The most loneliest day of my life

Я закрывал глаза каждую ночь в одно и то же время и просыпался минута в минуту, каждый божий день. И все, что я помнил - это отвратительный зеленый. Сон проносился мимо, как вспышка; и когда я говорю мимо, я имею в виду, что меня он не коснулся ни разу. Он только сбивал с ног, ронял на старое постельное белье, и больше ничего. С ужасным ощущением недосыпа я бодрствовал с утра до позднего вечера, умывал лицо и чистил зубы, не помня ничего, что произошло за день, и ложился в холодную кровать. Я снова ловил кислотные вспышки одного и того же цвета, просыпался с головной болью и ощущением, словно меня переехала серая Тойота-Аурис. И все начиналось по новой. Раз за разом. До нового оповещения на телефоне. Я просыпался от него, как от пушечного выстрела. Будь то глубокая тихая ночь или разгар рабочего дня, когда телефон буквально разрывался от смсок. Но когда мне приходила небольшая весточка с неподписанного номера, я возвращался в реальность. Я никак не мог предугадать, когда получу новое сообщение. Это было на уровне подсознания. Возможно, в этот момент просыпалась моя совесть, дергала меня буквально за грудки вытаскивала в тошнотворный внешний мир из холодного омута мыслей, а потом тащила на дно с новой силой, как только я доходил до последнего слова в тексте. Она не давала мне как следует осмыслить прочитанное. Да и не нужно было, потому что у меня будет бесконечно много времени подумать обо всем на самом дне, откуда я выбираюсь в лучшем случае раз в несколько месяцев за глотком свежего воздуха, а затем камнем возвращаюсь, и легкие заполняет до омерзения породнившийся сигаретный дым, которыми были накачаны кислородные баллоны. Я уже не замечал, как меня швыряет снизу вверх, хотя первое время от перепадов меня трясло, как наркомана, у которого ломка. И трясло меня потому, что я хотел вернуться на дно, чтобы кроме непробиваемой толщи воды меня ничего больше не касалось. И чтобы он не касался меня, даже через сообщения. Единственное, чем он мог меня достать. И доставал просто замечательно. Попадал острием в самое сердце. А дышать в такие моменты становилось труднее, чем когда я замуровывался в стене из едкого дешевого табачного дыма и пытался придумать хоть что-то. Придумал в итоге, но слишком поздно. А за все сообщения, оставленные без ответа, я буду извиняться еще очень долго. И я снова вернулся к началу.

***

12 окт. 2021 г, 12:37

Привет. Как твои дела? Может, поболтаем? Столько времени ведь прошло.

***

12 окт. 2021 г, 12:44

Я не буду спрашивать тебя, что именно тогда случилось, иначе разговора у нас не получится. Пожалуйста, скажи хотя бы, что у тебя все хорошо.

***

После университета Ира пошла работать в ту же рекламную компанию, в которой и стажировалась. Уж больно ей в ней понравилось. А теперь и меня приняли в нее на должность копирайтера. Большую помощь также оказала консалтинговая фирма, в которой я работал до переезда. Бывший начальник с радостью прислал благодарственное письмо, которое окончательно убедило директора взять меня на стажировку. На следующий день я вернулся в офис, уполномоченный обязанностями помощника эйчар-менеджера. Это не то, чем я должен был заниматься в агентстве, совсем не то. Но я воспринял временную роль как полосу препятствий. Я не прогадал. Со временем мне стали поручать задачи, напрямую связанные с моей настоящей должностью, а через два месяца я уже писал тексты, участвуя в небольших рекламных проектах. Более крупные забирали сотрудники с большим опытом. Но я не жаловался. Я все понимал. Она сидела в просторном светлом кабинете в отделе аналитики, пила зеленый чай и занималась разработкой не только маркетинговых стратегий. Она, я уверен, разрабатывала план по захвату мира. Стреляла своими кукольными глазками точно мне в висок, когда я проходил мимо нее, и проникала в мою голову, делала рентген за пару секунд, читала все мои мысли и запоминала их. После таких стычек я чувствовал себя голым. И мне необязательно было встречаться с ней взглядом. Достаточно было мне находиться в поле ее зрения. И я всегда знал, когда она меня видит. Когда она смотрит. И, наверное, мы заговорили с ней впервые через три месяца после того, как благодаря ей я получил эту работу. Ира позвала меня выпить кофе. Мы разместились в кафешке недалеко от работы после смены. Она заняла столик у окна, а я пошел прямо к кассе, чтобы сделать заказ. Мне не нужно было спрашивать у нее, что она хочет, и не нужно было нам сидеть с меню. Поэтому я сразу же заказал для нее зеленый чай и вишневый штрудель, а себе взял только какао. Оплатил и вернулся за стол. — На какой тебе банк скинуть деньги? Или тебе наличкой отдать? — спросила она, заходя в приложение на своем телефоне. Я остановил ее жестом руки. — Не нужно. Я угощаю. — Вообще-то, это я тебя пригласила. Вообще, — она оторвала взгляд от экрана. — Это мне стоило за все заплатить. — Забудь. Это тебе моя благодарность за то, что не оставила меня на произвол судьбы. — Я же не такая, — еще немного подумав, она все таки убрала телефон. — И мы же не чужие друг другу люди. — Да. Не чужие, — от смущения я стал разглядывать каменные стены и предпринял самую, очевидно, тупую попытку перевести тему. — Часто сюда ходишь? — Стабильно раз в неделю, — Ира подыграла мне и наконец-то улыбнулась. Прочитала меня полностью. — А ты здесь давно был? — Не знаю. Недели три назад? — я пожал плечами. — У них еще на тот момент было специальное меню. — А, да. Фисташковый торт и какой-то напиток с инжиром. Пробовал? — Только торт. Он мне очень понравился, но пирог с абрикосами пока что мой самый любимый. — А мне очень понравилось. Жаль, что меню не продлили. Очень необычный вкус для обычного фисташкового торта. Они так и не сказали, что еще в него добавили. — А вдруг ты на конкурентов работаешь? Своруешь еще идею и рецепт, и продашь за бешеные бабки, — я почувствовал себя немного расслабленнее за бессмысленным разговором, но мое нутро чуяло, что грядет что-то ужасное, что оставит тяжелый осадок в душе в виде вишнево-жасминовой гальки и цвета марсала на миндалевидных ногтях. — Я, скорее, первый попавшийся рецепт из интернета кому-нибудь втюхаю и не буду особо париться с этим. — Да уж, ты можешь. Язык у тебя подвешен. — Спасибо, — она прищурилась, отвернулась, будто бы обиделась, но я видел, что она поджала губы, сдерживая улыбку. Наш заказ принесли через пять минут. Эти пять минут мы молчали. Каждый думал о своем. Я думал о том, зачем она позвала меня в это место. О чем она хотела со мной поговорить? Как долго она еще будет тянуть кота за хвост? Просто пусть скажет уже. А Ира, я уверен, думала о том, какой я дурак, и как смешно я, из-за разыгравшихся нервов, безостановочно прокручиваю кольцо на указательном пальце. Ира ела свой штрудель до того медленно, что я не был уже уверен в том, чем именно она наслаждается - сочной вишней или моим взволнованным видом. — Ира. — А? — Зачем ты меня позвала? Ты хотела поговорить о чем-то? — Да, — она отправила в рот еще один кусочек, запила его чаем и как ни в чем не бывало, спросила. — Как твои дела? Стало лучше с новой работой? Тебе, как вообще, нравится у нас? Я опешил. Я чуть не уронил кружку. Музыка, наполняющая кафе, вдруг притихла. Тяжелыми каплями она упала на бетонный пол с подвешенных под потолком цветочных горшков и разбилась о его поверхность. Ира все с таким же удовольствием уплетала штрудель, а я пытался понять, где здесь подвох. Подвоха не было. — Все хорошо. Наконец-то работаю по специальности, да еще и мне нравится моя работа. Удивительно же, а? — Да. Это хорошо. Зарплатой не обижают? — Нет. — Я рада, Антош. Правда. — Ир, а ты почему мне с работой помогла? — Потому что жалко тебя было, — ответила она без раздумий. — Так я жалкий? — Конечно, — она улыбнулась. — Дура ты, — я тоже улыбнулся. — Спасибо за помощь. Я думал, что хозяйка вышвырнет меня со дня на день, потому что я опять попросил отсрочить оплату квартиры на неделю, а тут ты со своим предложением. Правда, ты очень помогла. — Не за что. Ты и в будущем можешь обратиться ко мне за помощью, если понадобится. — Надеюсь, не понадобится. — Вообще-то, я тоже на это надеюсь. Ира продолжила есть. Я допивал свой остывший какао и вспоминал, как в прошлом мы также сидели в кафе, в парке или дома, и вели бессмысленные разговоры. У Иры красивый маникюр. У нее красивые светлые волосы. Мне нравится ее стиль в одежде, нравится ее склад ума и чувство юмора. Нравится ее смех и улыбка с матовой помадой. Нравится ее вязаный свитер, песни Dayglow в ее плейлисте, голубые глаза и ночные прикосновения к моей руке, спасающие от ночных кошмаров. Почти все из того, что я перечислил, есть у меня сейчас.

***

21 окт. 2021г, 17:45

Дима сказал, что ты уехал из квартиры на следующий день. Теперь понятно, почему ты не открывал мне дверь. Тебя там не было. Антон, мне было так обидно. Мне до сих пор обидно и больше не за то, что ты уехал, а за то, что ничего мне не объяснил. Мне до сих пор так тоскливо, на самом деле, но я надеюсь, что ты ответишь мне. Хоть что-нибудь.

***

Мне было очень приятно провести с Ирой время в непринужденной обстановке. Тем более это второй раз, когда мы с ней нормально пообщались за прошедшие три месяца. Мы виделись с Ирой в июле, и эта встреча прошла на незапланированной поездке загород. Дима решил, что пора бы всем нам собраться вместе большой и шумной компанией. Я даже помню, что это была пятница. Дима разбудил меня ранним звонком. Он сказал, что очень хочет выехать на природу, поесть мяса и отдохнуть. Повеселиться, одним словом. И мой отказ он пропустил мимо ушей. Нет, я отказал не потому, что не хотел видеть его, а потому, что я не люблю жару и лес. В лесу полно насекомых, таких как пауков и комаров. А еще клещей. Но Димка смог переубедить меня, когда появился на пороге моего дома на следующее утро с рюкзаком, наполовину забитым средством от всяких букашек, и сообщил, что мы поедем на озеро. Значит, я смогу хоть весь день провести в воде и не страдать от невыносимой жары. Я собрал свои вещи за пять минут и вылетел из квартиры, едва ли не забыв закрыть дверь. Пока я спускался на лифте, я думал только о пиве, которое покоилось в багажнике его автомобиля, а еще о куче мяса и овощей. А еще в автомобиле сидела Ира. Дима героически выстоял перед моим осуждающим взглядом, по-доброму улыбнулся и сказал, что нам всем нужно немного расслабиться и забыть о всех своих разногласиях, а еще добавил, что лично насадит на шампур того, кто испортит ему поездку. Мы с Ирой ехали молча на заднем сидении. Мы не сказали друг другу и слова и когда приехали, и пока раскладывали вещи. Нам не о чем было говорить. Я смог расслабиться, только когда выдул четыре банки пива. Мне хватило этого для того, чтобы стать тем самым первооткрывателем и пьяным пойти и окунуться в озеро с берега, который еще никто из нас не исследовал. Вода оказалась холодной, а музыка из машины Димки орала громче самого Димы, так что я не слышал, как он звал меня назад. Я узнал об этом только через несколько часов, а вместе с тем и вспомнил, как меня вытащили на берег и откачивали после того, как я чуть не утонул. Дима — медицинский работник. Мне очень повезло, что он смог реанимировать меня, а потом пьяного зачем-то ругал за то, что я полез в воду в нетрезвом виде. Я тогда не мог ни о чем думать. В желудке смешалась озерная вода и алкоголь. Меня страшно мутило, а мою голову повернули в сторону, чтобы я, если бы в полубессознательном состоянии вдруг начал блевать, не подавился собственной рвотой. И все, что я ощущал в тот момент — это убаюкивающие женские руки у себя в волосах, которые каким-то образом уменьшали рвотные позывы. А еще я до сих пор уверен, что Дима готов был со всей силы наступить мне на живот, чтобы вся гадость вышла из меня. Но это было бы не слишком этично. Второй раз я пришел в себя уже дома. Это был вечер того же дня. Спина болела из-за неудобного дивана, кости прямо таки ломило, и я еще некоторое время почти трезвый лежал и размышлял о том, почему я купил такой неудобный диван. Но не получалось вспомнить. Ему уже так много лет, что я уверен, что провел на нем не меньше четверти своей жизни. Тоже нетрезвый. На кухне кто-то очень старался не шуметь. Я даже сначала думал, что знаю, кто там. Но какого было мое удивление, когда я обнаружил там Иру. Она нарезала какие-то овощи, стоя боком ко мне, а движения ее показались мне настолько филигранными, что я не спешил с тем, чтобы оповестить о своем прибытии. Я просто тихо сел за стол, скорее, повалился на стул с тихим оханьем и отвлек ее. Она поприветствовала меня невеселой улыбкой, торопливо дорезала какие-то овощи, закинула их в кастрюлю с кипящей водой и подсела ко мне. Мы сидели друг напротив друга. До меня быстрее доносился запах бульона из кастрюли, нежели ее слова, хотя я отчетливо видел, как двигается ее рот. Я молчал несколько секунд, пока в мозгу наконец-то не отозвался ее вопрос. — Как ты себя чувствуешь? — Как же хорошо… — я прервался где-то на середине. По моей кривой интонации Ира даже не поняла этого, но удивилась и обрадовалась моему ответу. Я посчитал, что этого будет достаточно. — Я варю суп. Тебе нужно поесть. Дима сказал приготовить что-нибудь легкое. В холодильнике я нашла только курицу и морковку, да пару картофелин. На ее комментарий я не отреагировал никаким образом. Меня больше волновало другое. — А давно ты здесь? — Мы вместе вернулись домой, — она нахмурилась и ее ухоженные брови теперь были разделены небольшой морщинкой. — Дима привез нас. Ты не помнишь? После твоего чуть ли не последнего в жизни заплыва он решил не рисковать и отвез нас домой, — продолжала она через небольшие паузы. Она смотрела на меня с каким-то непониманием, словно надеялась, что я вспомню все в ту же секунду. А я помнил только что-то мягкое под головой и тряску автомобиля. Это стало меня раздражать. — Ты здесь не живешь, — я не удержался и буркнул, скрестил руки и отвернулся. Вел себя и выглядел я как придурок. — Не начинай. День и так дерьмовый, я не хочу ругаться, — ее наманикюренная ладонь, лежащая на столе, сжалась в кулак, а потом пропала из виду, когда Ира убрала руки на коленки. Я уверен, что она поджала губы от обиды, но собрала всю свою волю и безразличным тоном продолжила. — Я доварю суп и уйду. Сам поешь, да? Не хочу кормить тебя с ложечки. — Ладно. Больше мы не сказали друг другу ни слова. Пришпиленные оба к своим местам чувством отчужденности, мы слушали, как булькает ее варево на плите. Несмотря на это, я буквально давился слюнями и все равно хотел поблагодарить Иру за заботу, которую я, очевидно, не заслужил. Понимание этого отозвалось комком в горле, который не позволял мне говорить. Я думал, что разрыдаюсь, если вдруг открою рот. Ира еще несколько раз проверяла суп на готовность, а когда он вскипел в последний раз, она выключила конфорку, повесила прихватку на место и повернулась ко мне. — Сам в тарелку сможешь наложить? — Смогу. — Хорошо, — Ира еще некоторое время молча стояла у гарнитура, лениво разделывая пучок. Белокурые кудри грациозно упали на ее плечи. Она прошла мимо меня только после этого; наверное думала, что я скажу что-то еще за это время. А может, это она хотела сказать что-то. Ее голос прозвучал надо мной, но я не поднял головы. — Пока. Захотелось, чтобы в привычном прощальном жесте меня потрепали по голове. Что-то нависло прямо над моей макушкой. Я не уверен, что это была ладонь, и ничего так и не произошло. — Пока, — бросил я за секунду до того, как в последний раз скрипнула кухонная дверь.

***

Суп оказался безвкусным. Ира всегда жалела соли, но без возражений я съел всю тарелку, так и не добравшись до солонки. Я был готов залить в себя всю кастрюлю, потому что, даже не смотря на этот незначительный минус, мне всегда нравилось, как она готовила. Запеченный картофель с овощами у нее получался лучше всего. Еще я помню куриные отбивные. Помню первые неудачные попытки обуздать итальянскую кухню. И я помню, как мы вместе вытаскивали сгоревшую яблочный пирог из духовки, а потом весь день шлялись по улицам в ожидании, когда из квартиры выветрится запах гари. Когда желудок наполнился, я покинул кухню с тяжелым от переедания чувством удовлетворения и вернулся на скрипучий диван, который я почему-то никогда не складывал. Здесь без особого труда смогли бы уместиться три человека. Наверное, купил я его как раз потому, что он такой большой, и была необходимость разместить кого-то, кому негде было ночевать. Я давно мог бы выбросить эту развалюху и купить новенький мягкий диван, который не грозился бы развалиться от одного только неправильного взгляда в его сторону. Но я перетащил его со старой квартиры сюда, в новую, в которую он вообще никак не вписывался. За этот диван я чуть ли не дрался сначала с Димой, когда он пытался убедить меня выбросить сломанную мебель, а потом и с Ирой, когда она сказала, что он портит весь интерьер. Но я вцепился в него, как пес в любимую игрушку, и готов был загрызть любого, кто, по моему мнению, рискнет приблизиться к нему с дурными намерениями. Диван держался на добром слове и нескольких ремонтных работах, серьезно. Но заснул я на нем как миленький, даже без одеяла. Оно смялось где-то в ногах. Кастрюлю с испортившимся супом я обнаружил на следующий день на том же месте.

***

18 ноя. 2021г 19:23

Антон, я ведь не железный. Пожалуйста, хоть слово отправь. Хоть самое банальное “нормально”. Я буду рад

***

Мы с Ирой очень любили кататься на коньках. Даже летом мы вместо пляжа ходили на закрытые катки и ледовые арены, рассекали лезвием коньков лед и воздух, смеялись или обижались друг на друга после небольшой гонки, а потом вымотанные, но довольные уходили домой, заваливались на старый диван и смотрели фильмы. Иногда мы целовались, иногда мы занимались сексом, а иногда засыпали в обнимку. Может, по чьему-то мнению мы и проводили странно время вместе, но нам это нравилось. Мы прожили в одной квартире почти два года. Мы спали вместе почти два года. Ели за одним столом, мылись в одной ванной почти два года. Почти, потому что потом резко что-то случилось и, как сказала Ира, я стал отстраненным и молчаливым. Я начал жить в режиме ожидания, а с ней проводил время не потому, что я хотел этого, а потому, что мне надо было, чтобы оно прошло быстрее. — Антон, что случилось? — спросила она перед тем, как выйти с вещами за дверь. Я видел печаль в ее глазах и слышал отчаяние вперемешку с надеждой в ее голосе. Она до последнего верила, что сможет что-то исправить. Но она пыталась докопаться до истины целый месяц, а когда не изменилось ничего, ведь я не шел навстречу, она приняла правильное решение уйти. И я не был против, не мне не было все равно. — Ничего, — ответил я и хлопнула дверь. Я не знал, как доказать Ире, что действительно ничего не случилось. Я сказал так не потому, что не хотел рассказывать ей о своих переживаниях, а потому, что я не знал, как рассказать ей. Не знал, с чего начать и как продолжить. Не знал, какие слова нужны были, потому что сам ничего не понимал. Но только сейчас я понимаю, что случилось. Тогда и начались мои проблемы со сном. И не просто проблемы. Это было напрямую связано с моим подсознанием, в которое я стал проваливаться все чаще и чаще, с каждым днем увядая в нем все сильнее и задерживаясь дольше. Кажется, будто я на несколько часов покидал реальность, но на деле в моей голове проносился бешеный поток мыслей и медленно тянулось до отупения медленно. Ира не звонила мне и не писала, а я тоже не пытался связаться с ней. Не было даже забытых ей вещей, а у меня не было желания увидеть ее, так что не было причин больше с ней встречаться. Но мы увиделись через месяц. Дима вдруг снова взял на себя организационные обязанности и скомпоновал нас для выезда загород. Как раз в июле.

***

31 дек. 2021г, 23:45

Я уже начал думать, что ты сменил номер телефона. Ты видел мой пропущенный, да? Это было для проверки, так что не паникуй. Спасибо, что не поменял номер. С новым годом тебя, Антоша

***

Я ушел во внеплановый отпуск. Я не могу сказать, на сколько именно, но я уверен, что с начала этого месяца я стал спать так мало, что порой путаю реальность со сном. Я заправлялся черным кофе каждое утро. Кажется, что половину своей зарплаты я спускал в кофейню рядом с работой. Я не могу пить кофе из автомата, что стоит в офисе, и меня тошнит от растворимого кофе. Я приучен против своей воли к хорошему зерну. А на черепной коробке у меня выковано: Бразилия Серрадо. Затертое название этого региона также нацарапано простым карандашом на измятой бумажке, которую я недавно отковырял со дна кошелька. Начальнику так надоели мои косяки, что после нескольких вызовов меня на ковер в последний раз он позвал меня для того, чтобы отпустить восстанавливать меня режим дня и здоровье. В первый же день я поставил себе цель хорошенько отоспаться, так что я сделал все, что нужно делать для того, чтобы сон был полноценным. Я немного прогулялся по городу, принял расслабляющую ванную и ровно в десять вечера уже был в кровати. Только вот, пролежав на продавленном матрасе несколько часов, я так и не смог сомкнуть глаз. Я решил не издеваться над собой и где-то в два часа сидел в зале перед экраном телевизора, листал каналы, задерживаясь на несколько минут на том, где крутили старые боевики, а потом переключал его. В пять утра я уже стоял на кухне, готовил себе завтрак, а после утренней трапезы вернулся в кровать и попробовал заснуть. С трудом, но я смог сделать это. Всего лишь на два часа. В половине восьмого утра сна не было ни в одном глазу, и я понятия не имел, что мне делать. Не со всей этой ситуацией, а в целом, чем мне заняться в день, когда не надо идти на работу. В конечном итоге я перевернул все свои полки с книгами и читал весь день, беспрерывно зевая и надеясь, что русская классика в конце концов уделает меня и я случайно усну с книгой в руках. Ничего не вышло. Всю неделю до следующих выходных я то и делал, что читал, смотрел сериалы, и даже купил картины по номерам, чтобы не было так скучно слушать документалки. Незаметно подобрался вечер субботы. Я получил весточку от Иры. Она спрашивала, как у меня дела. Имея привычку не отвечать на сообщения, я оставил ее без ответа. Но потом Ира позвонила мне и предложила погулять. — Господи, Антош. Ты вообще спишь? — это было первое, что она сказала, когда мы встретились. Приветственная улыбка сменилась удивлением за долю секунды. — Иногда бывает, — я с трудом улыбнулся.У меня закружилась голова от свежего воздуха. Все эти дни я сидел дома, выходил в магазин только один раз за сигаретами, а потом даже окна не открывал. Понятия день и ночь перемешались для меня. — Иногда? Тебе же дали отпуск чтобы ты отоспался, собрался с мыслями. Все видели, как тебе плохо, но ты молчал, не жаловался. — Я не говорил, что мне плохо, потому что мне ведь не было плохо. — По тебе видно, что ты болен, — Ира вздохнула, а я задумался, правда ли я так ужасно выгляжу? Но, кажется, под плохо и я, и Ира имели в виду совсем разные вещи. Неожиданно для себя, я засмущался, когда она коснулась моей щеки, провела по ней пальцем и убрала челку с моего лба. — Может, таблеточки какие попьешь? С бессонницей надо бороться. Только вот… обычные снотворные не помогут, если проблемы со сном являются не болезнью, а симптомом. — Симптомом чего? — Не знаю, — она не спешила с тем, чтобы убрать руку, а я не шевелился, чтобы вдруг не спугнуть ее. Мне нравилось, как она гладила меня по волосам. — Может, тебе поговорить с кем-нибудь? Сходи ко врачу. Я ничего не ответил. Я прикрыл глаза и позволил себе насладиться чужими прикосновениями. Октябрьский ветер пробрал меня насквозь, и я захотел сильнее укутаться в куртку. Меня покачивало из стороны в сторону, а тепло, исходящее от Иры, я чувствовал всем телом. Может Ира и права, и мне нужно сходить ко врачу. Моя аптечка целиком и полностью состояла из различных трав, которые я пил каждый вечер в надежде заснуть без проблем. Я открыл глаза. Зрение не успело сфокусироваться, и я, все еще находясь под ее успокаивающими чарами, утомленно спросил: — А давно ты покрасилась в блонд?

***

3 янв. 2022г, 09:41

Привет. Как ты отметил Новый год? Надеюсь, что хорошо, потому что как Новый год встретишь, так его и проведешь. Надеюсь, ты отметил его с правильными людьми. Я помню, как мы с тобой отмечали Новый год. Нас никогда не было дома. Мы всегда справляли его на улице. Брали шампанское, друзей и шли на площадь или в парк, смотрели на салют, а потом устраивали снежные войны. Было хорошо. Было весело. И не нужно было тратить время на салаты. А в предпоследний наш Новый год ты в итоге заболел, помнишь? И потерял шапку. В этот раз ты же ничего не потерял, да?) Хороших тебе праздников

***

В конце нашего пути мы зашли в торговый центр. Сначала мы отправились на фудкорт и пополнили запасы сил. Наш выбор пал на маленький ресторанчик с азиатской кухней. Мы подкрепились лапшой с овощами и мясом, шлифанули это дело тарелкой острого супа, который взяли один на двоих, и запили разбавленным яблочным соком. — Что тебе тут надо? — Мне нужно в зоомагазин, — он находился на втором этаже. Мы были на четвертом. — Нужно купить корм для кошки. — Ты завела кошку? — я удивился и стал идти медленнее. — Нет. У моих родителей кошка, помнишь? — Ах, да. Мэгги, я помню, — я помнил эту пушистую животину, которая любила больше рыться в чужих сумках, чем почесывания за ушком. Однажды она стащила мои ключи из барсетки, которую я оставил на зеркале у входа. Я не закрыл ее до конца, но кошке маленькой щели в молнии оказалось более чем достаточно. В конце вечера я, Ира и ее родители валялись на полу и пытались достать то ли кошку, то ли сразу мои ключи из под дивана. Мэгги царапала всех, кто тянул к ней руки и яростно защищала свою добычу. Пришлось поднимать диван, чтобы спугнуть ее и достать ключи. — Как она там? — Все с ней хорошо. По прежнему устраивает ночные забеги, — мы свернули за угол, сойдя с эскалатора. Справа находился огромный шоурум; я заострил внимание на куче манекенов, которые выстроились в шеренгу вдоль витрины и облачились в такие нелепые наряды, что я аж зафыркал от смеха. А половина манекенов вообще была с кривыми париками — лучше бы их оставили лысыми. Ира продолжала говорить, не обращая внимания. — Моя мама, у которой всю жизнь чуткий сон, наконец-то привыкла к кошачьим скачкам. Я бы ни за что не привыкла. И не высыпалась бы в итоге. — Это нормально, — ответил я через паузу, когда мы наконец-то дошли до следующего эскалатора. Очень странным оказалось то, что нельзя было с четвертого этажа сразу же приехать на второй. Нужно было сойти на третьем и найти новую лестницу вниз. В целом план этого здания вызывал у меня множество вопросов. — Со временем привыкаешь и когда спишь, не обращаешь внимание на какой либо шум. Но проблема в том, что потом, в полной тишине, ты будешь просыпаться с ощущением, что что-то не так, — я так просыпался первое время. Тишина напрягала меня и мне было сложно заснуть в стенах новой квартиры до тех пор, пока я не привык к одиночеству. — Ты поэтому со временем перестал просыпаться от шума моего фена? — уголком глаза я заметил, как Ира дрогнула от смешка. — Да, именно поэтому. — Понятно. Ну и хорошо, — мы сошли с эскалатора и теперь держали курс прямо — точно в зоомагазин. — Я потом вообще перестала волноваться, что разбужу тебя случайно, когда буду сушить голову. Ты спал, как убитый. Тебе вообще все равно было. — Неплохой навык, кстати, — подметил я и Ира согласилась. — Можешь потом спать где угодно. — Я когда напиваюсь — могу уснуть при любом шуме и в любом месте, — я сразу же напомнил Ире, как она заснула в клубе, в котором мы справляли день рождения общего друга. Ира тогда заснула за барной стойкой. Отрубилась так, что ей было все равно даже когда я тащил ее из такси в квартиру. — О, а пошли еще игрушки глянем? Куплю что-нибудь этой балде пушистой, а то она распотрошила все свои игрушки, а те, что не распотрошила — загнала под шкафы. Никто не может их достать. Мы прошли вдоль стеллажей с кормом для собак, затем прошли мимо переносок и очутились в отделе, полностью посвященному кошачьим. Он находился в самом конце, возле металлических шкафов, на полках которых стояли аквариумы с рыбками, а прямо напротив — клетки с птицами, под которыми находились маленькие вольерчики с хомяками, тушканчиками и декоративными крысами. Как только я услышал подозрительно знакомое шуршание, обошел Иру, которая рассматривала мячики на веревочках, и остановился напротив попугаев и грызунов. Не обращая внимание на птиц, я, завороженный, присел на корточки и стал пялиться на мышей и крыс. Мыши бегали друг за дружкой по клетке, а небольшие белые крысы копошились в опилках. Их клетки были разделены непрозрачными стенами. Одна из крыс сидела в углу и чистилась, пока ее друзья валялись в наполнителе и радовались жизни, если крысы вообще имели какое-либо представление о понятии “жизнь”. Звуки вокруг меня вдруг стихли; я слышал только пищание, трепет крыльев из клеток сверху и шорох, которые издавали крысеныши. Я легонько постучал по стеклу, отвлекая животных от их занятия. Они замерли на месте и уставились на меня. Пока мы играли в гляделки, сзади подкралась Ира и я испугался, когда она встала рядом со мной. — Жуть какая, — Иру здорово тряхнуло от одного только вида грызунов. Я усмехнулся и снова стукнул пальцем по стеклу. Крыса, сидящая в углу, дернулась, но так и не повернулась ко мне. Она продолжила умываться. — Они вообще не агрессивные, Ир. Даже не реагируют на нас. Ну, почти, — я снова перевел взгляд на двух крысенышей, которые еще какое-то время пялились на меня, сидя в одной позе. — Боюсь я этих гадов, — я поднялся с корточек под взгляд, полный отвращения ко всему семейству мышиных, и поправил спадающий с плеча рюкзак. Ира потащила меня за рукав в сторону отдела с кормами для кошек. — Пошли отсюда. Мне нужно корм купить. Что ты так к этим крысам прицепился? Ты сидел здесь все время, пока я выбирала игрушки. Крысы же противные, фу. А укусят тебя? Заразишься бешенством еще каким-нибудь. — Ты путаешь домашнюю и уличную крысу. Домашних на прививки водят, — я смог вырвать руку только тогда, когда мы уже стояли у полок с сухими кормами. — Как и кошек, между прочим. Да и от домашних можно много чем заразиться. Это же животные. У них всегда будет какая нибудь зараза, чтобы ты не делала. — Эти грызуны сами по себе для меня отвратительны. — Ладно, — я вдруг отмахнулся. Мне не хотелось вступать в спор. Я молча стоял рядом все то время, пока Ира выбирала корм, а сама моя душа и подсознание находились в светлой комнатке с узорчатыми обоями, где по центру сидел маленький грызун с белой шерсткой и жевал печенье из овсяных хлопьев. Он не обращал на меня никакого внимания, а я наблюдал за ним, чувствуя нутром, что помимо нас двоих в комнате есть кто-то еще.

***

19 апр. 2022г, 16:44

С днем рождения, Антоша. Желаю тебе всего наилучшего и чтобы ты жил настоящим, а не прошлым — если что-то тебя из прошлого вдруг тянет вниз, или еще не наступившем будущем, потому что неизвестно, что нас ждет. Желаю тебе счастья от всего сердца и я не побоюсь сказать, что скучаю. Сегодня мне не страшно. Еще раз с днем рождения!

***

Мой отпуск продолжался в однообразном ритме. Каждый вечер мне писала или звонила Ира или Дима. Одна рассказывала о новом проекте на работе, другой о том, что они с женой и детьми собираются в отпуск. Они планируют ехать в Турцию в октябре, прямо под закрытие пляжного сезона. Хотел бы я отправиться в теплое место. Мне надоело кутаться в одеяло по ночам и носить несколько кофт днем в собственном доме, потому что отопление так и не дали. Однажды я смог выбраться на улицу. Я вдруг проснулся с ощущением того, что мне надоело сидеть дома, и меньше чем через час я мерз на автобусной остановке в ожидании нужной маршрутки, которая довезла бы меня до центра города — места многообразия сувенирных магазинов, культурно-образовательных центров, кафе и ресторанов. Накануне я, дочитав книгу, в задумчивости стал разглядывать старую открытку, которую когда-то прислал какой-то поклонник моей матери. Это было более тридцати лет назад. Книга тоже была не новой. Потрепанная открытка хранила на себе изображение Кельнского собора. Я сразу же проникся готическим стилем архитектуры того времени и с неконтролируемой жаждой знаний полез в Интернет, чтобы прочитать все, что известно о нем. Вокруг строительства храма кружат множество мифов и легенд, немалое количество из них связано с дьяволом. Я провел половину ночи за изучением истории собора и лег спать со спокойной душой, но с головными болями. Я немного пересидел за компьютером. По прибытии в центр я какое-то время кружил по площади, с необъяснимым увлечением рассматривал старые здания, которые скучковались здесь, а позже резко свернул в картинную галерею. Необходимость окультуриваться толкала меня из зала в зал, заставляла в мельчайших подробностях рассматривать и запоминать картины, но о каждой я забывал в момент, когда видел следующую. В музее было много молодых людей. Я видел мало одиночек, которые, как и я, бродили по галерее. А может, я просто очень сильно был занят экспонатами, поэтому не замечал всех остальных. В комнате, посвященной истории развития экспрессионизма, я присел на большой жесткий пуф. За все время отпуска я успел отвыкнуть от преодоления больших расстояний, так что я с наслаждением озирался по сторонам со своего места, больше обращая внимание не на произведения искусства, а на посетителей. Я вдруг встретился взглядом с пожилой дамой, к которой через несколько секунд подошел мужичок в возрасте, и они под ручку продолжили свою маленькую экскурсию уже в другой комнате. А я вдруг вспомнил вчерашнюю открытку. И больше, чем посетить Кельнский собор, я хотел бы получить такую же.

***

3 июля. 2022г, 11:37

Представляешь, я попал в аварию. Я почти месяц пролежал в больнице с сотрясением мозга и переломом руки. Меня выписали бы раньше, только вот лучше мне не становилось. Кажется, о себе дала знать старая травма головы, которую я получил в детстве, когда меня сильно шибануло железными качелями. Меня выписали, кажется, еще в середине июня. Честно, я не помню точную дату. Мне сказали приходить на осмотр, если вдруг будут мучить головные боли. У меня пожизненная мигрень, к сожалению. И это мой начальник.

***

14 авг. 2022г, 11:37

Мне сегодня снился ты. Не то, чтобы это большая редкость, но мне снилась твоя старая квартира. Все было как обычно. Все было хорошо. А из окна был вид на море, представляешь? Как ты и мечтал. Не знаю, почему вдруг именно это мне приснилось. Может, это потому, что в свой следующий отпуск я планирую маленькое путешествие? Я помню те ночи, когда нас обоих мучила бессонница, но мы ни разу не страдали от нее ведь мы наслаждались тихими темными улицами, пили чай или пиво — это зависело от темы нашего разговора — и мечтали о вечном. Чаще, конечно же, о большой сумме денег на наших банковских счетах. И о путешествиях. Хотелось бы нам повидать мир. Мы хотели начать хотя бы с нашей страны.

***

Я вернулся в офис, переполненный новыми идеями и предложениями к тем проектам, над которыми еще проводились работы, а так же я готов был заграбастать целую кучу клиентов. И я был уверен, что справлюсь со всем идеально, да еще и раньше положенного срока. Менеджер был доволен мной, ведь я действительно стал выполнять свою работу лучше, чем до отпуска. Поэтому он похвалил меня, пригласил на чашечку кофе для разговора и отпустил со спокойной душой работать дальше. Со временем я начал задерживаться на работе и брать задания на дом. И в скором времени на очередной разговор меня вдруг позвала Ира. Я думал, что она порадуется за меня и поддержит, может, даже, позавидует тому, что мне готовы выписать премию, но она только указывала на мои мешки под глазами, на то, что иногда я выпадаю из реальности и хуже поддерживаю разговор с кем бы то ни было. Всю встречу она выглядела напряженной.Ира заметила все это, потому что только она всегда была со мной рядом, что странно, ведь мы работаем в совершенно разных отделах. Как она позже объяснила, ее направили помочь нашей группе с одним тяжелым, как показалось менеджеру, проектом. А так как Ира - бывший дизайнер этой компании, она быстро накидала нам новых идей и предложений, как мы бы могли улучшить свою работу. После успешной сдачи мы и встретились с глазу на глаз, неизменно за чашечкой зеленого чая и какао. Она говорила исключительно обо мне, и я несколько раз пытался перевести тему, но как бы я ни старался, у меня не получилось. Знал я одного человека, который был в этом деле профессионалом. Вдруг я пригласил ее к себе в гости, совсем позабыв о пустом холодильнике, о множестве банок из под энергетиков, а еще о пачках кофе, стоящих тут и там на кухне. Ира согласилась. Мне стало так стыдно, когда она зашла в квартиру, ведь в последний раз она выглядела намного лучше и чище. Я никогда не забивал на уборку на такое больше количество времени. Еще немного, как выразилась Ира, и у меня заведутся тараканы. Я согласился. Я наконец-то смог трезво оценить обстановку в своем доме. Но, как ни странно, кроме стыда и огромного нежелания проводить уборку я ничего не испытал. Я отмахнулся, сказав Ире, что приберусь позже, но сразу же пришлось навести порядок хотя бы на кухне, чтобы посадить гостью за стол. — Воняет сигаретами и кофе, — она не выдержала и открыла окно. — Пусть выветривается. Ты, вообще, сколько выкуриваешь? — она посмотрела на меня, пока я искал, чем бы поживиться. Не отвлекаясь от своего занятия, я бросил: — Не знаю. Пачку в день? Стоило подумать, прежде чем ответить, и я немного поднапрягся, ожидая услышать что-то вроде: “Что? Да ты знаешь, вообще, как это влияет на здоровье?”. А потом я бы ответил примерно так: “Я знаю, но ничего не могу с этим поделать. Пожалуйста, отстань, не отчитывай меня, ты мне не мать. И даже уже не девушка. Не лишай меня последней радости жизни.” Ответил, даже если бы обидел. Но стало еще тяжелее, когда вопросов о курении не последовало. — Ты давно полюбил кофе? Смотрю, у тебя даже кофеварка появилась, — на гарнитуре, в окружении рассыпанного молотого кофе, стояла самая дешевая капельная кофеварка, которую я нашел в магазине техники. Я повернулся к Ире с очень кислым лицом. — Я его терпеть не могу. — Тогда, зачем ты его пьешь? — Чтобы взбодриться. — Мешаешь с энергетиками? — тише спросила она. Я поспешил с тем, чтобы отвернуться. Немного неловко, я пробубнил: — Один раз только было. Вкус мне не понравился. Больше я так не делаю. — О, да. Ты большой молодец, — плюнула она прямо мне в спину. — Знаешь, тяжело все таки делать вид, что мне все равно. Но я не хочу тебе что-то говорить по этому поводу, потому что ты и так все знаешь. — Что это вредит моему здоровью? Да, я знаю, — с тяжелым вздохом я поднялся на ноги, которые уже затекли, придерживаясь за тумбу, и разочарованно добавил. — У меня совсем нет еды. Ира точно хотела начать ругаться, я понял это по ее взгляду, но я выдержал его и она, видимо, в качестве награды за то, что я прошел такое тяжелое испытание, предложила сходить в магазин.

***

22 окт. 2022г, 10:44

Я сейчас сижу в каком-то задрипанном сквере. Тут бабуля гуляет с собачкой без поводка. Собака такая старая. Она хромает и вся обвисшая. Хочется улыбаться от того, как бабуля терпеливо стоит и ждет, пока ее мопс доковыляет до нее. Кажется, они всю жизнь вместе. На улице удивительно тепло для конца октября. Наслаждаюсь последними приятными деньками перед зимой.

***

1 янв. 2023г, 00:00

С новым годом тебя, Антон!

***

В один из дней у нас состоялся разговор. Я еще в этот день опоздал на метро из-за того, что возвращался домой за зонтиком и приехал на работу на двадцать минут позже. Но так вышло не только из-за зонтика. Еще я был очень голодным. Я ворвался внутрь в сопровождении гудков автомобилей, стоящих в пробке прямо перед зданием офиса, весь сырой и недовольный. Иру я нашел на третьем этаже. Она сидела в приемной на кожаном диване, писала кому-то сообщение, а когда увидела меня, мы вместе пошли в раздевалку, где она продолжила переписку, совершенно не обращая на меня внимание. Перед зеркалом я попытался поправить свои волосы, которые завились еще сильнее от сырости. Я неловко покосился в сторону Иры. Та отложила телефон и заметно скучала. Мое опоздание ее ничуть не волновало. Я заговори первый: — Ты голодная? Ира быстро перевела взгляд на меня. — А у тебя есть, что пожевать? — поинтересовалась она с надеждой. — Я заскочил в магазин прежде, чем прийти сюда. Я купил пару булочек. Я сам еще не завтракал; пришлось одну даже съесть на ходу. Ну, я ее не доел. Не успел. Одна с творогом, — я вытащил первую открытую булочку из рюкзака и покрутил ее в руках. — Я ее уже откусил. Еще с яблоком есть, погоди… — У меня аллергия на яблоки, — проговорила Ира и я перестал рыться в сумке. Ее заявление меня серьезно озадачило. Почему-то это совсем вылетело у меня из головы. Я молча стоял некоторое время, пытаясь принять этот факт, но у меня было ощущение, что я слышу об этом впервые. На секунду я даже подумал, что она врет или шутит, но смотрела на меня Ира очень даже серьезно. — Д-да, точно, — пока Ира не поняла, в каком уязвимом положении я находился, я быстро достал кошелек и поспешил заговорить ее. — На первом этаже есть автомат. Может, я куплю тебе что-нибудь? Или, по хорошему, мы можем заказать доставку, — предложил я и Ира отвлеклась на то, чтобы подумать над моими словами. Не прошло и пяти минут, как мы сошлись на том, чтобы отведать классическую пиццу пепперони. Позже сложность возникла лишь в том, что курьера на входе задержала охрана и нам вдвоем пришлось выручать беднягу, чтобы получить нашу еду. Мы накинули ему чаевых за такой конфуз.

***

19 апр. 2023г, 12:03

Антоша, поздравляю тебя с днем рождения! Желаю тебе стать тем, кем ты всегда мечтал стать. Пусть все твои желания исполнятся. Я помню, что ты не особый фанат празднований своего дня рождения, но в такой особенный день непозволительно быть одному. С другой стороны, проведи его так, как хочешь. Я не знаю, что сказать еще. Еще раз с днем рождения!

***

Я буравил свой телефон взглядом весь вечер. Он казался мне подозрительным и мне что-то в нем не нравилось. Я обыскал его полностью: пролистал весь список приложений, зашел во все мессенджеры, порылся в заметках и не нашел совершенно ничего. Осталось только зайти в сообщения, где, помимо спама, можно было найти кое что еще. Наверное, это мне и надо было найти. Последнее сообщение с безымянного номера датировано ноябрем прошлого года. Странная аура исходила от него — от обычного текстового сообщения, в котором нет ничего примечательного, но напрягало меня лишь то, что больше сообщений не приходило. Ни в новый год, ни на мой день рождения. С того момента от него не пришло ничего. И я понял, в чем проблема. Я нашел контакт старого знакомого — Сергея, и поспешил позвонить ему. Наверное, злую шутку сыграло то, что я сделал это не подумав и, когда он ответил, я молчал в трубку пару секунд и сильно испугался, когда услышал свое имя. Я сбросил вызов. Меня волновало две вещи. Во-первых, у Сергея был записан мой номер, иначе как он понял, кто ему звонит? Во-вторых, по тону его голоса я понял, что он ничуть не удивился моему звонку. По крайней мере настолько, насколько должен был. И это меня испугало сильнее чем то, что он вообще взял трубку. Очевидно, он догадался, что это был неслучайный звонок, потому что через некоторое время от него пришло сообщение с вопросом, что мне нужно было и все ли хорошо. Ничего хорошего.

4 ноя. 2024г, 19:29

Привет, Антон. Все хорошо? Как дела у тебя? Ты что-то хотел? Ужаснее в этой ситуации было то, что мне нужно было ответить. Нельзя было не ответить, но я рассчитывал, что наш разговор начнется по другому. Я не подозревал, что меня застанут врасплох. Но это случилось и по моей же глупости. Я безумно медленно печатал. Я не знал, что ответить. Я позвонил ему на эмоциях, даже не прикинув план действий, и сейчас не знал, что делать. Я даже представить не мог, как мне подвести к интересующей меня теме. Но Сергей умный, он все сделал сам. И пока я просто пялился в телефон, пытаясь подобрать слова, от него пришло новое сообщение.

4 ноя. 2024г, 19:38

Ты хочешь узнать об Арсении? Мне стало не по себе. Мне нужно было ожидать чего-то такого — что речь об Арсении может зайти так сразу, но я надеялся, что вопроса в лоб не будет. С чувством неопределенности я смог найти ответ. Подумал, что нечего томить, так что решил быть таким же честным с Сережей, каким он сейчас был со мной.

4 ноя. 2024г, 19:42

Да. Я хочу спросить об Арсении. Как у него дела? Еще немного погодя, я отправил:

4 ноя. 2024г, 19:44

Он давно не писал мне, вот я и заволновался Я был готов принять на себя целый ушат дерьма, если бы Сергей решил вдруг выплеснуть его на меня. Это было бы вполне заслуженно. Может, я даже не имел права спрашивать об Арсении, потому что все это время я видел и читал каждое его сообщение и принципиально не отвечал, хотя каждое слово было переполнено отчаянием и надеждой, которое рвало душу не только ему. Я готовился и к тому, что меня назовут лицемерной сволочью, обвинят во всех грехах и ткнут носом в ошибки прошлого. А потом, может, заблокируют к чертям собачьим и, может быть, даже проклянут: распечатают мою фотографию и пойдут с ней к колдунье, а она наведет на меня порчу, и умру я в страшных муках. Сдохну, как уличная крыса. Сергей позвонил мне ровно через сорок три секунды. Я знал это, потому что от страха начал считать, наверное, чтобы успокоиться. — Привет, Сережа. — Давно я не слышал тебя. Привет, Антон, — звучал Сергей не очень радостно, но и совсем не злобно. Я не успел даже обдумать свою следующую фразу, как он предложил мне встретиться. — Что, еще раз? — Где ты сейчас? Ты ведь переехал, да? Но ты не уехал из города, насколько я знаю, — он задумчиво промычал, а я приготовился спросить, откуда он знает, что снова опоздал. — Ты занят завтра днем? — Погоди, — я тряхнул головой. — Стой, Сережа, не спеши. Зачем нам видеться? — Ты же хотел знать об Арсении. — Да, но… т-ты можешь сказать мне и по телефону, да? Как у него дела? — я вдруг перешел на шепот. Наверное, мне стало страшно, что кто-то услышит, как я спрашиваю то, чего нельзя спрашивать. — Нам лучше встретиться, — меня совсем не раздражало то, что он не хочет отвечать на мои вопросы. Скорее, пугало. Меня сразу же попытались успокоить. — Приду только я. Арсения не будет, я обещаю тебе. — Почему ты не отвечаешь? Что с Арсом? — я чуть не подавился от одного его только имени. Я так давно не произносил его вслух. — Мне нужно кое-что передать тебе от него. Я думаю, мне нужно было сделать это раньше, но я ждал, пока ты сам мне позвонишь. — Ждал? — я вскочил с кресла. Сережа говорил загадками, а я не люблю загадки, к тому же, когда разговор касается чего-то важного. — Ты знал, что я позвоню? — Да. Тебе не хватило бы смелости позвонить Арсу, так что я знал, что ты позвонишь мне. Рано или поздно. Я предлагаю тебе встретиться завтра в два часа дня. Завтра воскресенье, у тебя не должно быть никаких дел, — он говорил быстро, а я не успевал что либо сказать, потому что не успевал переварить информацию. — Или, может, в четыре? — Что ты хочешь мне отдать? — я смог вставить слово. Сережа замолчал в ту же секунду. Он долго не отвечал, о чем то думал, а тишина в собственной кухне стала давить на меня. Я проверил, не завершился ли вызов. — Последнее сообщение.

***

2 мая. 2023г, 22:05

Я немного оброс. Ты бы рассмеялся, если бы увидел меня. Я помню, как ты хрюкал от смеха, когда я не брился неделями, потому что мне было лень. Волосы тоже страшно отрасли, но на данный момент у меня длина — как это называется — ни туда, ни сюда. Головные уборы — мое спасение, иначе челка в глаза лезет. Я стал больше путешествовать, так что времени на уход за волосами я нахожу с трудом. В дороге этим заниматься не так то просто. Я ездил недавно в Абхазию и видел горы. Я заново влюбился в природу. Море я тоже видел. Это было где-то в конце февраля. Надеюсь, однажды ты приедешь сюда, ведь это то место, куда бы я посоветовал тебе съездить Мне всегда нравилась его щетина. Она придавала бунтарства его внешности; хотелось посадить его за руль какой-нибудь Дукати, сесть позади и отправиться с ним в закат. С таким надежным водителем я бы поехал на край света. Только я уехал от него на раздолбанной Тойоте.

***

Мы встретились ровно в 14:05 около городской детской библиотеки. Напротив находилась небольшая площадь с бронзовым памятником в самом центре неизвестного мне писателя. Гранитные плиты блестели от недавно закончившегося дождя под которым я промок, ведь прибыл на место встречи на час раньше. Я не испытал особой радости, когда увидел Сергея, но удивился, потому что он сильно изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Он не только повзрослел, он еще и сменил прическу, подтянулся. Я думаю, он начал заниматься спортом. Это было видно по его походке и осанке. Мы пожали друг другу руки и даже обнялись. Без лишних любезностей, он перешел к делу. Сергей говорил холодно и очень профессионально, от старого приятеля я ничего в нем не смог разглядеть. Он вел себя как самый настоящий курьер, который доставляет тебе лично в руки важную телеграмму или посылку, который заинтересован в тебе только до момента, пока ты не поставишь свою подпись в планшете, подтверждая получение отправления. Он передал мне в руки черный прямоугольник — это был целлофановый пакет, в которое было что-то завернуто, очевидно, для защиты от влаги. — Это что? — Послание тебе от Арса. И кое-что от меня лично, — его взгляд вдруг смягчился и я почувствовал, как от него повеяло грустью. Мне тоже стало грустно. — Почему он передал его через тебя? — меня разрывало любопытство, но я удержался и убрал некое послание в рюкзак. — Наверное, он тоже знал, что ты позвонишь мне. Иначе было никак. Правда, он мог отправить его тебе по почте, — Сережа пожал плечами. — Это письмо? — Да. — Ясно, — я смотрел на Сергея несколько секунд. — Ты знаешь, что в нем? — Нет. Это же письмо для тебя, — спокойно ответил он, но дрогнул вдруг от порыва ветра и продолжил терпеливо стоять передо мной. Я знал, как сильно он хочет уйти. Я тоже хотел уйти. — А когда он написал его? — Могу предположить, что больше года назад. — Год назад? — воскликнул я. Несколько прохожих обернулось на нас. — Почему он сразу не отправил его? Почему не передал через тебя? Целый год, — я схватился за голову, расхаживая из стороны в сторону. — Почему так долго? Чего он ждал? — Я не знаю. Думаю, ответ есть в письме. Антон, ты меня извини, — он стал отступать назад. — Я сделал то, о чем просил Арсений. Дальше разбирайся сам, — с трудом, я расслышал его из-за неожиданного ветра. Я чуть не потерял свою кепку. — Пока. Я не остановил его. Сережа оставил меня одного в состоянии, в котором лучше людей не оставлять. Мои руки дрожали. Я долго не мог достать сигареты. Пачка постоянно выскальзывала, а потом я только с десятой попытки смог закурить из-за ветра и мелкого дождя. Зажигалка не хотела работать в такую погоду. Мне стало легче только когда я до конца выкурил вторую сигарету. К этому моменту я уже добрался до метро и доставал третью. Докурив все оставшиеся сигареты, я спустился в тоннель и с ощущением тошноты присел на лавочку в ожидании поезда. Мне было очень плохо, и я готов был попрощаться с завтраком. Но хотя бы теперь чувство неизвестности не ужасало меня настолько, что хотелось бы броситься под поезд. Я не помню, как доехал до дома. Только когда я очутился в спальне, меня отпустило, но накрыло по новой, когда я вспомнил о письме, переданное Сережей. Избавившись от пакета, в которое оно было спрятано, я достал толстый конверт, что поразило меня, а его внешний вид подтверждал слова Сергеем о том, что письму было не меньше года. Маленькую записку я извлек следующей. Видимо, она и была от Матвиенко. Она была аккуратно сложена в четыре раза. Это серьезно разнилось с тем, с каким пренебрежением он смотрел на меня час назад. Бумажку я положил рядом с письмом, к которому боялся притрагиваться. Очень хотелось, но само понимание того, что оно было от Арсения, останавливало меня и зародило во мне мысль, что если я коснусь его, то обожгусь. Арсений по своей натуре был романтиком. Не счесть, сколько при мне он наговорил комплиментов совершенно незнакомым людям, а сколько раз делал их мне — это отдельная тема. Я не знал, Как-толком реагировать на это, когда мы еще не были близко знакомы. По правде говоря, я долго сторонился его, потому что манера его речи заставляла чувствовать неловкость. Я смущался, мысли путались, и наш разговор заканчивался, даже не начавшись. Мы сближались очень долго. Но резким толчком в развитии наших отношений стало то, что Арсения выгнали из общежития. Причину он не желал озвучивать ни в какую, но это стало главным условием для того, чтобы я впустил его жить к себе. Я стал первым, к кому он обратился за помощью, когда остался без крыши над головой. Это поразило меня и, я бы даже сказал, польстило мне. Я не был для него тем другом, к которому он мог бы приехать с такой проблемой. Почему именно я стал им, я узнал только через пару лет. Я случайно узнал. Я сам догадался. А потом я оставил все, что у нас было. Но жили мы с Арсением душа в душу. Он оказался хорошим парнем и отличным соседом. Мы делили квартплату пополам, иногда проводили выходные вместе, полностью скрываясь от внешнего мира в наших родных четырех стенах, либо выбирались в люди в компании только нас двоих. Иногда это было похоже на свидание, но я никогда не воспринимал наши прогулки как времяпрепровождение двух влюбленных. Потому что влюблен был только один. Но наше время кончилось, когда их стало двое. Самое страшное, что я даже не сразу осознал это. Это произошло неожиданно, в моменте, и я не был готов к этому. Я испугался. Я испугался себя. Своих чувств, которые все это время спали во мне под ледяной коркой страха общественного мнения, которую Арсений пробил одним лишь своим взглядом в то проклятое двадцатое марта три года назад. Я испугался ответственности и непонимания, что делать со всем этим и что нас ждало в будущем. Я трус. И я поплатился за это.

***

Я не прикасался к конверту несколько дней. Даже после того, как я осознал все свои ошибки, я все равно не смел тронуть последнее, что осталось от Арсения. Хотелось поместить письмо под стеклянный купол, чтобы ни я, ни кто либо не коснулся его и оставил в таком виде, в каком он есть сейчас. Просто я думал, что все испорчу в очередной раз и все его старания окажутся напрасными. С другой стороны, я всегда читал то, что Арсений писал мне. Каждое его сообщение. И не давал никакой обратной связи, хотя такая возможность была. Наверное, я тешил его тем самым, и у Арсения было достаточно оснований полагать, что все можно вернуть. Но человеческое терпение не вечно. Я так заигрался в недотрогу, в того, кто никак не мог попрощаться с прошлым, и мне даже не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы помимо меня страдал кто-то еще. Мне буквально ничего не надо было делать. Поэтому, прямо сейчас, я просто не имел права на то, чтобы не читать это письмо. Я задвинул шторы на окнах, разорвал конверт и осторожно вытащил содержимое. Сначала под руку мне попался плотный бумажный сверток, перевязанный бечевкой, вызывающий еще больше вопросов, а потом я извлек и само письмо. Оно было слегка помятым и надорванным в одном месте, словно кто-то пытался разорвать его, но потом резко передумал. Сделав пару глубоких вдохов, я развернул его и приступил к чтению. Дорогой Антон! Я пишу это письмо, пребывая в одном чудном месте — на Камчатском полуострове. Представляешь, я объехал всю Россию, как мы однажды и хотели, но судьба сложилась так, что в путешествие отправился я один. Я думаю, стоит рассказать поподробнее, учитывая то, что это последнее, что в принципе я тебе расскажу, чтобы ввести тебя в курс дела. Я уволился с работы несколько месяцев назад. Конечно, за такой короткий срок невозможно объехать всю страну, но я побывал в тех местах, в которых хотел бы побывать. Я составил план, которому следовал все время, ни разу не отклоняясь от курса. И вот я здесь, в маленьком, но достаточно оживленном поселке, в окружении гор, в съемном домике. Завариваю сборный чай, которые купил недавно на местном рынке, и любуюсь природой. Я приложу несколько фотографий этого чудесного места. Я купил полароид. Мне захотелось создать небольшой альбом, посвященный моей поездке, но получилось так, что все фотографии я отдаю тебе. Можешь посмотреть их, когда дочитаешь это письмо. Делай с ними, что хочешь. Теперь я получил объяснение тому, почему конверт оказался таким толстым. Отдельно в нем, завернутые в крафтовую бумагу, лежали снимки из путешествия Арса. И теперь меня разрывало любопытство и непонятный страх того, что помимо красочных пейзажей я смогу найти что-то еще. Я боялся увидеть на одном из фотографий Арсения. Я решил, что посмотрю их после того, как дочитаю. Я перевел дыхание и продолжил. Я ушел с работы одним днем. Павел Алексеевич не был в восторге от моего заявления, которое я вручил ему, как только пришел на работу. Он грозился порвать его, но мне было все равно. Даже если бы он порвал его, я бы все равно не вышел на следующий день. Я дождался расчета, забрал все свои накопления и отправился на вокзал, потому что путешествия на поезде это очень романтично. Ранее я продал свою машину, чтобы сократить расходы на нее во время путешествия. Хозяйку квартиры о том, что я съезжаю, я предупредил заранее. Мы сильно сдружились с Варей, так ее звали. Последние несколько месяцев я платил на три тысячи меньше просто потому, что мы стали хорошими друзьями. Я звонил ей несколько раз во время поездки и вернулся в Москву через пару месяцев. Встретился с Варей, чтобы передать ей сувениры, и задержался в городе на четыре дня. В этот раз я жил в гостинице и вел себя как турист. Это время выпало на май. До этого я объехал Золотое кольцо, а после Москвы отправился на восток. По пути в крупные города я заезжал в небольшие и малонаселенные, о существовании некоторых никогда прежде не догадывался. Ты когда нибудь слышал о Кяхте? Вот и я не слышал. По правде говоря, я вернулся в Москву для того, чтобы попрощаться с тобой. Я обратился к Диме, и он оказал мне большую услугу с тем, чтобы увидеть тебя. Ты, если что вдруг, не сердись на него, ведь я просил его ни о чем тебе не говорить. Я вдруг сделал паузу и хмуро уставился на плазму перед собой. Немного погодя, я перечитал последние строчки. Потом еще раз. Трудно усваивался смысл, в который складывались слова на бумаге. Вполне себе я мог поверить в то, что Арсений мог подобное выкинуть, но все таки я был ошарашен. На лбу даже выступил пот от мысли, что мне придется читать дальше, чтобы узнать, по какой причине я не встретил его, если он сам меня в итоге нашел. Я впервые увидел тебя за долгое время. И ты, кажется, был на свидании с самой красивой девушкой, которую я когда либо видел. Мне должно было стать горестно от того, что вы держались за руки, но я видел, как она улыбалась, глядя на тебя. И я тоже улыбнулся. И ты улыбался рядом с ней. Ты так был поглощен ей, что мне стало завидно. Когда-то ты смотрел так же на меня. Когда-то ты так же улыбался мне. Но я не чувствовал обиды и чувство ревности не рвало меня на части, потому что ты был весел и тебе было хорошо. Но сейчас, пока я пишу это, я плачу. Знаешь, это может показаться жутким или странным, а, может, и то, и другое. Но я сделал в тот день твою фотографию. Я не смог удержаться. Отдаю ее тебе, потому что мне не нужны фотографии, чтобы в мельчайших подробностях помнить твой образ. Я снова отложил письмо. Сверток из фотокарточек теперь казался мне мощным артефактом, которым я завладел совершенно случайно. Но из письма было понятно, что звезды рано или поздно сошлись бы так, что он все равно оказался бы у меня. Казалось, что если я открою его, я попаду в другой мир. Нет, я не умру. Просто все это было похоже на фантастику, а вся эта сложная ситуация, в которой я оказался совершенно неслучайно, становилась интереснее с каждой секундой; это послание я получил от человека, которого, как я думал, оставил в далеком прошлом. Более того, письмо это прибыло ко мне с другого конца страны. Это будоражило, но на глазах выступали слезы. Пальцы дрожали от нетерпения и сминали бумагу между собой, но хотелось выть. Я держался из последних сил и продолжил вчитываться в текст, местами поплывший и разбавленный потемневшими следами от слез другого человека. Мне так спокойно на душе прямо сейчас, хоть я не могу перестать плакать. Я не буду переписывать это письмо, даже если текст смажется, как в начале. За это я прошу прощения, но сейчас я пишу от души все, что думаю. Даже если это будет не идеально, зато искренне. А еще я улыбаюсь. Мне вдруг стало так радостно от того, что последнее мое воспоминание о тебе — не то, как ты уезжаешь от меня на такси в тот роковой день, а как ты счастливо улыбаешься в компании чудесной блондинки. И я надеюсь, что все у вас получится. Хочу еще сказать, что эти два года по началу были безумно сложными для меня, но я многое понял и кое-чему научился. Я потерял тебя, но нашел что-то другое. Что-то, что грело мою душу изо дня в день и из-за чего я бросил все и покинул Москву. Я не испытывал необходимость увидеть мир. Мне оказалось достаточным увидеть тебя. Какое-то время я списывался с Димой, спрашивал у него, как твои дела, но со временем пришел к тому, что решил отпустить тебя. Решил попробовать начать жизнь с чистого листа и я начал с того, что поехал смотреть родину. Но я снова вернулся к тебе. Потому что это письмо для тебя. И фотографии расскажут чуть больше о моем путешествии. Я уверен, что тебе будет интересно. Мне стало дурно от следующей строчки и меня затошнило. Я поспешил сбегать на кухню за стаканом воды и продолжил чтение уже там, на полу возле стеночки, потому что все силы уходили на то, чтобы не поддаться истерике. Дорогой Антон, не вини себя ни в чем ни в коем случае. Все пришло к тому, к чему должно было прийти. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я знаю, что ты тоже думал обо мне, и что это расставание задело не только меня. Иначе ты бы давно сменил номер или иным способом поставил бы точку между нами. Поэтому я беру на себя ответственность сделать это. И теперь, когда ты читаешь мою писанину, я знаю, что все кончено. Нас больше не будет. Я желаю тебе счастья. Забудь обо мне насовсем или вспоминай, как о хорошем друге, с которым ваши пути разошлись. Не думай о плохом, не держись за прошлое, как я. Иначе ты не переживешь, как не пережил я. Я не смог. А ты сможешь. Я знаю это, потому что ты можешь все. Я люблю тебя, Антон. Навсегда, твой Арсений.

***

Я перечитывал его раз за разом, ударившись в состояние аффекта. Мне не нравился контекст в последней его части, поэтому я долго искал подсказки и зацепки, доказательства того, что Арсений не сделал того, о чем я подумал. Но, не смотря на все мои усилия, никаких идей у меня не возникало. Никакого сакрального смысла не было. Не было ничего, над чем бы стоило ломать голову, потому что Арсений даже не пытался что либо скрыть. Он писал открыто и честно, а я просто не хотел в это верить, ведь не так то просто принять чью-то смерть. Я думал только о плохом. Не о чем было больше думать. Но ведь все начиналось так хорошо. У меня осталась последняя надежда, которую звали Сергей. О нем я вспомнил не сразу. Мне нужно было время на то, чтобы успокоиться. Кухня вокруг меня сжималась, стены давили, и я чувствовал, как спиной проломил бетон. Внутри раздувался огромный воздушный шар, наполненный ядом, от которого сердце болело и стало причиной удушья. Пока я не посмотрел в потолок, стены не разъехались, и теперь я чувствовал себя маленьким и брошенным. Наверное, я заслужил это. Письмо смялось в моем кулаке, я вцепился в него мертвой хваткой. На щеках чувствовалось обжигающее тепло от слез, которые не останавливались. Сильнее, чем беспомощность, я ощущал только боль утраты. Хотя я все еще был в сомнениях и надеялся, что Арсений счастливо живет в маленьком домике на Камчатке и что все его слова были одной большой метафорой, означающей, что это его чувства ко мне умерли, что он сейчас совершенно другой человек, похоронивший всякие надежды на любовь, а не то, что похоронили его. Я вспомнил о записке, которую обнаружил в пакете, и из последних сил, спотыкаясь и падая, помчался в комнату, где и оставил ее. Сверток лежал на полу рядом с диваном, и я упал на колени. Стало неприятно — останутся синяки. Я развернул маленькую записку от Сережи. Никогда в жизни мне не было так страшно. Никогда прежде меня еще не сковывало и кровь не отливала от лица. И я, кажется, оглох. В ней говорилось, где похоронили Арсения.