Хроники спасательного крейсера

      — Эй, ты как там, детка? В сознании? — раздался над ухом чей-то низкий бархатный голос.       Нико испуганно дернулся и перевел взгляд на говорившего. И едва не заорал то ли от ужаса, то ли от невольного восхищения. На него таращилась самая невероятная братия, которую только можно было вообразить.       Первым в глаза бросился внушительный ящер добрых двух метров ростом. Он возвышался в изножье кровати, скрестив мощные когтистые лапы на покрытой грубой чешуей груди. Чешуя переливалась оттенками болотной зелени и старой бронзы, на хребте топорщился острый гребень. Длинный толстый хвост подметал пол, кончик его нервно подергивался, то и дело цепляя какой-то хлам. Ящер скалился, обнажая частокол желтоватых клыков, но взгляд немигающих желтых глазищ с вертикальными зрачками был скорее заинтересованным, чем голодным. Хищная морда то и дело вытягивалась, будто принюхиваясь, ноздри хищно подрагивали. От этой твари разило первобытной опасностью и безжалостностью матерого охотника.       Рядом с ящером громоздился, подпирая стену, самый настоящий минотавр. Огромный, раза в полтора выше любого человека, с литыми буграми мышц под красновато-коричневой кожей. Бычья башка, увенчанная парой мощных закрученных рогов, свирепо нахмурилась, вперив в Нико немигающий взгляд. В бугристом носу поблескивало массивное кольцо, губы кривились в подобии зловещей ухмылки.       Вместо ступней, ноги минотавра заканчивались копытами, нетерпеливо переступающими и постукивающими о металлический пол. Вздувшиеся бицепсы бугрились, на бочкообразной груди курчавились жесткие волосы. Из одежды на нем были только потертые кожаные штаны, туго обтягивающие массивные бедра. В паху отчетливо топорщился весьма внушительный бугор.       По другую руку от минотавра обнаружилось нечто среднее между богомолом и огромным жуком. Общей анатомией он походил на человека — те же две руки, две ноги, похожие пропорции тела. Но вот покрывал его блестящий хитиновый панцирь бледно-зеленого цвета, а конечности оканчивались острыми шпорами. Удлиненная голова походила на шлем с парой гибких усиков, клыками и фасеточными стрекозиными глазами.       Несмотря на устрашающий вид, в глубине этих глаз прыгали озорные искорки. Жвалы растягивались в ухмылках, издавая странное стрекотание — то ли насмешливое, то ли ободряющее. От него веяло спокойной уверенностью и силой.       Этого типа небрежно приобнимал за узкую талию еще один колоритнейший представитель местной фауны. Иссиня-черный, высокий и гибкий, он чем-то неуловимо смахивал на земную змею. Вот только ходил на двух ногах и имел вполне антропоморфное сложение.       Литые мышцы перекатывались под угольной кожей, испещренной затейливыми серебристыми узорами. Они складывались в тонкие, вычурно изгибающиеся линии и спирали, бегущие от точеного лица к длинной шее, льющиеся по груди и животу. Узкие золотые глаза лучились зеленоватым, в них плясало странное колдовское пламя. Тонкие губы кривились в непрестанной ухмылочке, из-за них то и дело мелькал раздвоенный язык.       Особую пикантность его облику придавала живая змейка, обвивающая плечи a-la боа. Она сворачивалась кольцами, терлась крошечной мордочкой о смоляную кожу владельца, иногда игриво поблескивая глазками-бусинками.       Центр этой пестрой компании занимал тот, кто смахивал на ожившую греческую статую. Да-да, самую ту, с отбитыми причиндалами, эталон аполлонической красоты! Высокий, поджарый, с литыми кубиками на животе и идеально вылепленными бицепсами. Лицо будто высеченное из цельного куска обсидиана: высокие скулы, волевой подбородок, резко очерченные надбровные дуги. А взгляд — мама дорогая! Ярко-желтые, совершенно звериные глазищи, полыхающие опасным магнетизмом прирожденного хищника.       В остальном он казался очень даже терранцем — гуманоидом с нормальным количеством конечностей и пропорциями. Если, конечно, забыть про иссиня-черный оттенок кожи, заостренные уши и хищные клыки, сверкнувшие в ленивой усмешке.       — Ну здравствуй, прелесть, — проурчал этот греческий бог, плавно обходя каталку по кругу. — Меня зовут Рейвен. Капитан Рейвен. Мы тут мимо проплывали, смотрим — терранская капсула болтается, сигнал бедствия хренячит. Ну, решили подобрать, на всякий пожарный. А там вон оно как обернулось!       С этими словами капитан склонился к самому лицу Нико и заговорщицки подмигнул. Дыхание его, пряное и горячее, опалило кожу, заставив покрыться мурашками. А в паху красноречиво оттопырилось нечто совершенно феноменальное.       — С-спасибо, что с-спасли, — выдавил Нико, с трудом ворочая пересохшим языком. — Я ваш должник, господа. Ч-чем могу отблагодарить?       Рейвен коротко заржал и многообещающе осклабился.       — О, за благодарность не переживай, детка. Ты теперь наш по праву находки. Будешь ублажать команду в дальнем рейде, ясно? А мы уж придумаем, куда приспособить твою сладенькую задницу и горячий ротик.       У Нико вспыхнули щеки и отвисла челюсть. Чего, блядь?! Он что, серьезно только что намекнул на рабство и принудиловку? Да как они смеют! Папенька с них три шкуры спустит, да еще и анально…