старый чайник, наполняет из пятилитрового баллона и тащит обратно. — а почему на кухне не поставить? — неловко спрашиваю. дэнпару секунд смотрит на меня, как на дикаря. — в кухне электричества нет, а нам впадлу чинить. так что чайник кипятим в коридоре, посуду моем в ванне. стираемся там же. на столе уже стоят банка солений, банка сгущёнки и полупустая кастрюля с котлетами. откровенно говоря, я ужасно голодный, но одна мысль о том, чтобы поесть при людях, вызывает панику. я ж ем, как свинья. приходится кусать губы и отводить взгляд от кастрюли. старательно. — ешь, чё ты? — дэн треплет меня по голове, смеётся, — ваня, да? рома последнюю неделю про тебя трещит, не затыкаясь. — ванечка-ванечка-ванечка, — поддакивает откуда-то из коридора олег, — фотограф, значит, да? в шахматы играть умеешь? — умею, — ответил я, хотя играл так себе. — тю! а я — нет, — ржёт олег, обнажая жёлтые зубы. буквально за секунду передо мной вырастают шахматная доска и две ладьи. остальных фигур нет, зато есть мятый пакетик и очень довольный ваня, ровняющий дорожку игральной картой. — короче. вот ты мне, как представитель высокого искусства, блять, скажи. ницше же хуесос? я у кого ни спрошу, все говорят, что нет, он гений, придумал нигилизм, хуилизм, теории у него дохера умные, женщин он из ранга людей вывел… будто кто-то когда-то вводил. да, нигилизм. но нигилизм это не про «вы все — рабы и долбоёбы, волевое начало сковано, я один знаю, как надо». а у него так и есть, сука, меня буквально выворачивает. — ага. — чё «ага»? ты вот как считаешь? а теория сверхчеловека? ну это же просто снобизм для самых маленьких. прочитал одну книжку и такой: «ооо, вы все тупые дети, животные, а я — человек, не хер моржовый». я прав или не прав, ты мне скажи? — не, ваще, если так смотреть, для нигилизма ницше много сделал, — откуда-то сзади говорит рома задумчиво. — и где твои нигилисты, блять? — тявкает олег, — где хоть один нигилист старше пятнадцати лет, пальцем мне покажи? вот и всё. нигилизм сдох. а идея про смерть бога тупорылая и банальная, он просто сформулировал пафосно. — мне вообще кажется, знаешь, если ты критикуешь всё подряд… — начинаю, побаиваясь малость, потому что про ницше не знаю ровным счётом ничего. но меня тут же перебивают. — ты будешь? тут… сколько? грамма четыре. напополам. за знакомство, м? ты ж уже пробовал, правильно? — а… ага. — ясно. значит, первый раз. с дебютом? попробовать хочется, но страшно. рома смотрит неодобрительно и мотает головой, мол, даже не думай. — сразу два грамма? ты ж сдохнешь. о, пойдём, че покажу! — он заталкивает меня в одну из комнат. там красный полосатый диван в странных кривых пятнах, стол с трехногой табуреткой и бесчисленное количество хлама. но завлекает меня не это. на каждой стене обои расцарапаны и оборваны в виде креста, а в одном из углов висит массивная полка. на ней несколько иконок, под ней — ромкина фотография со студенческого, уродливая такая, засвеченная. я бы лучше снял. мимо меня пробегает нечто шерстяное. «оно» ловится ромой и вручается мне, как презент: — ваня, это кошка, кошка, это ваня. я смеюсь, пожимаю кошачью лапу. — она на мой диван ссыт. на наш диван, — подчёркивает с лёгкой гордостью, будто «наш» обоссаный диван — это что-то хорошее, — но я её всё равно люблю. когда мы вернулись на кухню, дэн уже за обе щеки уплетал дошик с говядиной, а олега уже неплохо так мазало. зрачки у него были размером с кулак, белые губы хаотично шевелились, хотя издать звук получалось далеко не всегда. — и часто у вас так? — когда деньги есть. когда нет — бухаем. либо по гликодину. меня резко прошибло, как током. — и ты тоже? рома на пару секунд задумывается, чешет затылок. — не бери в голову, она тебе не для этого. пойдём, я тебе гитары покажу. мы вообще-то через полчаса должны репетировать, но… ладно, похуй. пошли. я сажусь на пол, рома — на кровать. из-под кровати он достаёт чехол, сдул с него пыль и расстегнул. — это домашняя гитара. концертная в машине живёт, — он провел ладонью по моим волосам и мягко почесал за ухом. я поплыл. слюна непроизвольно потекла по губам, зрачки расширились. рома подключает гитару и начинает потихоньку перебирать струны. — кто тебе там нравится, говоришь? плацебо? я у них только «зе биттер енд» знаю. голос у ромы хриплый, изредка срывающийся на писк, вовсе не похожий на брайана молко, но так даже лучше. я опираюсь спиной о стену, запрокидываю голову и стараюсь даже не дышать. рома редко поёт, каждый такой момент — золото. обычно я снимаю, когда кто-то из ребят поёт на тусовке или квартирнике, но сейчас, когда он поёт только мне… это ж совсем другое дело. — ванечка, — он хлопает меня по голой коленке, чтобы привести в чувства, — а ты же с нами поедешь в июле? фоткать и снимать. у тебя как с сессией? я не могу поверить, что это происходит. — конечно. если предки отпустят, — роме о своих чудесных отношениях с мамой я решил пока не рассказывать, дабы не спугнуть. ограничился выдуманной профессией маникюрщицы и слегка завышенным возрастом. «дорогой дневник! рома познакомил меня с денисом (он смешной и похож на толстого кота из мультика) и олегом (он клевый но чучуть наркоман) я очень счастлив а ещё я в июле поеду с лсп в тур по подмосковью в качестве полноценного фотографа. я группис на зарплате это лучший день в моей жизни» *** «дорогой дневник! сегодня рома опять подарил мне мою же фенечку. розовую. видимо, ему стыдно носить такие тупые и простые. мне вообще кажется что рома меня не любит. он стал постоянно где-то пропадать, куда-то уходить, встречаться с непонятными людьми. мне кажется, он всё же употребляет я читал у бабушки в журнале что есть более точнее тест на наркомана чем у врачей. там сорок вопросов. когда бабушка уйдёт к тёте паше, я постараюсь найти этот журнал» рыжий луч солнца сквозь дырку в шторе бьёт мне в глаза, и я щурюсь. я сижу за очередной библиотечной книжкой «плетение из бисера» и пытаюсь сплести рыбкин скелет, когда в коридоре слышно стук подошвы и тихое жалобное мычание. значить это может только одно — мама наконец-то пришла. я выбегаю в коридор. — мама! — радуюсь просто тому факту, что она жива, как ребёнок. будто мне не всё равно. — бля, вань, не сейчас, — хрипит она, тяжело стаскивая сапоги. я закатываю глаза, присаживаюсь и помогаю расстегнуть молнии на икрах. мельком заглядываю ей в худое рябое лицо — под глазом фингал, на зубах помада, наращённые ресницы отстали от глаза и болтаются на веке. это идеальный момент, чтобы отпроситься в тур с ребятами. едва ли она помнит слово «нет» сейчас. — мам, а можно я по работе на неделю уеду? мы там курить не будем, честно-честно. мама с несколько секунд медлит, хмурится, шевелит губами бессмысленно, кивает и закатывает глаза, будто засыпает. её мучает страшное похмелье, это видно невооружённым взглядом. — хоть на все четыре стороны. у нас есть минералка? и пожрать. я на цыпочках, чтобы не разбудить бабушку, крадусь на кухню за бутылкой «ессентуков» и банкой солёных огурцов. она так и сидит в коридоре, опёршись спиной на стенку, в одном сапоге и в шапке, смешно съехавшей набок. она выпивает почти половину бутылки залпом, закусывает мягким противным огурцом и блаженно запрокидывает голову. — куда ты там намылился-то? — мне работу предложили. рок-группа одна. будем им концерты снимать. — нормально, — она улыбнулась. мама зашаталась, протянула ко мне руку с длинными ярко-розовыми грязными ногтями и оперлась на мое плечо, пытаясь встать. — я спать. бабке меня не пали, скажи, трезвая пришла. бабло на тумбочке. я схватил из кармана шорт мобильник и застрочил роме: «мама приехала» но одумываюсь и стираю. рома не знает. рома думает, что мама у меня самая обычная. «мама разрешила с вами поехать»