Врачебная тайна

      Кто бы мог подумать, что в феврале можно сломать руку? Вот это новость! На улице всего лишь же перепады температуры и гололёд из-за этого, а так даже уму не постижимо. Как ни странно, Волоху всё-таки удалось неудачно упасть и сломать лучевую. Это он понял сразу, как только взглянул на руку. И вот сейчас он едет на долбанной маршрутке в больницу.       Сейчас утро раннее, не очень хочется куда-либо идти, но рука болит нескончаемо и явно не собирается заживать самостоятельно. Тимофей заходит в здание, сразу же встречая там врача, он заполняет какие-то бумаги у стойки регистратуры, не обращая внимания ни на что вокруг. Волох ждёт, когда он закончит, наблюдая за плавными, но быстрыми движениями руки.       — Здрасьте, — начинает Тимофей, когда врач перестаёт писать.       — Забор покрасьте, — отвечает тот, разворачиваясь.       — Вы хирург-травматолог? — спрашивает Волох, разглядывая мужчину.       — А разве не видно, что написано на бейджике? — усмехаясь, отвечает врач.       Действительно, так там и написано: "Третьяков Илья Евгеньевич, хирург-травматолог".       — Я, кажется, руку сломал. Не могли бы вы... — говорит Тим, но его останавливают.       — Не могли. У меня закончилась смена, и я иду домой. Мой сменщик находится в 110 кабинете. Всего доброго, — отвечает Третьяков, разворачиваясь и уходя прочь.       Тимофей лишь пожимает плечами, думая о странном поведении травматолога. Наверное, все врачи с таким характером, кто их знает. Он доходит до нужного кабинета, а в мыслях только тот странный Илья Евгеньевич. И что-то всё-таки в нём есть цепляющее.       Когда рука собрана и загипсована, врач Волоха отправляет домой, прося придти через 3 недели на рентген. Тим уходит, всё ещё думая о Третьякове.       Как было велено, так Тимофей и делает. Через 3 недели ему делают рентген, снимают полностью гипс и дают рекомендации по реабилитации. Врач, которого зовут Быстров Павел Николаевич, просит вновь придти через неделю для наблюдения динамики и возвращения чувствительности. Волох обещает быть.       Ровно через неделю он возвращается, но Быстрова не оказывается на месте. В кабинете сидит тот самый Илья Евгеньевич, листая чью-то медкарту. Услышав шаги, он поднимает голову, оглядывая пришедшего.       — Извините, а где Павел Николаевич? — спрашивает Тимофей, проходя в кабинет.       — А он на больничном. Вам чего, молодой человек? — отвечает травматолог, постукивая пальцами по столу.       — Не могли бы вы тогда посмотреть руку? — вежливо просит Волох.       — Ладно, заходите. Как вас зовут? — говорит Третьяков, отходя к шкафчику с инструментами.       — Волох Тимофей Валерьевич, — представляется Тим, присаживаясь на кушетку.       — Так, вот ваша карта. Перелом лучевой кости. Жалобы есть какие-то: боли, онемение пальцев? — спрашивает Илья Евгеньевич, натягивая перчатки.       — Пальцы немеют иногда, боли нет, — отвечает Волох, протягивая руку врачу.       — Ну, это нормально. Тут вот чувствуете? — укалывая специальной иголочкой в месте перелома, интересуется Третьяков.       — Да, — коротко говорит Тимофей.       — А тут? — переходя к тыльной стороне ладони, вновь спрашивает Илья Евгеньевич.       — Чувствую.       — А пальцы? — врач укалывает каждую подушечку по очереди, глядя на реакцию.       — Всё чувствую, — кивая, отвечает Волох.       — Позволите осмотреть вашу руку? — просит травматолог, откладывая иглу.       — Да, конечно.       Третьяков снимает перчатки, бросая их на стол. Едва ли он успевает докоснуться до чужого предплечья, по телу пробегает электрический заряд. Тимофей удивлённо смотрит на Илью, тот в свою очередь, тоже поднимает глаза. Они встречаются взглядами, полностью понимая друг друга без слов. И только сейчас Третьяков отчётливо чувствует сладкий запах лесных цветов.       — Ты оборотень? — интересуется Волох, тоже начиная чувствовать запах, запах дождя.       — Да, как и ты. Вот так встреча. Давно не встречал себе подобных, сама судьба свела, — пытаясь сохранить самообладание, говорит врач.       — Да, походу. И ты чувствуешь мой запах? — спрашивает Тим немного настороженно.       — Да, чувствую, как ты хочешь, чтобы я тебя взял, — отвечает Илья, хищно улыбаясь.       Он снимает с себя халат, стягивает кофту с Тимофея, поднимая его на ноги. Их тела уже начали трансформироваться: вырастают когти, клыки, изгибается позвоночник. Третьяков наскоро снимает рабочий костюм, а Волох снимает джинсы. Времени на долгие прелюдии у них нет, им нужно успеть насладиться друг другом, пока тела полностью не обернулись волчьими.       Илья тянет Тимофея на пол, укладывая его животом вниз на халат, любезно подстреленный, чтобы не лежать на холодном кафеле. Волох часто дышит, чувствуя дикое желание, какого не было прежде. Они нашли друг друга так неожиданно, что сразу же почувствовали это влечение. Тела тоже быстро отреагировали, решив принять волчье обличие.       Третьяков устраивается сразу за Тимом, слегка царапая его бёдра острыми когтями. Врач смачивает свою ладонь слюной, проводя рукой по члену. Он приставляет головку к сжатому колечку мышц, чуть надавливает, а потом отстраняется, играя на нервах Волоха. Тот тихо скулит, желая почувствовать в себе горячий член. Илья посмеивается, шлёпая Тимофея по ягодице. Он сам-то терпеть уже не может, но не поиздеваться он не мог.       Волох уже сам начинает подаваться назад, но его останавливает сильная рука. Третьяков сам плавно входит и, хватая Тима за плечо, начинает неспешно двигаться. Внутренние волки обоих безумно рады, что наконец-то получают желаемое.       Илья ускоряется, выпуская наружу свою животную сущность. Руки его постепенно начинают обрастать шерстью, уши заостряются, а обоняние и слух усиливаются. Волох тоже волка в себе не держит: у него происходит то же самое. Он стонет, переходя на рык, царапает кафель, прогибаясь в пояснице.       Третьяков срывается на бешенный темп, тянет Тимофея за волосы. Тела всё продолжают обращаться у обоих, делая их сильнее. Они оба быстро подходят к пику, страсть, завладевшая ими так быстро, занимает всё свободное пространство и становится осязаемой. У обоих срывает крышу от близости другого волка, от запахов, что заполнили весь кабинет.       Не выдерживает первым Илья. Пока он полностью не стал волком, он кончает внутрь Тима, падая на него и кусая за загривок — помечает. От резкой боли Волох тоже достигает оргазма, пачкая смятый халат, на котором он лежит. Третьяков падает рядом, и Тимофей тоже ставит метку на его шею. И они окончательно обращаются в волков.       Парни трутся друг об друга, тыкаются носами, обмениваясь запахами. Они так долго ждали этой встречи, что сейчас не могут насытиться друг другом. Им обоим всё равно, что сейчас середина рабочего дня и что в больнице много людей. Они просто лежат, виляя хвостами.       Через пять минут их тела вновь становятся человеческими, и парни одеваются. Они садятся на кушетку рядом друг с другом, каждый разглядывая свои руки. Неловкая пауза затягивается, но её нужно кому-то прервать.        — Что делать будем? — интересуется Тимофей, поправляя свою чёлку.        — Ну, мы же пометили друг друга. Нужно нам держаться вместе. К тому же, если мы так легко обратились, значит мы точно нуждаемся друг в друге, — отвечает Илья, всё же осматривая руку.        — Согласен. Не ожидал встретить оборотня вот так, — говорит Волох, глядя на метку, поставленную им.        — Я заканчиваю работать в 8, может к тебе? — непринуждённо предлагает Третьяков.       — Я заеду за тобой. Теперь-то могу, — соглашается Тим, собираясь уходить.        Илья целует его напоследок, закрывая дверь кабинета. Неожиданная встреча подняла настроение на весь день, и оставляет сладкое предвкушение вечера.        Никогда не думайте, что вы такой один. Есть в этом мире тот, кто обязательно будет похож на вас. И вы его обязательно найдёте.