Записки разбитого сердца

По большому то счету, она была обычной. Только с каждым разом всё сложнее было в это поверить. Самые простые и заурядные вещи рядом с ней становились чем-то ярким и прекрасным. После ночи в баре, когда мы уезжали от театра, это стало какой-то идеей фикс - мне непременно было нужно сводить её на постановку. Может быть, хотелось показать свою многогранность, а может, просто предложить трезвую альтернативу, чтобы она не отказалась от встреч из-за обычно следующих за ними проблем. Для некоторых одно слово “театр” уже кажется душным и безмерно скучным, но с ней все было совершенно по-другому. Конечно, когда мы планировали поход, она сказала, что в антракте обязательно заглянем в буфет за фужером шампанского, мол у нее такая традиция. А потом, как ты выразилась, “в продолжении тихого театрального вечера”, должно было состоятся посещение милой кафешки. Тройное ха-ха! Наше веселье началось вскоре после обеда, ещё задолго до первого театрального звонка.. Все дела были отложены в сторону, встречи перенесены, а рабочий день сокращен почти в половину. Судорожный выбор рубашки, быстрые сборы и вот я мчу в город совершенно забыв подзарядить свой телефон. Это становится предлогом чтобы написать тебе раньше обозначенного времени и ты, конечно, приглашаешь меня к себе, заодно предлагая устроить “пред театральный аперитив”. И вот я лечу к тебе с бутылкой вина и маленьким презентом. Ты встречаешь меня ещё не собранная, по старинке с накрученными бигудями, оттого такая домашняя. Все свое время ты уделяешь заботе обо мне: спрашиваешь, был ли у меня обед, предлагаешь борщ, салат и что-то ещё, потом накрываешь стол и расставляешь фужеры. Это то, что заставляет захлебнуться мое сердце в море умиления. Я не помню, встречал ли когда-нибудь кто-то меня как дорого гостя, хотел ли чтобы мне было уютно. Это было очень важно, почувствовать, что кто-то хочет сделать для тебя все возможное, чтобы ты ни в чем не нуждался. А в тот момент всё, чем можно было расплатиться за твою доброту, это маленький презент, что лежал у меня в кармане. Да какой презент? Так, безделушка. Ты сперва не поняла, когда развернула его, а потом ка-а-а-к поняла! Это был марочный штопор. Странный выбор, да. Но как-то ты говорила, что хотела себе именно такой. Мне, почему-то, это врезалось в память, так что за пару недель до встречи был совершен небольшой марш-бросок в нужный магазин. Не знаю что именно произвело на тебя впечатление - что брошенная вскользь фраза была услышана, что мне было не лень оббегать полгорода, либо же ты просто была не избалованным вниманием человеком. Но твои глаза засветились от вновь вспыхнувшего внутреннего света, а улыбка прочно обосновалась на лице. Знаешь, мне сразу вспомнилась наша встреча в январе, когда ты увидела меня на своем пороге после смена места работы. Такая же безграничная и чистая, даже в какой-то степени, детская радость читалась на твоем лице. Твоя дочь, собственно, оценила это состояние примерно также, но с легкой снисходительностью. А дальше ляпнула такое, что только своевременно опущенное лицо позволило укрыть от них моё стремительно краснеющее лицо. “Удивлена, что вы ещё не поженились” - фраза была брошена легко и непринужденно, но в голову она прилетела мне словно молот Тора. Чертово вино, по-любому виновато оно! Пока мы ждем такси, потихоньку уже начиная опаздывать на спектакль, ты смотришь на меня хитрыми глазками и тянешься к навесному шкафчику, где в углу притаилась бутылочка вискаря. Нет, нет, ни в коем случае! У нас цивильный поход, а мы и так уже приложили бутылку вина, какой на посошок? Я говорю своё твердое нет, ссылаясь на необходимость быть достаточно трезвыми для восприятия высокого искусства. На что ты с истинной женской грацией достаешь из другого шкафчика фляжку и смотришь на меня этими просящими глазками. Я понимаю, что бой проигран ещё до начала. Спустя двадцать минут от начала спектакля, перед служителями театра вырисовывается интересная парочка - я, с кучей мыслей в голове, уже осознавая, что тихого вечера не будет, и ты, максимально довольная от того, что всё идет по твоему. Вот уже и антракт, ты тянешь меня за руку в буфет, потому что “ну у меня традиция”, а ещё потому, что меня надо было все таки накормить. Фужер шампанского, бутербродик с красной рыбкой и ты очень уютно устраиваешься в кресле, позволяя своим мыслям окунуться в первую часть истории. Надо отдать должное, постановщик в этот раз постарался на славу. Давненько на сцене не было чего-то такого, что пробуждало бы во мне весь спектр эмоций, но приятней всего было смотреть на тебя. Грузинская тематика всегда была твоей любимой, а тут и песни, танцы, тосты, смысл. Тебе было сложно держать себя в руках, да и красное полусладкое не сильно этому способствовало, так что ты полностью растворилась в постановке. Ты то откидывалась полностью на сидение, то максимально тянулась вперед, громко хлопала и на финальном танце даже не удержалась от крика “браво”. Выходили мы из театра переполненными эмоциями. Они бурлили, искрили в тебе и определенно искали выхода. В иллюзорной попытке придерживаться нашего плана, мы не спеша пошли в сторону кафешки. Теплый весенний ветерок ласкал наши лица и мы скрылись от посторонних на какой-то безлюдной улице, где предались своим вредным привычкам. Размеренность вечера была нарушена твоим телефоном. Старая подруга на выходные приехала в город и вам непременно нужно было встретиться. Ты извиняющимися глазками смотрела на меня, но продолжала раз за разом набирать её номер, пока не удалось выйти на связь. В это время во мне боролась целая гамма чувств. С одной стороны, первоначально в планах была только постановка, так что цель была достигнута и внутри плескалось удовольствие от полученного вечера. С другой стороны, мне вечно тебя было мало, даже если мы разговаривали восемь часов к ряду, так что делиться с кем-то тобой совершенно не хотелось. Ну и куда, конечно, без огорчения от осознания, что вечер так неожиданно подошел к концу? Всё это кипело во мне, борясь с мыслью, что ты не моя собственность и я не могу спрятать тебя ото всего мира, тем более, ты очень ждала той встречи. Пока в моей голове проходил процесс взвешивания всех “за” и “против”, ты внимательно смотрела на меня. Как бы мне не хотелось скрыть свои эмоции, для тебя они никогда не были проблемой. Кажется, ты даже сама огорчилась, увидев мое расстройство. Вот тут как нельзя кстати пришелся твой вискарь. Глоток - затяжка, глоток - затяжка. Отвратительная, на самом то деле, техника накидаться, но рабочая. Ты начинаешь потихоньку напрягаться, когда я заливаю в себя алкоголь, приняв решение вызвать тебе такси, но беспокойство сходит с лица после звонка - подруга уже где-то, сегодня встретиться не получится. Вечер продолжается! Плечи тут же расслабились, но на душе уже вовсю резвились кошки. Безумно захотелось напиться просто от внезапной мысли о том, насколько ты привязался к человеку. Осознание, что сейчас, когда мы находимся на расстоянии вытянутой руки, провели вместе такой прекрасный вечер, но у человека нет потребности в твоем обществе и он готов развернуться и уйти, переворачивает душу с ног на голову. Неужели, чтобы ты не делал, этого всегда будет мало? Мой удел это быть вторым номером? Запасным пилотом? Тем, кто будет смотреть, чтобы ты сильно не напилась, чтобы никто к тебе не приставал, чтобы ты без проблем добралась до квартиры? Получается, я не больше, чем твоя страховка и все? Мысли одна за одной бьются об висок, принося с собой головную боль. Разочарование нахлынуло вместе с остервенением. Ты предлагаешь отправиться в наш бар и я охотно поддерживаю твою идею, но по своим причинам. Мне нужна оглушающая музыка и убойная доза алкоголя, чтобы залить ту дыру, что раскопали во мне кошки. Спускаемся в подвальное помещение, занимаем единственный оставшийся столик и берем себе напитки. Не хочу тихого вечера, хочу пить, курить, слэмиться. В скором времени к нашему столику подтягивается уже ужравшийся парнишка, который представился нам как Большой Джо. Он действительно был большим! Под два метра ростом, за сотню килограмм. Добрый малый, который был уже в той кондиции, когда ему необходимо было бы выйти на тихую кухню и просто посидеть поговорить с кем-то о жизни. Я привечаю его как старого друга. Сегодня он был лишним на этом празднике жизни - совсем один, со своим тяжелым настроением, которого никто не понимал. Все смотрели на него с пренебрежением - напился и лезет философствовать, хотя сам и лыка не вяжет! Ну кому ты тут сдался? Но я понимаю его. И он мне не противен. Я приглашаю его за наш столик, не смотря на твое очевидное недовольство. Пока налаживаю контакт и подбадриваю Малыша, ты сидишь отвернувшись в сторону, либо игнорируя нашу беседу, либо агрессивно отвечая на вопросы нового спутника. А мы, между тем, нашли с ним общий язык. Бокал за бокалом опустевают и вот я уже покупаю себе и дружбану выпивку. Ты наконец-то не выдерживаешь и разворачиваешь меня к себе. Твой палец щекотно ударяется о мою грудь в попытке произвести грозное впечатление. И тут начинается спич о том, что я сильно разгоняюсь, плачу за левого чувака и вообще, что, мать твою, происходит? И теперь уже я впервые позволяю говорить с тобой достаточно грубо, но, между прочим, используя твои слова, буквально цитируя. Я прошу отъебаться от меня и не ломать кайф. В прошлый раз ты “уходила”, так дай же сейчас мне “уйти”. Отдать должное, ты сразу же принимаешь мою просьбу. Извиняешься, говоришь, что да, это моё право и так будет честно. Ты будешь рядом и будешь приглядывать за мной. В запале, не ожидая такой быстрой капитуляции, я просто киваю головой, ещё даже не осознав, что ты только что сказала. Мы возвращаемся к столику, где меня ждет обновленный бокал и новые истории. Конечно, надолго меня не хватило, гиперактивность потихоньку стала сходить на нет, но зато ты, увидев что больше я не пытаюсь себя накачать до беспамятства, выдыхаешь. Когда к Малышу подходит знакомая из байкеров, я потихоньку начинаю с ней налаживать контакт. Сложная она женщина, прямолинейная и грубая, но с принципами, я это уважаю. Не думаю, что мы бы продолжили общение, если бы не ты. Когда ей поплохело, ты проявила женскую солидарность и отвела в сторонку, чтобы никто не видел, как была уронена честь такой гордой особы. Этим своим поступком ты заслужила приглашение в логово байкеров, а если проще, то в очередной подвальный бар. Вот тут уже мне пришлось отводить тебя в сторонку и спрашивать, что происходит. Я несколько раз проговариваю, что там не все так просто. Надо быть аккуратными, никаких агрессивных выпадов, да и поход туда означает, что вернешься ты домой не скоро, к тому же, изрядно налакавшись, обеспечив себе головную боль на весь следующий день. Но ты уверенно заявляешь, что хочешь туда и я даю свое добро. Наша дорога, что по картам занимала от силы минут десять, растянулась на добрых сорок. Так бывает, когда ваш гид смешал все виды алкоголя.. По пути, кстати, мы умудрились потерять четвертого члена нашего Крестового похода - супруг байкерши отстал на одном из перекрестков в попытках раскурить сигарету, а когда мы вернулись за ним, его уже не было. Телефон, кстати, он оставил в рюкзаке у супруги, так что связь была потеряна окончательно. Надо отдать должное, когда мы все таки добрались до бара, нас встретили достаточно доброжелательно. Конечно, нам проговорили правила, попросили не подставлять под расстрел пригласившего, но и пообещали, что сами проблем не устроят гостям. Мы заняли столик и стали принимать вереницу местных, желающих представиться. Занятные люди, в основном все далеко за сорок,в большинстве своем уже тоже изрядно веселые. Так, один из таких уснул на нашем диванчике, пока супруга не забрала его домой, благо жили они в этом же дворе. Ты быстро очаровала местный контингент. Скромная джинсовая юбка-карандаш, подчеркивающая прелести футболка и безумная энергия, что ураганом выносила тебя на танцпол, не оставляет никого равнодушным. Виски с колой и стопроцентной “мой” плейлист не позволяют отставать от тебя. Мы танцуем, но не вместе - у тебя свой партнер, а у меня свой. Народ начинает прибывать, оказывается, в этот вечер здесь празднует свадьбу пара байкеров. Ты незаметно вписываешься в клуб подружек невесты, тебя зовут всё чаще к свадебному столику опрокинуть рюмашку-другую, а я возвращаюсь к нашему столику, позволяя тебе сбросить все тяготы и невзгоды прожитых лет. Ты кружишься в танце то под “Ой-ся ты ой-ся”, то под “Педро”, то под какую-то электронщину, как будто пытаешься наверстать всё веселье, что упустила за годы, пока растила детей и была примерной женой. Я же тихо наблюдаю за всем со стороны, исполняю роль пажа, который годов в любую секунду оказаться рядом по первому же твоему зову. Где-то в предрассветные часы танцпол забивается людьми и танцы распаляются, чьи-то руки начинают блуждать по моему телу и очень нагло прижимать меня к себе. Становится, если честно, как-то ужасно душно и мерзко. Пока ты отбежала к свадебному столу промочить горло, я ловлю тебя за локоть и прошу выйти со мной на свежий воздух. Ты в недоумении возвращаешь себе руку, разворачиваешься и садишься за стол, начиная беседу с каким-то ухажером. И вот тут, признаюсь честно, я закусываю удела. Наверно, это была просто какая-то обида на то, что твое внимание получают все, кроме меня. Я залпом допиваю свой виски, беру сигареты и выхожу наверх. Здесь закрытая в подвал дверь не позволяет вырываться наружу звукам веселья, сумрак всё ещё висит над городом, легкий ветерок холодит разгоряченное тело, а терпкий дым царапает горло. Прекрасное ночное небо манит мой взор и я курю одну за одной, пытаясь раствориться во времени и пространстве. Распахнувшаяся дверь нарушает моё уединение, раздражая отголосками веселья, пропуская наружу одного из моих собеседников. Молчаливый перекур сменяется на непринужденную беседу, а потом и на достаточно ярую. Как будто на кухню выбрались два одиночества. Те самые, что уже выпили свою дозу и сейчас нуждаются в тяжелых душевных разговорах. Мне рассказывают всю свою жизнь и просят совета, а я, в состоянии закусившего удила, призываю перестать мять кое-что и начать кардинально решать вопрос, а не терпеть то, что не устраивает. Нашу бурную, но добрую баталию прерывает ворох звуков, проникнувших из-за открывшейся двери. Следующие секунды отчетливо отпечатались в моей памяти в замедленной съемке. Наверх выбегает парнишка, с которым ты последний раз танцевала. Его взгляд нервно скользит по площадке, ощупывая лица всех присутствующих, когда же он натыкается на меня, направление его движения меняется, неся его в мою сторону. Всё, что он успевает спросить, это не меня ли потеряла подруга? После чего несчастная дверь ударяется о косяк, вынося новую порцию людей наверх. Три парня и ты. Вся эта группа торопится к нам, привлекая внимание всех остальных на площадке, заставляя подтягиваться ближе к внезапному кипешу. Народ немного напрягся, все интересуются, всё ли хорошо. Вот ты подходишь и говоришь, что потеряла меня. Обернулась, а меня нет. Это было сродни пощечине. Я здесь сколько, уже минут сорок, а ты только оглянулась? Я отворачиваюсь от тебя и возвращаю своё внимание собеседнику, который всё это время продолжает беседовать со мной, игнорируя происходящее, но ты не приемлешь такой моей реакции. Тогда ты достаточно грубо дергаешь меня, требуя ответа. Я извиняюсь перед собеседником, прошу дать пару минут, чтобы мы отошли поговорить, но мужики пытаются отговорить, наверное видя в тот момент чуть больше, чем я. А ты стояла сердитая, совершенно не понимая, что происходит, и это тоже причиняет боль. Ты выбрала остаться танцевать, а я уйти, - кидаю, не успев подумать над формулировкой. Ты стоишь неестественно прямо, черты лица резко заостряются, губы складываются в тонкую нить, а кулаки сжимаются. Блять, это был мой проёб, да? Ты ведь испугалась за меня, подняла на уши народ, нашла меня, чтобы выяснить, всё ли хорошо, а я тыкаю тебе тем, что ты веселишься. Моя злость мгновенно сходит на нет и я очень спокойно, скорее даже смиренно спрашиваю: “Ты ударишь меня?” Секунда и ты стремительно разворачиваешься и уходишь обратно в бар. Да, проёб.. Я выжидаю пару минут, скомкано завершаю диалог с товарищем, докуриваю и спускаюсь вниз. Ты кружишь на танцполе в объятиях какого-то старого хрыча, веселишься и совершенно не подаешь виду, что буквально пару минут назад наверху произошла наша первая ссора. Вина и смирение возвращают меня за наш столик с новой порцией виски, когда же бокал пустеет, чужие руки тянут меня на танцпол и я поддаюсь. Так началась наша беготня: я выхожу танцевать - ты идешь за столик, я иду за столик - ты идешь танцевать. Не знаю, сколько мы так продержались, для меня прошла как будто целая вечность. Но в очередной раз ты выходишь на танцпол, а я не успеваю уйти. Начинает играть что-то лиричное про любовь, то ли Жуки со своей батарейкой, то ли “Самая любимая” Челси, но суть в том, что мы оба попадем в вихрь мелодии. Всё получается также, как и в ванильных фильмах: народ на заднем плане беснуется в танце, а мы, в центре кадра, медленно качаемся в такт музыке. В какой-то момент расстояние между нами сокращается и мы прижимаемся лбами друг к другу, продолжая качаться на волнах мелодии. Не знаю, о чем думала в тот момент ты, но в моей голове прокручивались слова с извинениями. Весь мир сузился до тебя одной, было совершенно не важно, что мы выбивались из общего ритма, что на нас все глазели. Самое главное - что ты сейчас рядом, я больше не хочу разлуки с тобой. Вряд ли это было сказано вслух, но ты как будто меня услышала. В следующие пару секунд произошло то, что я буду помнить, мне кажется, всегда. Ты открываешь глаза и разрываешь наш контакт, теперь мы больше не движемся в танце, а просто стоим друг напротив друга и смотрим в глаза. Секунда, другая, и вот ты хватаешь меня за волосы в основании черепа и тянешь свою руку вниз, заставляя запрокинуть голову. Я продолжаю смотреть тебе в глаза и не делаю никаких попыток освободиться, признавая, что всё это моя вина, ты имеешь полное право злиться и я заслуживаю этой боли. Ты всматриваешься в мое лицо, считываешь с него сожаление и делаешь свой последний ход. Рука на моем затылки сильнее оттягивает волосы, ты стремительно сокращаешь расстояние и кусаешь меня в шею. Укус получился жестким, но аккуратным. Волна мурашек пробегает по моей коже, это было болезненно приятно. Знаешь, у меня раньше также делал кот. Когда ему не нравилось как я его глажу, он слегка прикусывал мою руку, а потом зализывал место укуса. Ты поступила точно также - показала, что тебе это не по нраву, но вроде как извинилась за свою резкость. В мой мир вернулось время и жизнь: новый трек набирал свою громкость, народ вокруг нас закружился в диком танце, от которого мы решили не отставать. Теперь все было как всегда, теперь мы снова кружились в общем вихре как единый организм, постоянно ловя взгляды друг друга. Ночь же начала сдавать свои позиции перед рассветом. На танцполе становилось все больше места, столики стали освобождаться. Кто хотел - вышел наверх, внизу остались самые стойкие, в числе которых и мы. Чем ближе подкрадывался новый день, тем сильнее мы держались за полумрак подвала. Каждая песня попадала прямо в цель, мы отбегали к столику только чтобы смочить горло и тут же возвращались обратно. Каждая секунда была особенной, каждое мгновение неповторимо. Теперь не осталось ни чужих взглядов, ни излишней скромности, мы танцевали так, как хотели, полностью раскрываясь в танце. Безумном, диком, первобытном.. Это казалось настолько правильным, естественным, что у меня не осталось совершенно никакого желания контролировать ситуацию. Но разве может длиться такое состояние долго? После очередного горячего танца, когда ты отошла промочить горло, за тобой нетрезвой, но очень целеустремленной походкой направился твой партнер по танцам. Он мне сразу тогда не понравился, старый хрыч с бородой до груди, а все туда же. Пришлось тормознуть его и объяснить, что ты просто танцуешь и не ищешь приключений, кольцо на пальце должно было сказать ему это раньше. Впервые передо мной предстал высоковозрастной мужик, достаточно брутальной наружности, с таким растерянным детским лицом. Он пометался из угла в угол, обрабатывая полученную информацию, а потом резко метнулся в твою сторону. Нас разделяло метра три, так что мне потребовалась пару секунд, чтобы среагировать и добраться до них. К счастью, все, что он успел сделать, это только развернуть тебя к себе, схватив за изгиб локтя. Моя рука тут же сбрасывает его грубую культяпку с твоей чувствительной кожи и пытается развести вас в сторону, чтобы вы не стояли так близко. Ты удивлена такому грубому поведению человека, с которым только что задорно отплясывала, но когда он обиженно начинает затирать тебе за то, что ты подаешь недвусмысленные знаки, а на самом деле оказываешься динамо, в тебе просыпается Валера. Он твое альтер эго, которое просыпается только когда ты пьяна и кто-то тебя обижает. Характерная черта Валеры - любит решать конфликты агрессивными методами, то бишь кулаками. Как хорошо, что реакция у меня сохраняется, несмотря на количество выпитого. Твое колено стремительно летит вверх и я успеваю сделать шаг вперед, чтобы принять удар на себя. Занятия тайским боксом не прошли для тебя даром, удар получился что надо.. Мужик, понимая, что теперь ему тут не рады, быстренько ретируется от нас, но и до тебя доходит, что атмосфера накаляется, так что ты соглашаешься с моим предложением завершить эту ночь и отправить по домам. Я быстро собираю наши вещи и мы в ускоренном режиме покидаем заведение, решив не испытывать больше удачу. Короткими перебежками мы удаляемся от бара, решив максимально увеличить дистанцию, прежде чем остановиться для вызова машины. Когда мы загрузились в такси, фонтан энергии, бивший как из рога изобилия на протяжении четырнадцати часов, начинает истощаться. В тепле и спокойствии тебя ещё немного развозит и ты утыкаешься лбом в холодное стекло, погружаясь в свои мысли. То, что происходит в твоей голове, начинает нервировать меня. Отчужденность и потерянный взгляд пугают, я пытаюсь всячески вывести тебя на разговор. Когда становится ясно, что ты не готова озвучить то, что засело в твоей голове, я начинаю просто говорить с тобой. Перебираю темы из-за которых ты могла переживать, кидаю одну за одной утешающие и подбадривающие фразы. “Он сам дурак, не так все понял”, “с семьей проблем не будет”, “ты хорошая мать, у тебя прекрасные дети”, “да, время семь утра, но и ты не часто куда-то выбираешься, имеешь право отдохнуть”. Но все это летит в пустоту, ты глуха к моим увещеваниям. Твоя холодная рука безжизненно лежит в моей, не откликаясь на мягкие поглаживания, глаза даже не смотрят в мою сторону. О боги, ну почему опять все так!? Почему каждый раз после того как мы проводим вместе потрясающий вечер, ты закрываешься от меня? Почему каждый раз ты молчишь, а я чувствую кожей невысказанные обвинения? Почему вина на мне? Что было не так? Я тебя короновал и никому не отдавал, И как умел, так радовал. Ты хотела аперитив - получай, хотела бар - не вопрос, хотела танцев - пожалуйста! Я поддерживаю и мотивирую, потакаю всем твоим хотелкам, беру все расходы на себя, смотрю, чтобы не было проблем, забочусь, чтобы тебе не было холодно. Но в конце каждой встречи весь твой вид говорит о том, что что-то было не так. Я правда не знаю, что ещё тебе нужно. Все карты выложены на стол, мне больше нечего тебе дать.. Мы поднимаемся к тебе на этаж, ты открываешь дверь тамбура, но не заходишь во внутрь. Мы молча стоим и мне кажется, что вот сейчас ты скажешь что-то, что позволит получить ответы на все мои вопросы. Но нет, молчание затягивается. Тогда я делаю единственное, что мне остается - притягиваю тебя в свои объятия. Ты кажешься такой маленькой, потерянной. Я крепче обнимаю тебя, пытаясь слиться с тобой в единое целое. Мне кажется, что сейчас мы стоим не в твоем тамбуре, а на перроне, к которому тихо, но неумолимо приближается поезд, который нас разлучит. Внутри меня формируется отчетливое ощущение, что это конец, на этом наша история закончится. Ты больше не напишешь мне, не ответишь на звонок, мы не запланируем вечер, а при случайной встрече меня не одарят улыбкой. Ты ускользала из моих рук, даже не успев побывать в них. Нахлынувшее ощущение предстоящей разлуки заставляет уткнуться в твою шею, в попытках пропитать свои легкие твоим запахом, чтобы не расставаться даже когда ты уйдешь. Короткое “пока” и таксист увозит меня под убивающий трек. Всё разрушено. Больше нет мостов, Нет пути назад. Остаётся в путь, Но мои глаза Тоже не забудь..