Когда никого нет

Временами тишина бункера угнетает. Гораздо чаще она убивает. Впитывается в края раны, зияющей в душе Дина, расширяет гигантскую чёрную дыру. Выворачивает наизнанку. Удивительно, что за две недели Дин почти привык к этому, но это все ещё оглушает его в тяжёлые дни. Прошёл месяц с тех пор, как закончилась Большая Битва. Месяц со смерти Чака и... не только его. Две недели назад Сэм и Эйлин переехали в свой новый дом - настоящую американскую мечту, с покатой крышей, двумя этажами и белым заборчиком. Они звали Дина присоединиться: "Можешь пожить у нас, пока не придёшь в себя", " Не стесняйся, живи, сколько понадобится, ищи работу". Когда поняли, что это бесполезно, снизили ставки: "Хотя бы приезжай к нам иногда", "Можешь завалиться в гости на пару дней". Пока что только Сэм приезжал к нему: привозил еды и следил, чтобы Дин прикасался к ней. Сначала он приезжал каждый день. Теперь - раз в три дня. Дин знал, что однажды он перестанет приезжать совсем. В каком-то смысле, он был этому рад. Дин не выходил из бункера. Он не задумывался о причинах — это просто казалось естественным. Более неестественной была та лёгкость, с которой остальные отпустили всё, что с ними произошло. Всё, что происходило годами, десятилетиями. Дин не рвётся к "новой" жизни, счастливой и беззаботной, потому что понимает, что с ним такого не бывает. Он просто существует в этом огромном пространстве под землёй, смотрит фильмы, которые видел сотни раз, чистит оружие, которое вряд ли ему понадобится, доводит себя в спортзале до состояния, когда мысли исчезают и не мешают спать. Все идёт, в общем-то, своим чередом, по установленной с недавних пор рутине. Но некоторые дни, такие, как сегодня, труднее остальных. Дин не знает, сколько сейчас времени и какая вообще часть суток. Всё, что он знает — это что спина затекла от сидения на полу и виски в очередной бутылке скоро кончится. И что ровно месяц назад Кастиэль отдал за него жизнь Пустоте. Дин не встаёт с пола. Даже если бы захотел, он сомневается, что удержался бы на ногах: в голове гудит от опьянения, руки кажутся ватными, чужими. Рыжеватый тусклый свет единственной включенной лампы слабо освещает разворошенную кровать, ряды пустых бутылок Джек Дэниэлс, сверкающих тут и там осколков стакана. Дин швырнул его в стену в порыве ярости после очередного сна о Касе. Потом он разбил зеркало в ванной кулаком, потом - экран своего телефона, пару тарелок и чашек. Он пытался окружить себя сломанными вещами - такими же бесполезными развалинами, как он сам, чтобы не чувствовать себя так одиноко. Не то чтобы это помогало. В левой руке Дина бутылка виски, он подносит её к губам чаще, чем Кас мог бы одобрить. Но теперь это неважно, ведь так? «Ты самый заботливый человек на Земле, ты самый самоотверженный, любящий человек, которого я когда-либо знал и буду знать...» Правая рука безвольно лежит рядом, пальцы обнимают рукоятку пистолета. На полу перед ним - фотография Каса в ковбойской соломенной шляпе, с фирменным серьезным взглядом синих глаз. Фотография начала выцветать - Дин слишком часто сжимал её в ладонях, солёные слёзы разъели пигмент, и она выглядит старой. Дин тоже чувствует себя очень старым. Он почти не спал последние три дня - с того самого момента, как Сэм хлопнул его по плечу на прощание, взял обещание, что Дин обязательно хорошенько отоспится сразу после его отъезда, и укатил на своей новой уродливой машине. Дин решил, что обещание — это не клятва, и даже не сделка. Всё равно он не мог спать. Он знал, что ему приснится. «Встреча с тобой изменила меня...» Он сидит посреди комнаты, погрязший в хаос, а перед глазами проносятся годы ошибок, обид, смертей и воскрешений. То, что случилось с мамой. То, как поступал с ними Джон. Смерть Чарли. Ад. Смерть Каса. Смерть Бобби. Смерть Джо. Эйлин. Каса. Сэма. Ровены. Руфуса. Бесчисленных жертв, которых он не смог спасти за годы работы и чьи имена уже не вспомнит. Бенни. Кевин. Сэм. Кас. «Почему это "что-то" - всегда ты?» «Из-за твоей заботы мне самому стало не всё равно...» Слёзы градом льются из воспалённых глаз. Рука крепче сжимает пистолет. «Всем плевать, что ты сломлен, Кас.» «Я заботился обо всём мире из-за тебя...» Щелчок предохранителя кажется слишком громким на фоне его тихих всхлипов. Выстрел будет ещё громче. Рука медленно поднимается, и дуло пистолета обжигает висок металлическим холодом. Дин закрывает глаза. Он надеется, что Сэмми справится, потому что, очевидно, он будет тем, кто найдет его тело здесь. Сэм всегда был сильным - сильнее, чем Дин когда-либо смог бы стать. По крайней мере, Дин воспитал его правильно, и братишка научится жить без него. На самом деле, он научился уже очень давно. «Ты изменил меня, Дин. Я люблю тебя». Каждое слово из той речи Каса намертво впечаталось в его память. Это причиняло боль, но это было тем единственным, что осталось от него у Дина, кроме следа ладони на куртке и потрёпанной фотографии. Интересно, увидятся ли они после смерти? Глупая мысль: Кас в пустоте, а Дина вряд ли ждёт что-то, кроме Ада. Только в этот раз никто не схватит его и не избавит от вечных мук. Они действительно будут вечными. - Я люблю тебя, Кас, - признание выходит срывающимся шепотом. Дин дрожит, но рука с пистолетом твёрдая - результат многолетней привычки. Он делает глубокий вдох и задерживает дыхание. - ДИН! Дин вздрагивает и распахивает глаза. В дверях стоит Кас: вот он, прямо здесь, с секунду ошарашенно смотрит на него. В следующую - Кас опускается на колени, вынимает пистолет из одеревеневших пальцев, разряжает и откидывает его куда-то в угол. Звякает разбившаяся при этом бутылка. Руки Каса - нежные и трясущиеся - судорожно обхватывают лицо Дина, синие глаза заглядывают в зелёные, и Кас выглядит таким напуганным - но таким живым. - Какого чёрта, Дин?! Дин не знает, что ответить. Он не знает, возможно ли вообще подобрать слова для всего этого: для Каса, вернувшегося из пустоты. Живого и осязаемого рядом с ним. -Ты... жив? - наконец произносит он. Поверить в реальность происходящего чертовски непросто, когда он уже потерял надежду. Но так хочется. - Кас, как ты... - Джек, - перебивает его Кас. Он ощупывает его, зачем-то проверяя, не ранены ли руки и живот или просто поражаясь его худобе. Потом торопливо осматривается по сторонам, словно что-то ищет. Дин почувствовал бы стыд за то, что сделал с комнатой - и с собой - но всё, что он может сейчас - рухнуть в объятия Каса, прижать его к себе с силой, словно пытаясь впечатать его в себя, и истерично говорить: - Я люблю тебя. Кас, я люблю тебя. Слышишь? У тебя есть я, у тебя всегда был я, идиот, не бросай меня, пожалуйста, никогда меня больше не бросай, я люблю тебя, останься со мной, - поток слов и рыданий не прекращается, всё это просто рвётся из него, накопленное за месяц боли и отчаяния. Кас крепко обнимает его, целует в затылок, нежно укачивает, и Дин чувствует его слезинки в своих волосах, когда Кас шепчет в ответ: - Я обещаю, хороший мой, никогда больше. Я люблю тебя. Я никогда больше тебя не отпущу. Позже они обсудят возвращение Каса, ужасающие намерения Дина, сожаления и прощение, планы на будущее и всё остальное. Но сейчас есть лишь два рыдающих любящих сердца и поцелуй с привкусом облегчения.