Напишешь то что увидешь

      — Мистер Линч, раз у вас нет идей для написания книги, то я вам помогу. Вы будете писать то, что видите.       — Что? Что ты имеешь в виду?.. Элайджа, стой!       Не успел журналист узнать подробности от своего безумного фаната, как тот скрылся за дверью, уйдя в коридор. Юноша, прикованный наручниками к батарее у стола с пишущей машинкой, лихорадочно размышлял, что же может выкинуть этот рыжий чёрт на этот раз.       Он бы и дальше продолжал перебирать в голове сотни пугающих мыслей, пока не услышал за пределами комнаты шаги и недовольные прикрики вроде «Топай быстрее!», а затем тихое «Да иду я, иду...». В то же мгновение дверь распахнулась, и в комнату грубо зашвырнули его напарника. Следом вошёл и сам похититель. Закрыв за собой замок, рыжий с силой потянул за поводок, пристёгнутый к ошейнику на шее шатена, из-за чего писателю пришлось невольно двинуться вслед за психом.       — Вот сволочь... — почти шёпотом прошипел писатель.       — Ну что, мистер Линч, думаю, мы можем приступать, — успешно проигнорировав чужие слова, произнёс парень.       — Стой! Элайджа, что ты вздумал сделать с Джоном, проклятый ты ублюдок?! — мгновенно завёлся брюнет.       — Зачем же вы так, мистер Линч? Лучше не раскидывайтесь словами просто так. Ведь если я разозлюсь, то хуже будет только вашему другу, — вкрадчиво предупредил псих.       — Не смей его даже пальцем трогать! Вот выберусь, и тебе не поздоровится! Ты не заслуживаешь даже смотреть на него! — кричал Егор, отчаянно дёргая наручники.       — Ох~ вот оно как... Что ж, тогда я сделаю гораздо больше дозволенного, — зловеще заявил Элайджа.       Мужчина грубо схватил за шиворот писателя, который к этому моменту был уже совершенно истощён. Джон едва соображал и из-за слабости не мог должным образом сопротивляться. Рыжий швырнул его на кровать, но перед тем как начать свои злодеяния, Элайджа включил диктофон, сухо аргументировав это тем, что запись ему ещё пригодится. Руки шатена были крепко связаны за спиной, поэтому похититель не стал использовать другие средства, чтобы удержать его на матрасе.       Нависнув над жертвой, рыжий упёрся одной ладонью в постель над головой парнишки, а второй перехватил ошейник, натягивая поводок и не давая ему полноценно дышать. Псих принялся яростно целовать писателя, постепенно углубляя поцелуй. Полностью игнорируя слабое сопротивление, он настойчиво проталкивал свой язык вглубь чужого рта.       Линч, наблюдавший за этим кошмаром со стороны, словно сорвавшаяся с цепи собака, принялся осыпать незнакомца проклятиями, выкрикивать угрозы и обещать скорую расправу. Из-за этого Элайджа сильнее сжал пальцы на шее шатена, и Джон начал задыхаться.       — Мистер Линч, я ведь, кажется, советовал вам не злить меня, — процедил сквозь зубы мужчина, заперший их здесь.       — Стой! Стой, Элайджа! Хорошо, только не души Джона! — в панике закричал брюнет, пытаясь его успокоить.       — Просите прощения, — потребовал насильник.       — Прости, Элайджа, прости... Отпусти его, прошу! — умолял зеленоглазый.       — Так бы сразу, — самодовольно ухмыльнулся тот.       Псих ослабил хватку, позволяя Джону сделать судорожный вдох, но тут же решил переключиться на другие издевательства. Чтобы не слышать криков со стороны жертвы, он бесцеремонно вогнал кляп в его рот. Затем он принялся жестоко кусать ключицы и шею пленника, на которой уже начали проступать багровые следы от удушения. Наслаждаясь моментом и слыша в ответ лишь глухое, болезненное мычание, рыжий спустился ниже. Он сорвал с шатена джинсы, оставляя его в одном нижнем белье, и внезапно подал голос:       — Мистер Линч, не хотите ли присоединиться? — с неприкрытым сарказмом предложил псих.       — Элайджа, ты совсем из ума выжил?! Помогать насиловать собственного друга... Да это хуже пули в лоб, — зло прорычал сквозь зубы парень.       — Как хотите, мистер Линч. Больше у вас такой возможности не будет, потому что второй раз я предлагать не стану, — отрезал похититель и вернулся к прерванному занятию.       Рыжий бесцеремонно стянул с пленника боксеры, а затем грубо раздвинул его ноги, наблюдая за тем, как от страха пульсирует чужое тело. Приняв жестокое решение не тратить время на подготовку, он даже не подумал растянуть парнишку, а вошёл в него сразу на всю длину. Из-за резкого и грубого напора нежная кожа порвалась, и рана тут же начала кровоточить. Из уст писателя сквозь зажатый кляп вырвался глухой, полный нечеловеческой боли вопль, а из глаз градом покатились слёзы.       — М-м-м, какой же ты узкий... Но такой тёплый, — задыхаясь от наслаждения, прошептал Элайджа и с силой шлёпнул шатена по бедру.       — Джон... — в ужасе прошептал его напарник.       Егору было невыносимо больно наблюдать за тем, как истязают его лучшего друга. Он хотел буквально разорвать этого чёртового насильника на куски, но был абсолютно беспомощен. Линчу было тошно даже просто смотреть на эту гнилую, довольную рожу, которая прямо сейчас ломала жизнь близкому ему человеку. И в этот момент брюнет с замиранием сердца заметил, как на белую простыню начали одна за другой капать тёмные капли крови.       — Вижу, всё же ты порвался... Вот же неудача, — с наигранным огорчением произнёс мужчина, даже не думая сбавлять темп.       — О боже, урод... Ты же ему всё внутри разорвёшь! — в панике закричал журналист, отчаянно пытаясь вразумить психа. Понимая, насколько тяжёлыми могут быть последствия этих садистских действий, Егор окончательно поддался сковавшему его страху за жизнь друга.       — Я завёлся, мистер Линч. И останавливаться не намереваюсь, — отрезал Элайджа.       Псих принялся жестоко вбиваться в мальчишку, который теперь мог лишь тихо плакать и глухо мычать сквозь зажатый во рту кляп. Зеленоглазый до хрипоты умолял похитителя остановиться, но тот его не слушал — он слишком глубоко погрузился в процесс собственного удовлетворения.       Этот круг ада для писателя длился ещё около двадцати минут. Наконец незнакомец закончил своё грязное дело, излившись внутрь жертвы. Он бесцеремонно бросил полуживое, обмякшее тело, оставив парня лежать на матрасе. Сам же Элайджа спокойно взял салфетки с прикроватной тумбочки и принялся лениво стирать чужую кровь со своего органа. Закончив, он подошёл к Егору и достал из кармана связку ключей.       — Можете отстегнуть наручники и помочь другу, — парень бросил ключ прямо к ногам журналиста. — Свою роль я выполнил, а что теперь будет с моей жертвой — зависит только от вас. Аптечка, если что, в нижнем шкафчике. До скорого. Возможно, я ещё сегодня наведаюсь к вам и снова поиграю с этой игрушкой. Уж очень она мне понравилась.       Едва Элайджа удалился из комнаты, попутно закрыв дверь на замок, Егор тут же подобрал брошенный к ногам ключ и быстро расцепил наручники. Подбежав к постели, он принялся умолять друга прийти в себя, сквозь слёзы прося прощения за то, что не сумел его защитить.       Вовремя вспомнив о местонахождении аптечки, юноша достал её. Он принялся бережно обрабатывать все раны... В особенности — пострадавшую нижнюю часть тела друга. Когда журналист наконец закончил со всеми процедурами, он осторожно устроил ослабевшего напарника у себя на коленях и крепко прижал к себе.       — Я придумаю, как нам выбраться отсюда, — прошептал Егор со слезами на глазах. — Он больше не тронет тебя, Джон... Обещаю.