Надевая человеческую шкуру

Исследовательская станция, на которую Совет отправил Оби-Вана с новой миссией, выглядела безжизненной. Сила подсказала ему, что внутри нет никакой опасности, однако джедай все равно заходил на посадку с максимальной осторожностью и, покинув шаттл, крепко сжал в руке световой меч. Все выглядело так, будто обслуживающий персонал одномоментно исчез, превратив станцию в сцену из дешевого псевдострашного голофильма, однако Оби-Ван лишь раздраженно покачал головой, узнав безупречную работу дроидов-уборщиков. Кто бы ни разобрался с двумя сотнями высококвалифицированных каминоанских ученых и еще сотней помощников из тех, кого сюда послала Республика, он сделал это быстро и с максимальной педантичностью, избавившись от каждой органической формы жизни на станции, — так, что никто из них не успел послать сигнал о помощи или даже не подумал о том, что это нужно сделать. Поскольку канцлер Палпатин проявил личную заинтересованность в разрабатывавшемся здесь проекте, Совету пришлось последовать его желанию и послать на станцию лучшего из доступных мастеров-джедаев. Оби-Ван был благодарен, что его хотя бы на некоторое время освободили от давящей атмосферы войны с сепаратистами, однако вместо прогулок по бесконечным белым коридорам, так любимых каминоанцами, предпочел бы нежный белый песок на пляже любой океанической планеты Среднего Кольца. Сперва Оби-Ван беспокоился о том, чтобы случайно не потревожить притаившееся где-то на станции бесформенное зло, а затем, миновав несколько десятков пустых комнат, пролетов, поворотов и бесконечных коридоров, осмелел и решил ускорить шаг. Ему нужно было добраться до сектора безопасности, чтобы проверить последние записи, а затем забрать исследовательские данные из лабораторного комплекса. По какой-то причине он надеялся, что найдет на месте лишь поврежденные мониторы, расплавленные черные ящики и старательно отмытые дроидами-уборщиками полы — прекрасная причина для того, чтобы вернуться на Корусант с пустыми руками и жалобами на невероятное усердие тех, кто хотел бы этот проект уничтожить. Увы, двери поддавались ему даже без применения Силы, распахиваясь широко и приветливо, словно весь комплекс ожидал прибытия джедая. Оби-Ван прислушивался к размеренному гулу вентиляции, шуршанию электрических проводов за настенными плитами, скольжению колес молчаливых дроидов, которые занимались повседневными делами, и не мог понять, почему с каждой новой секундой, проведенной на этой станции, ком в горле становится все более удушающим. — Прошу прощения, — Оби-Ван остановил протокольного дроида с подносом в руках, и спросил: — Кому предназначается эта еда? Я не видел ни одного живого существа на станции. — О, не так уж удивительно, что вы никого не встретили, уважаемый джедай, — вежливо произнес протокольный дроид. Его золотая металлическая оболочка ярким пятном выделялась на фоне белых полов и стен. — Недавно у нас произошла небольшая ротация персонала, ха-ха, — вымученный механический смех дроида звучал очень глупо, если учесть вероятные причины произошедшей «ротации». — Я несу обед образцу Ноль-Один-Один согласно вложенной в меня команде о распорядке дня. Молодому растущему организму нужно правильно питаться, если вы понимаете, о чем я, уважаемый джедай. Оби-Ван осторожно кивнул и, пропустив дроида вперед, шагнул за ним следом. Это была хорошая возможность добраться до настоящих глубин бездны, воспользовавшись услугами сертифицированного сопровождающего. — Почему ты называешь его «образец»? Разве это не живое существо? У него есть имя? Это один из выращенных каминоанцами клонов? — Оби-Ван старался выудить из дроида как можно больше информации, однако на все вопросы получал один и тот же ответ. — Извините, уважаемый джедай, у меня недостаточно полномочий для того, чтобы раскрыть эту информацию. Тот факт, что протокольный дроид говорил «у меня», а не «у вас недостаточно полномочий», намекал на то, что Оби-Ван при желании мог добиться большего, забраться глубже в тайны секретной исследовательской станции, однако для начала ему следовало взвесить все за и против. Хотел ли он узнать еще один чертовски большой грязный секрет Республики? Сила, разумеется, не хотел. Война и так принесла в галактику немало печалей, и брать на себя новый груз ответственности Оби-Ван не имел никакого желания. Наверное, это было мышление труса или, быть может, мышление настоящего джедая: избежать того, чего можно избежать, позволить всему идти своим чередом — пока в конце концов беда не окажется прямо на пороге его дома. Оби-Ван вздохнул и перевел взгляд на протокольного дроида. Золотое пятно неуклюже семенило по белым полам на своих шатких шарнирных конечностях, и только чудо, не меньше, позволяло ему крепко удерживать в руках накрытый металлической крышкой поднос, тяжелый даже на вид и очевидно заполненный едой до отказа. Сила шептала Оби-Вану, что ничего опасного не таилось ни внутри дроида, ни под крышкой подноса, ни за соседним поворотом или еще дюжиной других, а вот Силовая сигнатура в глубине комплекса постепенно становилась все ярче и отчетливее в его глазах. Дроид направлялся именно туда, к пятну концентрированной чистой Силы, размеренно пульсировавшей в такт чужому сердцебиению, и Оби-Ван вновь сжал рукоять светового меча. Столько Силы, такая чудовищная мощь, эквивалентная взрыву главного реактора на звездном разрушителе, и, по всей видимости, заключенная в теле одного-единственного существа — безымянного «образца Ноль-Один-Один». Оби-Ван почувствовал, как в груди закололо и горло сжалось от удушья: такое давление в Силе на него не оказывал даже собранный в полном составе Совет, приветствовавший его после Испытаний на мастера-джедая. Если создание вот этого было главной целью Республики… По спине Оби-Вана пробежались мурашки. Чудовищно, совершенно чудовищно. Протокольный дроид остановился около ворот сектора А, напоминавших вход в ангар летной техники, и повернулся к Оби-Вану. — Уважаемый джедай, надеюсь, вы ознакомились с правилами посещения образцов. Незнание правил не освобождает от ответственности, а любые полученные вами по неосторожности травмы не считаются страховым случаем. Спасибо. — Он дважды кивнул, подтверждая весомость своих слов, и, оставив ошарашенного Оби-Вана обдумывать услышанное, подошел к небольшой приборной панели около ворот. Тяжелый металл загудел, раздались звуки предупреждающей сирены, и ворота начали медленно подниматься. Оби-Ван увидел за ними контрольно-пропускной пункт, тоже сейчас пустой, и небольшие пятна засохшей крови на уровне примерно трех метров от пола — похоже, дроиды-уборщики не сумели туда дотянуться и просто оставили все как есть. Или же — в голову Оби-Вана закралась другая мысль — уборкой занимались совсем не дроиды. — Идемте, — добавил протокольный дроид, когда дверь полностью открылась. — Ноль-Один-Один будет рад вас видеть. * Медленно шагая по симуляционной комнате, показывавшей то ли какой-то туристический курорт, то ли случайно сгенерированный пейзаж просторных цветущих лугов, Оби-Ван вдыхал приторный фильтрованный воздух с примесью едва уловимой сладкой отдушки — единственная поблажка, на которую пошли конструкторы этой огромной клетки, — и с замиранием сердца оглядывался по сторонам. Следы чужой Силовой сигнатуры здесь были повсюду: на полу и стенах, в воздухе, на кончиках покачивавшихся от невидимого ветра зеленых трав, лепестках ярких цветов и узловатых ветвях фальшивых деревьев, служивших, наверное, чем-то вроде естественной игровой площадки для больших кошек. Каждый предмет был помечен, с какой-то необычной тщательностью пересчитан и зафиксирован на своем месте Силой, превратившись из имитации природы в неотличимую на первый взгляд реальность. Оби-Ван и представить себе не мог, как много времени было потрачено на этот подсчет и насколько скучно было существу, решившему заняться подобной глупостью. И чем ближе Оби-Ван подступал к источнику мощной Силовой сигнатуры в глубине симуляционной комнаты, тем отчетливее становились в нем рациональные опасения, больше не заглушаемые нежным успокаивающим голосом Силы. — Мастер, ваш обед прибыл, — практически проворковал золотой дроид, опуская поднос на заваленный механическими деталями широкий рабочий стол, и Оби-Ван даже на мгновение решил, что речь шла о нем самом. Эта импровизированная мастерская выглядела очень странно. Расположившись на самом краю ангара, у куска непроницаемой черной стены с отключенным голополем, она вызывала закономерные вопросы: кто решил обустроить уютное гнездышко среди оплавленного металла и глубоких борозд от когтей? На полу виднелись следы волочения тяжелого предмета, видимо, этого самого стола, еще несколько случайных капель крови, черные заостренные осколки металла изогнутой формы и остатки того, что некогда было плотным синтетическим одеялом — по крайней мере, ничего другого Оби-Вану не приходило на ум при виде растерзанного подпаленного куска белой ткани. Воздух вокруг настолько полнился Силой, что Оби-Ван почувствовал удушье. Атмосфера влияла на него так сильно, словно чья-то злобная рука схватила его за горло, не желая отпускать. Хотя нет, не «словно», вдруг понял Оби-Ван, — кто-то действительно его душил, желая избавиться от незваного гостя. — Прекрати, — просипел он и схватился за световой меч. — Иначе я… Оби-Ван активировал меч и взмахнул им в ту сторону, где чувствовал чье-то неясное присутствие. — …буду бить в ответ! Невидимое существо взвизгнуло и отскочило в сторону, напуганное жаром раскаленной плазмы. Хватка Силы, сдавливающая шею, на мгновение ослабла, и Оби-Ван ответил собственным ударом. Телекинез сбил с противника оптическую маскировку, заставил его пошатнуться, теряя равновесие, и Оби-Ван наконец увидел виновника всех проблем на исследовательской станции. Ребенок. Щуплый мальчик с копной густых темных волос и в робе, напоминающей тюремную, скалился и шипел, пытаясь инстинктивно оттеснить джедая в сторону. Он выглядел лет на четырнадцать по человеческим меркам, но от расы космических людей его отличали вытянутые руки и ноги, покрытые жесткими черными чешуйками, острые когти на пальцах, часть из которых была обломана и не успела отрасти заново, а также длинный гибкий хвост, резко хлеставший из стороны в сторону, выдавая охватившие мальчика эмоции: страх, ярость, желание защитить собственную территорию. Оби-Ван посмотрел на безучастно замершего рядом дроида, который очевидно знал обо всем с самого начала, окинул взглядом беспорядок, творившийся на полу, и, деактивировав меч, очень медленно поднял руки ладонями вперед, показывая свои мирные намерения. Он не хотел убивать ребенка, даже если это был самый чудовищный гибрид из всех увиденных им в жизни, существо на грани здравого смысла, такое сильное, что без труда могло пальцами мять металл и ломать шеи. — Не бойся, — мягко произнес Оби-Ван, пытаясь интонациями передать суть своих слов. Похоже, мальчик понимал общегалактический язык, однако вряд ли сейчас был в состоянии здраво воспринимать что-либо. — Я не причиню тебе вреда, пока ты хорошо себя ведешь. Мальчик зашипел, выгнул спину дугой, разве что шерсть не топорщил как кошка, потому что был ее лишен. Он видел в Оби-Ване угрозу, смертельную опасность, охотника, способного противостоять его ударам и видеть сквозь лучшую маскировку. — Лжец! — закричал мальчик и сделал шаг назад. — Лжец! Вы все лжецы! — Послушай, я… — Лжецы! Обманщики! Вы все хотите сделать из меня послушного раба! — вскрикнул мальчик и отчаянно взмахнул когтями, мол, не смей приближаться ко мне. Оби-Ван вздрогнул и судорожно втянул носом воздух, ощущая, как Сила неистовой бурей вздымается вокруг них. Это выглядело так горько и так страшно, что слова застревали в горле. Как долго мальчик был здесь заперт? Проводили ли каминоанцы над ним какие-либо жестокие эксперименты? Как много подопытных изначально было на исследовательской станции и почему мальчик остался совсем один? Оби-Ван снова повернулся к протокольному дроиду. — Помоги успокоить его, — одними губами попросил он, надеясь, что дроид поймет чистоту его мотивов. — Я хочу разобраться в том, что здесь происходит. «Я не могу оставить его», — произнес он мысленно, глядя на испуганного отчаявшегося мальчика, и только огромным усилием воли не добавил еще одно слово. Живым. — Мастер, этот человек — джедай. — К счастью, протокольный дроид не стал ломать комедию и вышел вперед, привлекая к себе внимание. — Таких людей, как он, называют хранителями мира в галактике, потому что они самые честные и неподкупные. Возможно, вам стоит прислушаться к тому, что говорит джедай. Только теперь Оби-Ван заметил нюансы в обращении дроида. Не «Ноль-Один-Один» и не «образец», как он называл мальчика при Оби-Ване, а «мастер» — почетный титул, исполненный глубокого уважения, словно дроид искренне признал это существо. Или же — после смерти прошлых хозяев нашел самое простое и надежное решение для следования заложенным в программу приказам лишь для того, чтобы не было нужды связываться с Республикой. Золотой болванчик выглядел тем еще интриганом, однако Оби-Ван не решился лезть глубже в чужие запутанные отношения. К счастью, слова дроида подействовали. Вихрь Силы немного утих, ослаб до прежнего спокойного бриза, покачивавшего искусственные травы в симуляции, и мальчик попытался унять инстинкты. Выпрямился, перестал скалить зубы, однако когти все еще держал наизготовку, готовясь броситься на джедая при любом неверном движении. Оби-Ван видел это в его глазах: твердое намерение стоять на своем до конца, не уступать ни пяди земли в крошечном убогом гнезде из черных плит, искореженных деталей и рваных одеял, воевать за собственную свободу до последней капли крови. Мальчику было страшно — и Оби-Вану, если честно, тоже. — Говори, — приказал мальчик. Каждое его слово казалось пропитанным Силой, заставляло голову непроизвольно опускаться, а колени дрожать. — Зачем ты здесь? Тебя послали вожаки длинносерых уродцев? Оби-Ван едва заметно поморщился. Речь мальчика была грубой, наполненной неправильно составленными фразами, его голос звучал резко, отрывисто, со странными неестественными нотами, весь его вид так и кричал о том, что воспитанием ребенка занимались из рук вон плохо, не желая видеть в нем личность. Даже рабочие на фабриках клонов не относились настолько наплевательски к своим подопечным, хотя многие из простых граждан Республики, конечно же, не считали клонов за полноценных людей. А это — ребенок. Не важно, сколько ему на самом деле лет: пять, девять или четырнадцать — он просто мальчик (опасный, жуткий, чудовищный). Мальчик, тоже заслуживающий любви. Оби-Ван аккуратно убрал световой меч на пояс и отвесил легкий приветственный поклон. — Прошу прощения за неловкую встречу, — сказал он, стараясь выдержать баланс между вежливостью и настороженностью. — Меня зовут Оби-Ван Кеноби, я мастер-джедай из Ордена джедаев. Я прибыл сюда для того, чтобы расследовать таинственный сигнал бедствия, — он гладко соврал, не желая говорить о том, что руководство Республики на самом деле пристально следило за этой станцией и жаждало заполучить в свои руки результаты исследований каминоанцев. Один крайне своевольный дроид мог разрушить все старания Оби-Вана, заявив, что никаких сигналов бедствия станция отправить не могла — ведь ее обитатели очевидно мертвы… или, если говорить формальным языком, исчезли в неизвестном направлении, — однако, к счастью, дроид не стал вмешиваться в переговоры. Мальчик нахмурился, звериным движением понюхав воздух, и недоуменно взмахнул головой, отчего его густые кудри растеклись по воздуху и по инерции ударили по щекам. Наблюдая за ним, Оби-Ван заметил, что волосы мальчика на самом деле были не темными, а русыми — как раз такого оттенка, который на солнце отливает золотом, а в тени практически чернеет. — Я не могу понять, лжешь ты или нет, — произнес мальчик. — В твоих словах есть правда, но она так плотно завернута в слои сладкой ваты, что у меня не получается увидеть истинную суть. — Он облизнулся, и Оби-Ван невольно вздрогнул, представив, как эти острые белые зубы отрывают от него куски кровоточащего мяса. — Но ты признал свою ошибку и был вежливым со мной. Я отвечу тем же. Я единственный оставшийся… подопытный. Последний выживший на станции. Остальные мертвы, — он ухмыльнулся и пошевелил когтями, изображая что-то вроде стремительного отсечения головы от тела. — Плосконоздревые уродцы звали меня «образец Ноль-Один-Один», но я ненавижу это имя. Оби-Ван подавил инстинктивную дрожь, вспомнив, что в Силе не ощущалось ни одного намека на прошедшую здесь кровавую бойню, и улыбнулся мальчику так мягко и нежно, как только мог. — Если тебе не нравится имя, полученное от… уродцев, — он запнулся на мгновение, вспомнив, что должен поддерживать легенду о сигнале бедствия, — может быть, ты хочешь, чтобы я называл тебя по-другому? Мальчик замер, ошарашенный то ли теплой улыбкой джедая, то ли неожиданным вопросом. Казалось, он внезапно осознал, что теперь у него есть выбор и он наконец-то может принимать решения самостоятельно, не опасаясь наказания за своевольство. — Я… — Мальчик оглянулся в поисках какой-нибудь подсказки для нового имени. — Я не знаю. Ты знаешь, чего я хочу? Мне так долго запрещалось хотеть, что я… — он судорожно вздохнул, встревоженный свалившимся на него откровением. — Помоги мне, джедай Оби-Ван Кеноби. Настроение мальчика изменилось так резко, что Оби-Ван почувствовал себя сбитым с толку. Только что с ним разговаривал высший хищник, существо, полностью уверенное в себе и своих силах, а теперь перед ним стоял несчастный ребенок, не понимавший, что ему делать. В голове Оби-Вана промелькнуло неожиданное желание погладить мальчика по голове, но он сдержался. Это было странно. Похоже, потоки Силы, исходившие от мальчика, влияли на настроение органических форм жизни, и Оби-Вану потребовалась вся его джедайская выдержка, чтобы сохранить хотя бы видимость спокойствия. Он то боялся и злился вместе с мальчиком, то оказывался в волне смятения и отчаяния, то полнился чужой жаждой заполучить немного горячей сладкой любви вместе с глотком крови из разорванной шеи. Способности мальчика пугали, но самым опасным было не их наличие, даже не их мощь, старательно культивированная учеными на протяжении стольких лет в тайных глубинах исследовательской станции, а неспособность чудовищного ребенка контролировать себя. — Все хорошо, дорогой, — пробормотал Оби-Ван, пытаясь подавить всплеск чужеродной горечи в груди, и сделал шаг вперед. — Могу я подойти ближе? Мальчик потерянно кивнул, разрешая джедаю делать все, что заблагорассудится, но продолжил внимательно следить за ним, ни на секунду не ослабляя напряжение в плечах и не опуская когти. Оби-Ван осторожно приблизился к мальчику и коснулся теплой вихрастой макушки, решив, что это единственный безопасный вариант из доступных. Поток прохладной живительной Силы прошел через их тела, соединенные робким прикосновением, унес горечь и страх, заполнил истощенные разумы умиротворением. Мальчик вздрогнул, и его острый взгляд смягчился. Оби-Ван изгнал прочь мысли о том, что сейчас одним стремительным ударом можно закончить все, не позволить буре разрастись и штормовым эхом накрыть однажды всю галактику. Он сглотнул, прогоняя ком в горле, и спросил: — Как ты себя чувствуешь? Мальчик моргнул раз, другой, привыкая к неожиданным ощущениям потока чужой Силы в своем теле, и после небольшой заминки ответил: — Это хорошо, джедай Оби-Ван Кеноби. — …Зови меня просто Оби-Ван. — Это хорошо, Оби-Ван, — повторил мальчик и зажмурился, наслаждаясь заполнившей внутренности прохладой. — Мысли больше не взрываются в моей голове горящими звездами. Твои руки очень приятные. Погладь меня еще. — Откуда ты только нахватался этих слов, — пробормотал Оби-Ван, но не отнял ладонь от макушки мальчика. — Нет, нет, погоди, не отвечай на это. Лучше скажи, что значит твоя фраза про горящие звезды. Вернулась ли тебе ясность мыслей? Часть черных чешуек на обнаженных плечах мальчика посветлела, слившись с кожей. Оби-Ван заметил это лишь потому, что стоял практически вплотную, и подобный феномен тут же заставил пуститься вскачь мысли почтенного мастера-джедая. Невероятное, практически немыслимое предположение родилось в его голове: что если так в теле мальчика проявилось отравление темной стороной Силы? Оби-Ван не видел научных подтверждений о том, что темная сторона вызывает генные мутации, однако, не заглянув в исследовательские журналы станции, не мог высказать более достойного предположения. Может быть, Сила пробудила спящие мутации в уже измененном организме, а может, каминоанцы случайно открыли какой-то новый способ создания ситхов — ведь не просто так влияние темной стороны проявлялось в телах ее адептов желтыми глазами, сморщенной кожей и прочими неожиданными искажениями физиологии? — Что такое ясность мыслей? — удивленно переспросил мальчик, прерывая размышления Оби-Вана. Теперь он больше напоминал ребенка своего возраста, спокойного и более восприимчивого, пусть и относившегося к окружающему миру все еще с некоторой опаской. — Я всегда думал быстро, мгновенно отвечая ударом на удар. Только огонь внутри меня с каждой новой охотой становился все сильнее. — Он облизнул губы, видимо, вспоминая вкус добытого на «охоте» мяса каминоанцев и поглощающую внутренности жажду крови. — Я хочу имя, Оби-Ван. Не отвлекай меня глупыми вопросами. Имя! Имя! Слушая причитания мальчика, Оби-Ван вспомнил причину, по которой всегда отказывался принять на воспитание падавана. Ему стоило больших трудов не огрызнуться, ответив как-нибудь вроде «Это твое имя, вот ты и думай», а вместо этого вернуть голосу спокойные нежные интонации и попытаться направить мысли мальчика в мирное русло. — Не торопись, дорогой, — сказал он, повторив оборот циркуляции Живой Силы. — Попробуй прислушаться к своему сердцу. — Как мне это сделать, Оби-Ван? — мальчик посмотрел на него с недоверием, однако не стал снова возмущаться. Чешуек на его руках стало еще меньше, но, кажется, существовал определенный предел, после которого они перестанут исчезать. И хвост, все еще вилявший из стороны в сторону, останется тоже. — Закрой глаза, — произнес Оби-Ван, наблюдая за тем, как мальчик следует его инструкциям. — Сделай глубокий вдох, ощути потоки Силы вокруг себя. Сила — это та энергия, которой ты пользуешься, чтобы стать быстрее и сильнее, она должна быть тебе хорошо знакома, так что ты ее легко почувствуешь не только внутри своего тела, но и снаружи. Постепенно дыхание мальчика замедлилось, стало глубже и размереннее. Глаза за закрытыми веками подрагивали, однако ребенок усердно пытался следовать указаниям Оби-Вана, словно прилежный ученик. — Сила такая красивая… Синяя как вода, фиолетовая как космос, — прошептал он и царапнул острыми когтями воздух, словно пытался зачерпнуть что-то невидимое в ладони. — Она прячется от меня, а потом снова бежит играть, если я ее зову. Оби-Вану было трудно понять сумбурный ассоциативный ряд ребенка, не обученного ни одной технике джедаев, однако общая суть оставалась ясной: мальчик мгновенно применил на практике то, что ему объяснили, и ощутил Силу быстрее любого перспективного падавана. Количество мидихлориан в его клетках должно было зашкаливать, разбивая в пух и прах любые рекорды, и Оби-Ван прикусил губу, на секунду почувствовав в сердце острый укол зависти. Настоящее дитя Силы, чудовище, не обремененное ни одним кодексом или моральным законом. Если его правильно воспитать… Если… — Позволь голосу Силы стать громче, — сказал Оби-Ван, помогая мальчику с циркуляцией Живой Силы в организме и вместе с ним глубже погружаясь в медитационное состояние. — Сила есть прошлое, настоящее и будущее. Сила едина и неразрывна, доброжелательна и нежна, справедлива и великодушна. Она наша мать и наша родина, она — то, что нас защищает, и то, что мы должны защищать в ответ. Вслушайся в ее стремительный бег, попроси у нее подсказки, но не пытайся сократить путь, шагнув по дороге, которая тебе не предназначена. Уголки глаз Оби-Вана жгло: сияние Силы, исходившее от мальчика, стало практически невыносимым. Он черпал и черпал воду из потока, насыщая тело Силой, и эта жадность, желание заполучить все для себя, весь свет и тьму из отброшенной светом тени, вновь заставила чешуйки расти. — Выпусти ее, — приказал Оби-Ван и зажмурился, не в силах смотреть на мальчика. — Позволь ей течь в тебе, позволь ей течь через тебя, не жаждай того, что не можешь себе позволить. Выпусти ее, Энакин. Мальчик задрожал, ошеломленный переполняющей его Силой. Он знал, что джедай прав, знал, что сейчас не способен принять все, но отказаться от Силы казалось ему почти кощунственным. Он принял решение почти мгновенно: заставил поток течь вверх, через руку Оби-Вана прямо в его тело, а уже оттуда безвредно рассеиваться в окружающее пространство, завершая цикл. Снова и снова, снова и снова, повторяя круг за кругом, пока связь между ними не была разорвана и создана вновь. Оби-Ван испуганно отнял руку и отстранился. Он не знал, сколько времени прошло от начала медитации — секунды или часы? Выстроив новый путь через тела мальчика и джедая, Сила вернулась к своему безмятежному состоянию, а вот буря внутри Оби-Вана никак не хотела утихать. Сердце судорожно билось в его груди, дыхание было резким и рваным, как после многокилометрового марафона, и спина взмокла от пота, крупными каплями стекавшего за пояс светлых джедайских штанов. — Ты… — пробормотал Оби-Вана, едва способный связно формулировать мысли после такого стресс-теста собственных способностей. — Что ты… Настоящее чудовище. Мальчик довольно улыбнулся. — Энакин. Меня зовут Энакин. — Если бы не выставленные напоказ острые черные когти и длинный гибкий хвост, его можно было бы принять за крайне довольного собой человеческого ребенка, только что прошедшего посвящение в падаваны. — Мне очень нравится это имя. Оби-Ван с трудом боролся с тошнотой и пытался не осесть на пол на подкосившихся ногах, а потому пропустил следующие слова Энакина, определенно оставившие бы его в ужасе, если бы он решил вникнуть в их жадную пугающую суть. — И ты мне тоже очень нравишься, Оби-Ван. — Энакин облизнулся и улыбнулся снова — так сладко и так нежно, что тяжело было поверить в любые приписываемые этому ребенку злодеяния. — Поэтому я хочу… Он прижал ладонь к груди, наслаждаясь ощущением порывисто стучащего сердца — на этот раз не от страха, а от другого чувства, такого приятного, но еще мало ему знакомого. — …Я хочу, чтобы наша охота не заканчивалась никогда, Оби-Ван.