dont happy

Серая пыль столбом взвивается вверх к сырому, хмурому небу. Сквозь гул машинного мотора слышатся стрекотания насекомых, доносовшиеся чрез открытые настежь окна. Тяжёлый воздух заполняет собой салон, обдувая счастливые лица молодых людей. — О, смотрите! Вот и оно. — Прикрикнул один из парней выглядывая в окно. — Да неужели и дня не прошло. Антон, куда ты нас завез? Плотно забитая людьми машина заполнилась лёгкими смешками. Водитель авто круто завернул на песчаную дорогу, покрытую галькой. Она ведёт к самому озеру. Водная гдадь отдаëт леденящей душу, синевой, переливаясь и злобно журча водяными языками. Где-то вдали, среди тёмных еловых лап, прокаркала ворона, роняя сухие ветви вниз. Там же возвышаются макушки полуразваленных гор, говорят в лесу есть ущелье, туман из которого не исчезал никогда. Две легковушки остановились на небольшой поляне, покрытой чуть пожелтевшей от колючих морозов, травой. Под куртку пробирается влажный, ледяной ветерок напоминающий о присутствии здесь огромного водоёма. Глядя в самое его жерло, в горле тесниться немая тревога. Перед ногами приземляется жёлтый лист ольхи, коими окружена поляна и большая часть крутого берега. Люди понемногу вываливаются из своих машин, разминая затекшие в длительной поездки кости. Недолго думая все хватают вещи и расходятся по площади, которую сочли более пригодной для того, чтобы разбить своеобразный палаточный лагерь. Компания разбилась на несколько групп: кто-то начал ставить палатки, по большей части это были парни; кто-то начал решать вопросы касаемо еды и выпивки, расстилая на землю два махровых пледа и вынося провизию из машин; оставшаяся часть отправилась за дровами для костра. Работа кипит полным ходом. Вокруг становится всë темнее и темнее, пространство заполняется невесомой мглой. Некогда изумрудные макушки старых елей обрели почти что чёрный окрас, больше напоминая гигантские тени чьих-то ужасных клыков. Ребята закончили установку палаток, всего их получилось семь на шестнадцать человек. В центре расположился большой костёр, языки пламени взмывали вверх весело искрясь и потрескивая, от чего становилось по-домашнему уютно и тепло. Над головой чирикали воробьи, прилетевшие на людской шум и тепло костра. Первые бутылки дешевого вина были открыты и разлиты по белым одноразовым посудинам, даже не дождавшись основной закуски — шашлыка. Кто-то из парней достал гитару и вся шумная компания тут же собралась вокруг пламени, держа в руках стаканчики с напитками и подставляя свету замерзшие лица. Миша, так звали парня с инструментом, начал наигрывать какой-то знакомый всеми мотив, а все подхватили и стали подпевать. Алкоголь обжигающим теплом разливался по венам, пьяня чистый разум. — Мих, дай гитару. — Попросил Антон, отлепляя от себя девушку. Своеобразный «зал» взорвался аплодисментами и овациями, кто-то даже посвитывал, что очень льстит самолюбию Шастуна. Как ни странно, в компании больше любили песни именно в его исполнении, хотя играть умел почти каждый. Гитара легла в руки парня как родная, тонкие пальцы опустились на плотные струны и из-под них полилась мелодия. Все тут же замолчали в ожидании вступления. — Никому не говори, Они слушать не умеют — Прошелся глухо голос гитариста. Через пару мгновений тихонечко начали втягиваться и остальные. — Улыбайся и молчи Серая пыль столбом взвивается вверх к сырому, хмурому небу. Сквозь гул машинного мотора слышатся стрекотания насекомых, доносовшиеся чрез открытые настежь окна. Тяжёлый воздух заполняет собой салон, обдувая счастливые лица молодых людей. — О, смотрите! Вот и оно. — Прикрикнул один из парней выглядывая в окно. — Да неужели и дня не прошло. Антон, куда ты нас завез? Плотно забитая людьми машина заполнилась лёгкими смешками. Водитель авто круто завернул на песчаную дорогу, покрытую галькой. Она ведёт к самому озеру. Водная гдадь отдаëт леденящей душу, синевой, переливаясь и злобно журча водяными языками. Где-то вдали, среди тёмных еловых лап, прокаркала ворона, роняя сухие ветви вниз. Там же возвышаются макушки полуразваленных гор, говорят в лесу есть ущелье, туман из которого не исчезал никогда. Две легковушки остановились на небольшой поляне, покрытой чуть пожелтевшей от колючих морозов, травой. Под куртку пробирается влажный, ледяной ветерок напоминающий о присутствии здесь огромного водоёма. Глядя в самое его жерло, в горле тесниться немая тревога. Перед ногами приземляется жёлтый лист ольхи, коими окружена поляна и большая часть крутого берега. Люди понемногу вываливаются из своих машин, разминая затекшие в длительной поездки кости. Недолго думая все хватают вещи и расходятся по площади, которую сочли более пригодной для того, чтобы разбить своеобразный палаточный лагерь. Компания разбилась на несколько групп: кто-то начал ставить палатки, по большей части это были парни; кто-то начал решать вопросы касаемо еды и выпивки, расстилая на землю два махровых пледа и вынося провизию из машин; оставшаяся часть отправилась за дровами для костра. Работа кипит полным ходом. Вокруг становится всë темнее и темнее, пространство заполняется невесомой мглой. Некогда изумрудные макушки старых елей обрели почти что чёрный окрас, больше напоминая гигантские тени чьих-то ужасных клыков. Ребята закончили установку палаток, всего их получилось семь на шестнадцать человек. В центре расположился большой костёр, языки пламени взмывали вверх весело искрясь и потрескивая, от чего становилось по-домашнему уютно и тепло. Над головой чирикали воробьи, прилетевшие на людской шум и тепло костра. Первые бутылки дешевого вина были открыты и разлиты по белым одноразовым посудинам, даже не дождавшись основной закуски — шашлыка. Кто-то из парней достал гитару и вся шумная компания тут же собралась вокруг пламени, держа в руках стаканчики с напитками и подставляя свету замерзшие лица. Миша, так звали парня с инструментом, начал наигрывать какой-то знакомый всеми мотив, а все подхватили и стали подпевать. Алкоголь обжигающим теплом разливался по венам, пьяня чистый разум. — Мих, дай гитару. — Попросил Антон, отлепляя от себя девушку. Своеобразный «зал» взорвался аплодисментами и овациями, кто-то даже посвитывал, что очень льстит самолюбию Шастуна. Как ни странно, в компании больше любили песни именно в его исполнении, хотя играть умел почти каждый. Гитара легла в руки парня как родная, тонкие пальцы опустились на плотные струны и из-под них полилась мелодия. Все тут же замолчали в ожидании вступления. — Никому не говори, Они слушать не умеют — Прошелся глухо голос гитариста. Через пару мгновений тихонечко начали втягиваться и остальные. — Улыбайся и молчи Пока сигарета тлеет Никогда не забывай Никогда не слушай слышишь? За спиной собачий лай Псов фальшивых диких! Резкий порыв ветра заставил костёр колыхнуться, выкидывая в воздух облако сизого пепла. Позади в начале леса захрустели сухие ветки и кажется что-то упало. Ира вздрогнула, от чего рядом сидящий Антон дернулся и рука на пару секунд соскочила с металлических струн, создавая неприятный скрежет сбитого ритма. Парень недовольно рыкнул и обернулся на источник шума. – Что это было? – Взволнованно пробубнил Дима и обеспоенно глянул в непроглядную темень. – Мы рядом с лесам, в километре от нас горы. Ты думаешь что здесь не живут дикие звери? Пока сигарета тлеет Никогда не забывай Никогда не слушай слышишь? За спиной собачий лай Псов фальшивых диких! Резкий порыв ветра заставил костёр колыхнуться, выкидывая в воздух облако сизого пепла. Позади в начале леса захрустели сухие ветки и кажется что-то упало. Ира вздрогнула, от чего рядом сидящий Антон дернулся и рука на пару секунд соскочила с металлических струн, создавая неприятный скрежет сбитого ритма. Парень недовольно рыкнул и обернулся на источник шума. – Что это было? – Взволнованно пробубнил Дима и обеспоенно глянул в непроглядную темень. – Мы рядом с лесам, в километре от нас горы. Ты думаешь что здесь не живут дикие звери?