Будем друзьями (с поцелуями)

***

      Ливень, ливень и ещё раз ливень! Кинемон, бегая под дождем в поисках своего дайме, проклинал себя за то, что Одену почему-то захотелось потренироваться прямо когда в небе начали собираться темные тучи, которые потом вызвали чуть ли не водопад с неба. Как будто специально! — Оден-сама!! Оден-сама!! — кричал мужчина, стараясь не вляпаться в грязь под ногами. — Вы в порядке?! Отзовитесь! Оде- — Кинемон! — в ответ наконец послышался знакомый голос.       Кину большего и не нужно - он сразу побежал в направление, откуда послышался голос дайме.       Очень скоро под проливным дождем самурай увидел мускулистого мужчину и через несколько секунд, запыхавшись, стоял уже возле него. — Оден-сама, гроза с ливнем, нельзя нам здесь оставаться! Нас все ждут! — он попытался схватить Одена за рукав кимоно, но его одернули. — Ты от нашего замка до сюда добежал под такой дождь? Уж знал, что в силе твоей сомневаться нельзя, Кинемон! — приходилось говорить дайме громко, так как шум дождя их перебивал. — Но уж знаю я место ближе, где переждать можно. Пошли!       Не дожидаясь ответа, Кодзуки подхватил Кинемона и помчался вместе с ним куда-то. Самурай не успел возразить, но и, кажется, не стоило - если даже сам Оден считает, что лучше им дождаться, пока ливень кончится, прежде чем возвращаться - то так надо и сделать.       Через минуту они чуть ли не влетели внутрь какой-то старой заброшки. — Я мимо этой развалины пробегал случайно. Вот тут и подождем. — старший мужчина улыбнулся как обычно, выглядя довольным. — Тут?       Кинемон огляделся. Заброшка была старой, но, кажется, крепкой, полукаменной. С потолка немного капало, а вдалеке, где, наверное, должен был раньше быть вход, была дыра, которая выходила на улицу, где ревел гром. Было совсем темно - никакого источника света или чего-то, чем можно было заменить или согреться не наблюдалось. Самурай разочарованно вздохнул. Кто знает, сколько эта гроза будет ещё длится… — А если бы вы не полезли…— хотел начать Кин, но остановился.       Он наконец почувствовал страшный дискомфорт от нахождения в мокрой, холодной, липкой одежде. Затем он бросил взгляд, и, конечно же, Кодзуки тоже был мокрым до нитки, и по лицу было видно, что ему это не нравится. Старший мужчина потянул за свое прилипшее к мускулистому телу кимоно - и, поняв, что, видимо, все плохо, положил другую руку себе на пояс, намереваясь все снять. Кинемон, понимая, тоже начал развязывать свой пояс. Он всего лишь тут один…с Оденом…будет стоять голым… Сняв кимоно, они оба все ещё оставались мокрыми. Оден, быстро поймав идею, начал пытаться вытираться собственной одеждой, чтобы как-то улучшить ситуацию. Кин, после небольшой заминки, стал повторять за ним, перед этим выжав ткань руками. Это помогло, но немного - вытирать мокрое тело мокрой одеждой, все же, не очень выигрышно. — Может, огонь можно разжечь, али все совсем тут промокло? — было до сих пор холодно, а потому Кинемон с надеждой стал смотреть по полу и стенам. — Тут все стены да доски сгнили давно, а мокрым деревом мы ничего не разожжем. — сказал Козуки, который на тепло уже не рассчитывал. — Не могу я позволить, чтобы вы замёрзли и простыли, Оден-сама. Нужно нам согреть вас, и побыстрее… — Так говоришь, будто у тебя самого ноги от холода не дрожат. — Самураям не известен холод!       Первым делом было чтобы было комфортно Одену, а Кинемон и так справится. Ничего превыше дайме! Оден вздохнул и положил руку на плечо Кинемона. Опять он…       Чужое прикосновение, даже мокрой руки, казалось самым теплым, что сейчас можно было почувствовать. Кин немного вздрогнул и обернулся, смотря теперь в глаза мужчине. — И как вы предлагаете нам согреться? — Телами.       Самурай чуть не потерял дар речи от таких прямолинейных слов. Высказав свою идею, дайме нашел забавным реакцию вассала - кажется, у него чуть челюсть сейчас не отвалится. — Мы тут одни, оба мужики, чего нам стесняться? — беззаботно продолжил Оден, не находя ничего такого в том, чтобы они вдвоем, будучи только в трусах, такое делали. — Нельзя так просто такое говорить!       Кинемон не сразу ответил, размышляя, кажется, то ли над своим смыслом жизни, то ли над долгом исполнять приказы, то ли над своим дурацким смущением от мысли о том, чтобы быть так близко к нему. И, поразмыслив… — Я сделаю всё для Одена-самы… — уверенно провозгласил он в ответ, соглашаясь на очередную идею Козуки. — Но только на этот раз! Не должно нам так вести себя.       Оден в ответ снова улыбнулся и, начал вертеть головой по сторонам, ища наиболее сухое место. Один из углов, кажется, вполне себе подойдет.       Взяв самурая за руку, он потащил мужчину поменьше на место, и одним рывком приземлился на землю, затягивая Кинемона с собой. — Ну что ты как бревно, давай ближе.. — сказал Оден, посадив его себе на колени и обхватив руками чужую спину.       Это заставило их наконец-то прижаться друг к другу. Кинемон неловко обхватил в ответ чужие плечи, чувствуя приятное тепло своих тел. Не то чтобы они до этого не видели друг друга почти голыми - в бане были, но это явно другое. В бане Кин не сидел вплотную, чувствуя на себе сильные руки, прижимаясь грудь к грудью, пытаясь переплести ноги вместе. Он даже не знал куда ему стоит смотреть - точно не в глаза Одену! По итогу самурай начал смотреть на вход, делая вид, что он любуется природой.       Так они бы и сидели в тишине, но, конечно, Кодзуки первым решил снова начать говорить от скуки. — Мне это все напомнило как ты вместе с Дендзиро впервые за мной поплелся. Под конец тоже начался дождь, а вы пытались стоять и сторожить меня снаружи.. — с лёгким смехом проговорил он, все ещё прижимаясь ближе. — Я бы и сейчас мог снаружи.. — Цыц.       Пока они согревались, Кин начал чувствовать разницу между их телами. Оден всегда казался… большим, но в такой близи это становилось ещё более заметным - широкие плечи, массивная грудь, сильная макулатура, высокий рост… и это все с условием того, что самого себя Кинемон за какого-то слабака в плане тела не считал - но каким же он маленьким казался по сравнению с дайме… Козуки, в свою очередь, тоже приметил чужое тело - грубоватое мужское, но меньше и бледнее. Их груди соприкасались друг с другом, и было заметно, что у самурая немного участилось дыхание. Они почти сплелись вместе, каждое движение казалось чувствительнее обычного, и все было таким теплым. Хотелось остаться в этих объятиях побольше.       Оден немного расслабил свои руки, и они сами по себе сползли со спины Кинемона на его талию, обхватывая его без проблем. — Оден-сама…       Должно было это звучать как упрек, но, по тону было очевидно, что просьбой остановиться это не было. Однако, заметив реакцию, Оден виновато убрал руки назад. — Извини. — Не стоит. Я… — на то, чтобы сказать следующее, самураю пришлось собрать все свои силы в кулак. — Я не говорил, что против.       Все это время смотревший по сторонам Кин наконец направил свой взгляд на его лицо. Оден от таких слов очевидно удивился, но быстро закрыл рот, прокашлявшись и положив руки назад, отводя взгляд. — А..ты был бы не против ещё кое-чего? Самурай посмотрел на лицо Одена, на секунду не понимая, что он имеет в виду. Но затем... — Ты!!!— его лицо покраснело, и он угрожающе занес кулак над головой сына сёгуна.       Ещё и сидит и улыбается ехидно так, аж от злости Кин вскипает! Но, прошипев и помахав руками, Кинемон, все ещё красный как помидор, все же опускается назад и, отведя взгляд, медленно-медленно кивает. От такого перехода с громкого возмущения на тихую милость Кодзуки лишь смеётся, нахально и по-хозяйски опуская руку назад на его бедро, запуская пальцы под лямку трусов без лишних слов, заставляя самурая вздрогнуть. — Да чего я там не видел? — подцепив пальцем, он спускает нижнее белье достаточно, чтобы увидеть бледный лобок. — Ты себя бреешь или тебе так повезло?       За такой вопрос бессовестный Оден получил кулаком по своей тарелке от итак волнующегося мерзнущего друга. Свободной рукой схватил кулак вассала и положил ладонь поверх своего пресса, наслаждаясь смущением Кина, и, пока тот был в удобном отвлечении, окончательно стащил последний кусок ткани, открывая вид на полностью голое тело. Оголенные тела опять жались друг к другу, но на этот раз иначе. Кин все бросал взгляды то на тело дайме, то на его лицо, иногда неуверенно тянулся только чтобы отпрянуть в последний момент. Оден, который уже активно опустил ладони на чужие ягодицы а лицом уткнулся в грудь, покусывая и облизывая взбухшие мягкие соски, не мог не заметить попытки поцелуя. — Я не кусаюсь…сильно. — не понимал совсем, почему Кинемон из всего что они сейчас делают больше всего поцелуя смущался, а не то, что его вагину сейчас будут разрабатывать.       Кинемон объяснить не мог, лишь больше застыдился. Как бы смешно не звучало, но даже будучи уже в таком возрасте казалось ему, что поцелуй - нечто более важное и искреннее, чем нужно делиться с кем-то важным. Поцеловать своего господина было бы красиво, все решался показать свое окончательное и глубочайшее доверие. Он запустил пальцы в распущенные волосы Кодзуки, заставляя его поднять голову ещё раз, и, пока тот лазил и растягивал мокрую киску, притянул к себе, глаза прикрывая и пытаясь как можно чувственно прижаться губами к губам. В ответ почти сразу и почувствовал язык Одена, который такой осторожности и важности не понимал, но все равно с радостью отвечал, беря в руки инициативу и заставляя Кина лишний раз стонать от интенсивности, давая обхватить свои плечи и шею.       Спустя пару секунд Кинемон высоко закинул голову, пока его вагина начала принимать внутрь большой вставший член, который ударялся прямо об стенки. Резким движением Кодзуки вставил до самого конца за раз, заставляя мужчину вскрикнуть. — Больно! — Потерпи немного, привыкнешь. — Оден успокаивал стонущего самурая, крепко держа за бедра и не давая слезть.       Дав минуту на то, чтобы привыкнуть, Кодзуки о том, что его размер может быть слишком большим для Кина не боялся - он себе в вассалы не берет слабаков! Поэтому, как только громкие стоны и всхлипы немного затихли, он начал двигать покрасневшие от постоянных сжиманий и шлепков ягодицы Кинемона, заставляя опускаться и подниматься. И, конечно, пока мужчина катался на члене, не забывал шлёпать и продолжать кусать уже мокрые от слюны соски, которые тоже успели аппетитно покраснеть. — Оден-сама, Оден-сама, Оден-сама…— бесконечно повторял в перерывах между стонами, закатывая глаза от смешанного удовольствия с болью.       Под очередной такой бессмысленный неразборчивый крик сын сёгуна в последний раз, как можно дальше и глубже, погрузил свое огромное достоинство и прижал мужчину к себе, кусая за шею, готовясь к окончанию. — Нет, нет, не надо, только не внутрь…— Догадавшись, что сейчас будет, Кинемон попытался в панике подняться с члена, боясь последствий, но был слишком слаб, чтобы отбиться от хватки или подняться на ноги после такой пенетрации. — Я же..вдруг я… — Потом. — прохрипел Оден, не волнуясь о будущем, желая побыстрее достичь пика.       В конце концов, Кин зажмурился в моменте совместного оргазма, и пока его матку обильно наполняли количеством семени, сам спустил свой сквирт, сжимая все внутри ещё сильнее, доя член.       Уже после, Кин, будучи до сих пор насаженным на смягчившийся член, пытался целовать чужое лицо и губы, пока сердце бешено билось и в голове была беспокойная мысль… Что это значило для Одена?       В моменте никто уже из них и не заметил, что дождь давно прошел. Лишь когда стало слышно, что все затихло и больше капли не бились громко об стены и дырявую крышу, они оба быстро вылезли наружу. Оден выглядел как обычно, довольным и радостным, пока Кинемон пребывал в тяжёлом расположении духа, пытаясь стоять прямо и идти как обычно. Он все постоянно ожидал, что дайме что-то ещё скажет, что-нибудь важное, но зря. Может, для самурая это и было чем-то более значимым, но для Одена это было ничего больше, чем хороший секс по дружбе.