Любовь писателя и художника

Натаниэль находился на очередном уроке, рисуя в своем скетчбуке, который он завел не так давно. Все его зарисовки были посвящены одному лишь объекту — его «другу» Марку. Сначала это были безобидные изображения различных поз и нарядов. Однако после одного инцидента в раздевалке художник стал изображать более откровенные версии парня. Вскоре на его рисунках Марк появлялся только в штанах и красной кофте, которая распахивалась, открывая торс персонажа. Но теперь Натаниэль решился поднять планку и стал рисовать Марка всего в одних брюках. Причина заключалась в том, что он был без ума влюблён в зелёноглазого красавца. Ему нравилось изображать его, экспериментируя с разными стилями и позами. Всё изменилось в тот момент, когда в раздевалке он заметил, как Марк переодевается. Его взгляд зацепился за мускулистое тело парня, и он, изучая каждый сантиметр, не заметил, как на него обратил внимание Ансьель. Тот спросил, что случилось, и почему Куртцберг так на него смотрит. Натаниэль едва придя в себя, отмахнулся, заявив, что просто задумался, но с тех пор не мог выкинуть из головы ни Марка, ни его тело. Ему было стыдно за свои поступки, однако он каждый раз преодолевал себя, чтобы не открывать этот несчастный скетчбук. Но желание взять его в руки преобладало, и вот он снова запечатлел Ансьеля в новой позе на листе формата А5. Что поделать, если подавить свои чувства невозможно, а говорить о них тоже сложно. Все было бы проще, если бы объект его симпатий был девушкой — тогда признаться было бы не так страшно. Но когда ты влюблён в парня и сам являешься парнем, страх возрастает многократно. Что если Марк его отвергнет? Тогда общение прекратится, они перестанут работать над комиксом, и в итоге окажутся чужими людьми. Именно этого так боялся Натаниэль, поэтому свои чувства он выражал через рисование черноволосого юноши. Полурока прошло, и в голову художника пришла мысль о том, чтобы добавить себя в свои арты. Это была неплохая идея, но оставалось лишь разобраться, как именно это осуществить. Вспоминая различные романтические истории, Куртцберг вдруг поймал себя на мысли о создании мини-комикса с сценой у стены. Осознав свои мысли, это стало настоящим шоком для него, и лицо залилось ярким румянцем. Неосознанно его рука потянулась к карандашу, за ней последовала бумага, на которой он провел несколько линий. К концу урока у него уже было готово два фрейма и один незаконченный набросок. На первом изображен Марк, прижимающий Натаниэля к стене. Во втором он держит художника за подбородок, а в третьем задумано завершение в поцелуе, но из-за звонка реализовать это не удалось. Оглянувшись на своё произведение, рыжеволосый парень вновь покраснел и, быстро закрыв блокнот, собрал свои вещи, чтобы скорее покинуть класс. Однако, проходя мимо одной парты, он не заметил, как из полузакрытого рюкзака выпал блокнот. Его владелец, ничего не подозревая, исчез из аудитории. В классе осталась только Маринетт, заполняющая классный журнал. Скетчбук, который был утерян, лежал как раз возле её парты, и когда она встала из-за стола, то чуть об него не споткнулась. Подняв предмет и покрутив, она спросила у Тики, не видела ли она, кто это потерял. Та лишь указала на одну из задних парт со словами, что этот скетчбук принадлежит Натаниэлю. На самом деле девушке было до ужаса интересно, что он там рисует, но без спроса смотреть нельзя, поэтому надо было вернуть, но вот незадача - она опаздывала на встречу с Альей. С мыслями о том, что делать, совершенно не заметила, как в класс вошёл чернволосый парень - Марк. -Привет, Маринетт! Ты не видела Ната? Девушка, вздрогнув от неожиданности, посмотрела на брюнета. Осознав вопрос, она ответила: -Да, видела, он был на уроке, потом куда пошёл - не знаю, но есть одна проблема: он выронил свой скетчбук, а я сейчас должна бежать. Так вот, ты бы не мог вернуть его Нату? -Да, конечно, я как раз таки его ищу, как ты конечно и поняла. На это лишь они оба посмеялись, и, отдав вещь парню, Маринетт убежала. Осмотрев предмет в руках, он удивился, так как никогда не видел этого скетчбука у Натаниэля. Возможно, он новый, или, может быть, не его. Чтобы убедиться в этом, он решил глянуть одним глазком на работы. Стилистику рисования Ната он знал назубок, и это не только потому, что он постоянно с ним работает, но ещё и потому, что Марку нравился художник. Очень сильно, буквально с первой их встречи, он посчитал, что рыжеволосый очень красивый, привлекательный, и вообще он мог перечислять его характеристики вечно. Но, как и в первом случае, он так же не мог признаться в своих чувствах по той же причине, что и у Натаниэля. И вот парень раскрыл скетчбук на первой странице и увидел... Себя?! Небольшое удивление охватило парня, ведь это была стопроцентная работа любимого художника. Решив полистать дальше, он с каждой страницей удивлялся. Тут он стоит в кожаной куртке и рваных джинсах в позе типа панка, а тут вообще был в смокинге. И вот, наконец, он долистал до того момента, где одежда стала убавляться. Марк был совершенно потрясен. Он никогда не предполагал, что объект его восхищения рисует парня с частично оголенным телом. Для стороннего наблюдателя это выглядело бы странно, но не для него. Он почти сползал по ступеням класса от смущения. Не означает ли это, что его чувства могут быть взаимными? Перелистывая несколько страниц, Марк вдруг задумался, откуда ему известно так много о его телосложении. Ответ пришел мгновенно — похоже, тот случай в раздевалки. Вот почему тот так на него смотрел. «Неужели Нату нравится моё тело?» — размышлял парень, продолжая просматривать страницы, пока не наткнулся на работу дня. И вот здесь он уже не был в культурном шоке, а скорее в полном афиге. Он явно не ожидал, что Натаниэль испытывает к нему хоть какие-то чувства. Но тут художник изобразил их, целующихся — это явно отражало его желания. Еще раз взглянув на последний набросок, Марк почувствовал прилив смелости и решимости немедленно найти рыжеволосого и признаться в любви. Теперь ему уже совершенно не было страшно, ведь он был уверен в их взаимности. Закрыв скетчбук, писатель поспешил покинуть класс в поисках возлюбленного. Долго искать не пришлось, черноволосому сразу пришла в голову мысль, что молодой человек может находиться в 33 кабинете, и это оказалось верным. Куртцберг сидел за столом и что-то рисовал, видимо, работал над комиксом о супер героях. Когда парень достаточной степени устал от своего занятия, решил завершить то, что начал в классе. С трудом он полез в рюкзак, но не нашёл свой творческий проект. -Чёрт… Выругался рыжеволосый, роясь в рюкзаке. «Неужели я где-то его забыл! Нет, нет, нет, если кто то поймёт, что это мой стиль рисования, то всё будет кончено, нужно срочно его найти». Встревоженный молодой человек открыл дверь и выбежал, неожиданно столкнувшись с кем-то. Упав на пол, он поднял взгляд на того, с кем столкнулся, и остолбенел. О нет, это был Марк. Затем художник заметил, что писатель держит в одной руке его скейчбук. В этот момент вся жизнь Натаниэля пронеслась перед глазами, и он понял, что сейчас ему пришёл конец. Он, по-любому ознакомился со всеми его работами, прежде чем прийти сюда, включая тот короткий комикс. Можно было бы оправдаться, что Натаниэлю просто понравилась физическая форма парня или что он хотел бы, чтобы Марк стал его моделью. Таким образом, он мог бы скрыть свою симпатию, но последняя работа не оставляла места для недоразумений — в ней ярко проявились чувства автора. Теперь он оказался в ловушке и вырваться из неё будет непросто, остаётся только надеяться, что Ансьель не открывал скетчбук и не увидел ничего, хотя это маловероятно. — Ой, прости Нат, ты не ушибся? Протянув руку, он помог рыжему подняться. Отряхнувшись, Натаниэль недоуменно взглянул в зелёные глаза, словно два изумруда. В них не было ни капли гнева или разочарования, скорее наоборот — в них бурлила страсть. Это ещё больше насторожило Куртцберга. Неужели он действительно не видел. — Ничего страшного, спасибо, что помог подняться, — еле произнес художник. — Слушай, не мог бы ты отдать мне мой скейчбук? Я, видимо где-то его выронил. Убедившись, что возможно Ансьель ничего не заметил, он решил как можно быстрее избавиться от улик. — А, конечно, вот, держи. Протянув скетчбук, писатель застенчиво улыбнулся и, спустя мгновение, добавил: — Эти работы… Что они означают? Хотя Марк очень хотел бы обнять его и не отпускать, он всё же решил сначала прояснить ситуацию: вдруг это всего лишь недоразумение? В противном случае, писатель мог бы скинуться с окна. Слова Марка стали для Натаниэля подобием грому среди белого дня «Как же так, он всё видел… Что делать теперь?» Несмотря на невозмутимый вид художника, в его голове царил хаос, внутренний крик был настолько сильным, что он чувствовал, будто оглохнет. Поняв, что молчит слишком долго, Натаниэль решился произнести хоть что-то. — Эм… это не то, что ты подумал… — заикаясь, парень произнес нечто, от чего сам не был в восторге. Лицо его покрывал румянец, а поведение напоминало влюбленную Маринетт рядом с Адрианом. Смотря на происходящее, Марк осознавал, что это не случайность, а попытка найти оправдания. В тот момент, когда Натаниэль уже утратил всякую надежду на спасение, ему пришла в голову идея просто сбежать. Но Когда он попытался промелькнуть мимо Марка, писатель, поняв его намерения, быстро схватил, и прижал к стене. Это выглядело так, как в сегодняшней работе художника, но позы слегка отличались. Марк одной рукой упирался на уровне плеч Натаниэля, не позволяя ему сбежать, а другой прижимал запястье Куртцберга к стене. Когда рыжий осознал, в каком положении оказался, он покрылся еще более ярким румянцем. -Ну и что, продолжишь настаивать на том, что это недоразумение? Склонившись к его уху, Марк прошептал, его горячее дыхание опаляла мочку уха и попадало на шею. -Не-ет… Натаниэль, борясь с волнением и с вспоминанием как дышать, старался выглядеть спокойнее, но великолепие Ансьеля было просто невыносимым. Если бы не обстоятельства, он был бы рад оставаться рядом с ним в таком состоянии хоть тысячу лет. Пока художник терял рассудок от своей любви, Марк решил действовать более решительно. Всё ещё держась за руку Натаниэля, он поднёс её к своему телу и, чужой рукой, приподнял футболку, открывая торс. Затем он положил руку рыжеволосого на обнажённую часть своего тела. — Так это всё-таки не ошибка, и тебе действительно нравится моё тело, а может быть, и я тоже? Натаниэль, не в силах выносить такой напор, сделал глубокий вдох и произнёс: — Да-а, мне нравится, и да, ты мне тоже нравишься, даже больше скажу — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! Эти слова будто эхом разнеслись по кабинету. Марк, наконец, добился ответов на вопросы, которые мучили его долгое время. Он, охваченный радостью, прижал губы к губам парня. Освободив руки, писатель положил их на талию Куртцберга, чуть ли не вжимая того в себя. В ответ Натаниэль обнял шею молодого человека. Они могли бы наслаждаться этим процессом бесконечно, если бы не одно «но» — воздух у обоих подходил к концу. Отстранившись, ребята встретили взгляды друг друга. — Неужели я тебе тож... Не успел художник закончить, как Марк снова притянул его к себе, явно не желая останавливаться. Удовлетворённый стоном, парень начал обмякать в объятиях брюнета. Его ноги были словно вата, температура поднималась к голове, создавая помутнение, а бешено бьющееся сердце добавляло страсти в происходящее. В итоге Марк немного отстранился, заметив, что Натаниэль постепенно теряет сознание, от такого количества эмоций и чувств. — Кажется, на сегодня достаточно, и да, я тоже тебя люблю, — сказал он, поцеловав художника в щёку. Далее писатель помог ему добраться до стула, и предложил немного холодной воды, чтоб тот пришёл в себя.  Возвращаясь в реальность, Натаниэль тут же спросил: — Марк, по позируешь мне позже? На что брюнет, ещё не вернувшийся в своё привычное скромное состояние, ответил: — В одежде или без?