Предназначение

      В первый раз терять контроль было страшно.       Конечности перестали подчиняться, рот извергал чужие слова, мозг едва успевал обрабатывать информацию из лишней пары глаз. Итадори схватился за выскользнувший из рук руль совершенно инстинктивно, и хоть вырвать его из чужой хватки оказалось просто, опыт оставил неприятные впечатления.       Когда Юджи объяснили, чем он теперь являлся и что в себе хранил, он пришел в ужас. Известие о неизбежной казни камнем повисло на душе — на его жизни поставили крест в самом ее разгаре. Но потом он вспомнил, что дедуля напутствовал ему помогать другим. А что есть большая польза, как не забрать с собой на тот свет страшнейшее проклятье? Тогда Юджи обрел цель, и собственное положение заиграло благородством.       Но в день, когда он столкнулся с особым рангом, смерть показала свое уродливое лицо, и иллюзии Юджи рухнули. Старческие объятья оказались неприветливы, и он спрятался от костлявых рук за спину Короля Проклятий, куда они бы не достали. И только когда перед своими — чужими — глазами предстал Фушигуро, Итадори по собственной воле шагнул в руки смерти. В конце концов, из них двоих лишь его жизнь была заведомо перечеркнута.       Появившись на территории Короля Проклятий, Итадори впервые столкнулся с Сукуной лицом к лицу. Тот восседал на троне из костей, верный своему титулу, но страшные владения оказались лишь клеткой из ребер Юджи. Тогда же он впервые отчетливо осознал, что могущественный король, играючи одолевший особый ранг, — его личный заключенный.       Юджи поделился своим открытием с Сукуной. Тот не оценил.       Воскреснув на столе для вскрытий, Итадори не мог вспомнить, почему его так распирало самодовольство.       Чем больше Юджи обо всем этом думал, тем сильнее убеждался в правильности своей цели. Он не был тщеславен и не претендовал на статус «избранного», — в конце концов, это место уже было занято, — но собственная полезность для общества ему нравилась.       Не меньше нравилась ему и сила, которую он держал в узде. Сам Юджи оправдывал это тем, что подавляя Сукуну, он оберегал других. Но глубоко внутри, одна идея о Короле Проклятий, бессильном перед своим безупречным вместилищем, вызывала в нем странный восторг. Пересекавшие голову мысли сначала оставляли Итадори в замешательстве — не в его характере насмехаться над чужими невзгодами, пусть это даже и Сукуна. Но потом случилась Сибуя.       Сибуя научила Итадори ненавидеть. Ненавидеть по-настоящему, до корки, до безразличия. Юджи всегда понимал, что Сукуна — зло, но осознал лишь тогда. А к злу эмпатии он питать не мог.       В первые дни Юджи мог думать лишь о том, как было бы проще, умри он еще в самом начале. Однако потом вспомнил о своем предназначении, — покончить с Сукуной, — и это заставило его идти дальше. В конце концов, только так он мог искупить собственную вину перед тысячами душ.       Но втайне, глубоко внутри, даже сильнее этого, Юджи желал Сукуне страданий. Он с сожалением оглядывался на свои расшатанные моральные принципы, но себя не одергивал. Зло не заслуживало его сострадания. А что может быть хуже для великого короля, чем беспомощно сидеть на привязи у мальчишки, которого считает недостойным?       Поэтому Итадори вдвойне наслаждался каждой секундой того, как проклятье пребывало под его контролем. Он пообещал себе, что больше не позволит ему делать, что вздумается. Нет, Сукуна теперь будет делать то, что пожелает Юджи — а именно, проведет в заточении остаток их жизней. Испытает ли проклятье ужас, когда топор палача нависнет над их шеей? Почувствует ли хоть толику того, на что обрек других? И пусть даже окажется, что ничто не способно заставить Короля Проклятий раскаяться, Юджи избавит мир от этой скверны.       Но потом Сукуна вырвался. Перешел к Фушигуро, оставив Юджи с сосущей пустотой под ребрами. Глядя, как тело друга прочертило зловещими отметинами, а на скулах открылась лишняя пара глаз, Итадори испытал шок, а потом и ярость. Не за друга. За себя.       Мечта, которой Юджи лихорадил, его единственная отдушина, грозила разбиться.       Как он смеет… как смеет лишать Итадори и этого?       Фушигуро сопротивлялся захвату, но только Юджи обладал способностью сдерживать Короля Проклятий. И даже с таким благословением умудрился провалиться. «Их» больше не стало: был Итадори Юджи и Ремен Сукуна — отдельные сущности, теперь стоявшие лицом к лицу в настоящем мире.       Пусть чужой взгляд горел торжеством, Итадори видел, что души Фушигуро и Сукуны несовместимы.       Слепец, думал Юджи. Лишь он один достоин зваться сосудом короля.       Месяц перед решающей битвой выдался худшим. Его не отпускало ощущение потерянного контроля — над проклятьем и над собственной жизнью. Пустота в груди звала себя заполнить, так сильно, что Итадори боялся, что главной его целью с самого начала было вернуть не Фушигуро, а Сукуну, туда, где тому и место — к себе под ребра.       Наконец, когда в битве схлестнулись сосуд и его бывший заключенный, неполноценность тела заныла пуще прежнего.       Сражение вытолкнуло его за собственные пределы, и Итадори впервые удалось раскрыть территорию. Там он увидел Сукуну таким, каким тот должен был быть — с лицом Юджи, в теле Юджи, под контролем Юджи. Картина столь прекрасная, что он на мгновение позабыл об оставшемся вне его территории мире.       Итадори приказал Сукуне вернуться, чтобы восстановить порядок вещей, но Король Проклятий оказался достаточно наивен, чтобы принять его требование за просьбу. Решил, что его жалеют — Юджи не жаль — и бросил слова о ненависти — Юджи уже не ненавидел. В конце концов, бессмысленно винить ураган, тайфун или цунами. Но можно винить хозяина, спустившего собаку с поводка.       Итадори победил, и остатки Сукуны мерзкой жижей растеклись по земле. Так вот, что ты из себя представляешь, подумал Юджи, прежде чем аккуратно взял проклятье в ладони. Он повторил свои требования — и подумать только, тот снова решил, что ему дают выбор.       Сукуна в растерянности замолк, когда Юджи затолкнул его себе в глотку и проглотил; знакомое, правильное чувство чужого присутствия вновь наполнило выемку под ребрами. Наконец-то.       «Какого черта, Итадори Юджи? Почему?»       Сколько искреннего непонимания и негодования вложено в это «почему». Итадори удивился, как Сукуна мог не заметить. И вправду слепец.       «Потому что ты — это я».       В конце концов, это их судьба — умереть вместе.