Привкус Табака

Аромат обжаренных зерен, перемолотых в кофемолке, наполнил легкие. Один только взгляд на темную жидкость в турке бодрил. Шапка поднялась, кофе снимают с плиты и ставят на стол, давая остыть. За это время он смешал молоко со сливками, добавил меда и перелил все на дно кружки. Рецепт, возникший из ниоткуда, но такой родной. Хотелось спихнуть всё на любимую бабушку, которая часто радовала внука разнообразием еды из всего, что есть в доме, но подобного рецепта он не припоминал. Прошло три месяца с момента жертвоприношения, раны затянулись, но по утрам Аль-Хайтам ощущал ноющую боль в ноге и плече. Медики сказали, что это нормально после травмы, но если боль станет совсем невыносимой, нужно обратиться в больницу. С томным вздохом сев на стул, Аль-Хайтам сделал первый глоток. Горьковато-сладкая жидкость обжигает горло, проникает в самую душу, с удовольствием распространяя свое тепло внутри. Взгляд невольно упал на грязную посуду в раковине, а в голове сразу всплыл образ Кавеха. После той ночи он больше не появлялся на пороге его дома. Аль-Хайтам пытался звонить ему, отправлял сообщения, но все попытки связаться успешно игнорировались. Даже Сайно отказывался давать информацию о местонахождении вампира. Чувство пустоты, такое знакомое, но одновременно забытое, засело где-то в районе грудной клетки. Последний раз он чувствовал себя так, когда перебирал старые бумажки перед переездом. В дальнем углу шкафа хранилась порванная на две части фотография. На ней был изображен сам Аль-Хайтам, а лицо второго человека перечёркнуто так, что узнать было невозможно. Тогда он понял, что не может вспомнить что-то важное. Из воспоминаний будто стерли кого-то, кто заставлял его чувствовать себя хорошо. Аль-Хайтам часами сидел над ней, пытался вспомнить, но ничего не получалось. Со временем он забыл о фотографии. Накопилось много дел по учебе, а затем работа и вся суматоха с вампирами. Звонок телефона вывел его из своих мыслей. Кружка с громким стуком опустилась на стол, рука взяла телефон, на экране которого высветился номер Сайно. — Слушаю. — Утра. - голос Сайно был хриплым. скорее всего проснулся недавно - Если здоровье позволяет, заедь в офис. Появилась новая информация об “Отце”. — Хм, ладно. Буду через минут 40. - когда палец потянулся к красной кнопке, чтобы сбросить звонок, он резко остановился. - кстати, а Кавех.. — Не могу говорить. Увидимся. Звонок, как и ожидалось, сбросили. Аль-Хайтам вздохнул, поднимаясь со стула, и пошел наверх. Сегодня он твёрдо намерен выяснить причину игнорирования со стороны вампира. Машина подъезжает к двухэтажному зданию. Стоило Аль-Хайтаму выйти из машины, как охранники мигом преградили вход. Сколько бы лет ты ни работал в гильдии - досмотр и пропуск всегда остаются обязательными. Два пункта оказались успешно выполнены, двери открылись. Аль-Хайтам идет по просторному коридору, шаркая по кафельному полу берцами. Другие сотрудники с улыбками приветствовали его, но не решались перекинуться парой слов. Второй этаж, дальняя дверь, привычное “войдите”. Сайно сидел за столом с хмурым видом, просматривая что-то в компьютере. Он кивнул на стул рядом с собой. — Что за важная информация? - Аль-Хайтам сел рядом, откидываясь на спинку стула. — Посмотри. - Сайно взял лист бумаги, на которым было написано что-то на латыни, и протянул ему. - Вчера ночью в меня кто-то врезался и быстро скрылся, после чего в кармане появился этот лист. Думаю это был вампир. - Он потер переносицу, ощущая лёгкую пульсацию в голове. - Постарайся расшифровать как можно скорее. — Угу. Это все, что удалось узнать? - Аль-Хайтам положил лист в карман, скрестил руки на груди. - Тогда мог просто прислать фото, а не заставлять меня ехать сюда. — По делу “отца” мы закончили, но остался еще один человек. - Сайно подошел к ящику, немного порылся и достал потрепанную бумагу. Её разорвали, но после склеили. - Пару дней назад Кавех попросил передать это тебе. Не знал, что вы были знакомы. . . . “Аль-Хайтам ощущает напряжение в воздухе, когда смотрит в глаза цвета кармина, в которых застыли слезы, обида и злость. Кавех крепко сжимал кулаки, плечи напряжены, брови свелись к переносице, нижняя губа покраснела от давления зубов. — Зачем я вообще решил подружиться с таким эгоистом, как ты! - голос Кавеха, обычно ровный, приятный слуху, сейчас дрожал от злости, слова слетали бездумно. - Не все могут работать в нашем темпе. Почему ты не проявишь немного терпения? — Потому что это не моя проблема. Это серьёзный проект. Если другие не могут справиться с такой ответственностью, то им здесь не место! - Аль-Хайтам старался сдерживаться, но взаимная обида становилась сильнее по мере продолжения их ссоры. - Хватит смотреть на все через розовые очки. Идеалы рано или поздно станут для тебя бременем! Кавех ощутил тяжесть в грудной клетке. Слышать такие слова от человека, которого считал своим лучшим другом, было невыносимо больно. Губы приоткрылись в попытке что-то сказать, но быстро сомкнулись в тонкую полоску. — Ты помогаешь им, потому что чувствуешь вину за свое существование.” . . . Когда забытые воспоминания неожиданно всплывают в сознании, Аль-Хайтам ощущает, как холодок проходит по спине, а сердце начинает биться быстрее, в то время как эмоции, казавшиеся давно укрытыми, вновь наполняют его. Он ощущает легкое головокружение, тошноту; на лбу проступают капельки пота, дыхание учащается. Аль-Хайтам тупо смотрит на бумагу в руках, где собственное имя перечеркнуто, а надпись в нижнем левом углу на древнем языке разбивала сердце - “Жду на нашем месте”. Сайно только открыл рот, чтобы поинтриговаться самочувствием, как тот вскочил со стула, сказал что-то неразборчивое и пулей вылетел из кабинета. Взгляды других работников совсем не волновали Аль-Хайтама. Он надеялся, что даже спустя пару дней Кавех все еще ждет его. На берегу пруда макушки старых деревьев покачиваются от ветра. Шелест листьев играет знакомую всем мелодию, приносит бушующим внутри эмоциям долгожданное спокойствие. Эта мелодия лучше всякого успокоительного, потому что создана природой. Кавех сидел под одним из деревьев, прижимаясь спиной к твердой коре. Кроваво-красные глаза смотрели сквозь темные облака, ведь где-то там, за ними, скрываются маленькие для земных существ точки. Звезды всегда казались ему чем-то волшебным. Одна только мысль о том, что эти малютки на самом деле обжигающие, или наоборот, пробирающие до костей от холода, гиганты, приводила его в восторг. Прекраснее звезд на небе был только один человек. Человек, который всегда знает, чего хочет, который видит жизнь такой, какая она есть, без всякой романтизации; человек, оставивший шрам на его сердце жестокой правдой. Кавех твердо уверен, что Аль-Хайтам не придет, но все равно каждый день садится около дерева, прижимается к коре спиной и ждёт. Так глупо и по-детски, но все равно ждёт. Стоило только закрыть глаза, чтобы вновь дать воспоминаниям завладеть разумом, перевернуть все с ног на голову, как сзади послышалось тяжелое дыхание, а после кто-то сел рядом. Молчание, такое привычное, такое родное, слишком затянулось. Никто не знал, как начать разговор и что говорить. Каждому казалось, что одно слово может всё испортить. — Ты пришёл. - тихо начал Кавех. Он ощущал на себе пристальный взгляд зеленой бирюзы. Хотелось посмотреть в ответ, но липкое чувство страха засело в груди, заставляя держать глаза закрытыми. — Пришёл. - Аль-Хайтам достал потрепанную бумагу и положил на траву между их телами. - Кавех, что это значит? Спустя минуту молчания Кавех нашел в себе силы открыть глаза. Он посмотрел на бумагу, затем в глаза своего ‘лучшего друга’. Улыбка окрасила его лицо, но от той жизнерадости, что так смутно помнил Аль-Хайтам, почти ничего не осталось. По дороге к пруду он много раз путал дорогу. Воспоминаний было слишком много, каждое эмоционально ярче следующего, отчего голова шла кругом. И самое яркое, которое приносило странное чувство теплоты - улыбка Кавеха. — Глупый вопрос. Это же наш совместный проект. — не прикидывайся дурачком. Почему я ничего не помню о нашем прошлом? Натянутая улыбка Кавеха спала, а сердце защемило с новой силой, стоило услышать ‘нашем прошлом’. Он уперся локтями в колени, зарыл лицо в руки и начал рассказывать так тихо, словно боялся спугнуть. — Я стёр себя из твоей памяти. - Кавех замолчал на пару секунд, словно проверял, не уйдёт ли Аль-Хайтам. - В детстве отец научил меня гипнозу. После нашей ссоры я был так зол и расстроен твоими словами, что решил пойти на такой шаг. — Зачем? — Потому что мне было противно от самого себя. Твои слова были правдой, которую я не хотел принимать. Я считал себя ничтожеством, чувство вины стало только сильнее, а ты.. Я думал, что тебе будет лучше без меня. - Приглушенный всхлип, горький смешок и глаза уже смотрели в родное лицо. - И все же окончательно память стереть нельзя. Можно лишь запечатать воспоминания на время. Поэтому ты все вспомнил, когда увидел эту бумажку. — Как был наивным идиотом, так и остался. Аль-Хайтам вздохнул. Рука потянулась к русым волосам, чтобы убрать выбившуюся прядь за ухо, провести большим пальцем по щеке, чтобы перехватить падающую на землю слезу. Снова тишина, но в этот раз, выплеснув всю недосказанность, была приятна обоим. Кавех уперся лбом о его плечо, ощущая усталость от стресса, что пришлось пережить за пару коротких минут. Руки сами потянулись к чужой спине, заключая в объятия. — Кавех.. - Аль-Хайтам позволил себя обнять, а сам неспеша перебирал чужие волосы. — Что? — Пойдем домой.