Accidentally pregnant

      Лёжа в постели уже второй день, Юнги чувствовал себя отвратительно. От малейшего движения его тошнило, а спазм внизу живота скручивал в три погибели. Чимин, который не отходил от друга ни на минуту, сейчас задремал рядом на кровати, устав после бессонной ночи. Пак водил Юнги до туалета каждый раз, как рвотные позывы усиливались. Омега отказывался блевать в тазик, который ему подготовил Чимин, поэтому всякий раз подскакивал с постели и бежал в туалет на негнущихся ногах. Бегал так до тех пор, пока не споткнулся, повалившись на пол, и не разбил коленку. От грохота Чимин и проснулся, заявив, что если друг хочет над ним поиздеваться, то тот согласен, лишь бы не расшиб себе голову. От тазика Юнги вновь отказался сразу же, потому что один вид его вызывал тошноту. Пак проклинал на чём свет стоит всё семейство Чонов и их хвалебное заведение, но когда рвота не прошла и на второй день, заявил, что Юнги пора бы привлечь к ответственности братьев, но перед этим сходить ко врачу. Поспорив на эту тему и всё же выиграв, Пак заснул рядом с Юнги, пообещав перед этим, что с самого утра они поедут в больницу. Потому что мало ли чем он там заразился, от обычного отравления не должно было полоскать второй день подряд.       Юнги приподнялся в кровати, усмехнувшись виду друга. Чимин спал на спине, раскинув руки в разные стороны. Из уголков губ он пускал слюни, и, кажется, чему-то радовался во сне, потому что еле заметная улыбка появлялась на его загорелом лице. Вздохнув, Юнги аккуратно потянулся за телефоном, чтобы в который раз за прошедшие дни убедиться, что ему никто не звонил. Пообещавший не беспокоить его Хосок в первый день после ужина тоже исчез, хотя до этого всегда писал и звонил хотя бы раз в сутки. Это и радовало Юнги, потому что сейчас было не до самокопания и выяснения отношений, потому что омега знал, что если увидит альфу, то обязательно что-то да выскажет ему. И в то же время расстраивался, ведь Юнги не знал, почему Хосок так резко исчез, боялся, что Чонгук что-то сказал альфе и тот просто ушёл по-английски, затаив обиду на омегу.       Тихое шуршание и невнятный лепет отвлекли от печальных мыслей. Юнги положил телефон обратно на тумбочку и повернулся к вовсю разглядывающему его Чимину.       — Только глаза открыл и сразу в телефон? — по-доброму улыбнулся Пак, подползая к Юнги, заключая его в объятия. — Да позвонит он тебе.       — Я не поэтому брал телефон, — театрально надулся Юнги, стараясь скрыть, что было и так очевидным.       — Ага-ага, рассказывай мне, — Чимин отпустил Юнги, сразу получая тычок под рёбра и скатываясь с кровати. — Ещё и дерётся, плохой омега, — в голос засмеялся Пак, когда в него полетела подушка.       Подурачившись, превращая кровать в настоящее побоище, омеги всё же встали, заправив постель, и, пока Юнги пошёл в ванную, Чимин направился на кухню приготовить лёгкий завтрак. Так как Юнги постоянно тошнило, друг сварил кашу на воде и заварил травяной чай. И когда тот вышел, всё стояло на столе.       — Можешь начинать есть, я тоже в душ и присоединюсь к тебе, — подмигнул Чимин, проходя мимо взъерошенного после мытья друга.       Пак всегда быстро справлялся с водными процедурами, Юнги иногда думал, что тот вырос в семье военного, потому что был уверен, подожги спичку — и, пока она горит, Чимин из состояния только что пробудившегося омеги мог перевоплотиться, сделав всё необходимое для этого, в рабочую лошадку. Поэтому Юнги успел лишь немного отпить из чашки ароматного чая, Чимин уже вышел из ванной весь такой благоухающий и чистый.       — Ты случайно не маг-волшебник? — ради смеха закатил глаза Юнги, а Чимин лишь пожал плечами, плюхаясь рядом с другом.       — Всё может быть. Я единорог, единственный в своём роде, поэтому давай не тормози, ешь, и мы едем в больницу.       — Может, уже не стоит? Я вроде бы чувствую себя гораздо лучше, — попытался возразить Юнги, но Пак был непреклонен. Указав на измождённый вид Мина, подглазины и вообще серый цвет лица, Чимин вышел победителем из спора, и уже через полчаса друзья, собравшись, покинули квартиру.       — Я сам поведу, не хватало, чтобы тебе стало плохо за рулём и мы попали в рай раньше времени, — забрав ключи у возмущающегося Юнги, Пак открыл перед ним пассажирскую дверь и усадил внутрь.       Дорога до больницы заняла всего полчаса. Им повезло, что в Ханнам-доне был огромный современный медицинский центр, до которого при желании вообще можно было прогуляться от места, где они жили. Просто сейчас Чимин боялся, что Юнги снова станет плохо и они не дойдут, а сам Мин будет потом проклинать друга, что вообще потащил. К слову, Юнги и так не благодарил, потому что его укачало, и омега, всю дорогу, отвернувшись от Пака, старался дышать из открытого окна.       — Я хочу домой, — канючил Юнги, когда они сидели в очереди ко врачу. Чимин прошёл все круги Ада, пока записывал друга на приём, пока Юнги бегал знакомиться с белыми керамическими друзьями больницы. Потом ещё уверял медицинскую сестру, что это не краденые документы, а друга, которого сильно тошнит и он не может подойти к стойке регистрации сам, на что миниатюрная милая омега ахнула и предложила идти не к терапевту, а сразу к гинекологу, у кабинета которого они сейчас и сидели.       — Через мой труп пойдёшь домой, я, что, зря позорился почти двадцать минут на стойке регистрации? Вот уж…       — Но зачем мне к гинекологу-то? — продолжал стонать Юнги, боясь омежьих врачей как огня. — Я же отравился просто!       — Тихо ты, мне сказали, что с твоими симптомами именно сюда, так что хватит, а то на нас уже вся очередь косится, — шикнул Чимин.       Они просидели почти час, за который Юнги успел сбегать ещё раза три в туалет, и наконец-то вышла медсестра, молодая девушка-бета, и позвала омегу в кабинет. Мин помялся у кабинета, но бета поняла, что молодой омега попался слишком стеснительный, поэтому вышла и подтолкнула, сразу закрыв дверь. С ходу врач, солидный омега в возрасте, попросил присесть для начала на стул перед ним и начал опрос, совсем не обращая внимания на волнение парня. С каждым вопросом взгляд доктора прояснялся, и он всё чаще поглядывал на Юнги, от чего тот всё больше сжимался и хотел побыстрее выйти, чтобы отправиться домой.       — Как давно начался токсикоз? — вопрос врача выбил землю из-под ног омеги. Он не понял, к чему вообще такой вопрос. Будучи уверенным в том, что это всего лишь пищевое отравление, омега хотел возмутиться, но то, что сказал доктор дальше, остановило его: — У вас заметна небольшая отёчность, вот, — доктор взял руку Юнги в свою. — На кистях рук и ещё на ногах, и это при учёте того, что вас тошнит и рвёт третий день. Сейчас, для того чтобы не быть голословным, мы проведём нормальный осмотр, УЗИ и возьмём парочку анализов. Вставайте, давайте пройдём на смотровое кресло.       Омега лишь кивнул, потому что, когда с тобой разговаривал врач, менторским тоном указывая на невидимые признаки, а ещё с абсолютной уверенностью продолжал говорить и настаивать на своём, спорить желание отпадало само собой. Стойко пройдя осмотр, Юнги направился в кабинет УЗИ, куда его повела девушка-бета. Омега грустно посмотрел на друга, а Чимин лишь открыл рот, обеспокоенно провожая его взглядом. Когда УЗИ провели и доктор в кабинете сказал неутешительную для Юнги вещь, омега не смог устоять на ногах, теряя сознание.

* * *

      — Ты обязан позвонить ему и рассказать правду! — Чимин мерил шагами кухню, нервно поглядывая на друга.       — Да у меня даже номера его нет, и что я должен сказать? — на Юнги не было лица. Как вернулись из больницы, омега не мог даже слова вымолвить и всю дорогу молчал, пока они ехали в машине. Чимин успел надумать себе невесть чего. И когда они зашли в квартиру, Пак не выдержал, схватил Юнги за плечи и наорал, но сразу же пожалел, потому что омега заплакал и повис на шее друга, причитая.       — Я сам поеду к нему! — вспылил Чимин.       — Ты с ума сошёл, я думаю, что для начала надо съездить к папе. Думаю, он что-нибудь придумает. Я же не могу ждать чуда и всё вот это… Господи, как не вовремя и за что?       Снова заплакав, Юнги сотрясался всем телом, пока Чимин обнимал его, прижимая к себе, успокаивал. Пак не знал, как помочь другу, как правильно успокоить. Отпаивая его весь последующий день чаем, Чимин старался отвлекать Юнги. Они улеглись под вечер в комнате Мина на кровать и включили комедию, но Юнги и под неё умудрился заплакать, потому что в конце молодая пара воссоединилась, они поженились и родили двух крепких малышей. Заварив травяной чай, Чимин умилился картине, которую увидел. Юнги, свернувшись калачиком, обнял его подушку и заснул.

* * *

      Спустя неделю жизнь вроде бы пошла своим чередом. Чимин больше не уговаривал Юнги съездить к Чонгуку и даже перестал пытаться отвезти его в дом родителей. Пак вышел на работу, больше не найдя отговорок перед начальником, почему не может ходить в студию. Да и сам Юнги чувствовал себя гораздо лучше, его всё ещё тошнило, но рвотные позывы сократились до минимума. Он попытался отвлечься, занявшись домашней работой, в первый день в одиночестве разобрался в шкафах, выбросив кучу ненужного хлама, вытер пыль во всём доме и помыл полы, за что, конечно, был отчитан Чимином, потому что друг теперь не позволял Юнги заниматься тяжёлой домашней работой.       На второй день Юнги решил сесть за свою работу, а то издательства строчили ему письма и ждали выхода очередной книги, которую Мин начал писать ещё в начале года, но отчего-то не получалась сцена спасения бедной затворницы в замке, потому что дракон вышел слишком непобедимым. Таким образом просидев за пустым вордовским листом половину дня, Юнги решил сходить до ближайшего супермаркета, тем более что теперь прогулки были для него полезны, и, накупив кучу продуктов, принялся готовить, загрузив ролики из интернета. Ужин вышел на славу, Чимин долго смеялся, когда после смены помогал Юнги отмывать кухню, потому что именитые блогеры давали невыполнимые советы, из-за которых у омеги убежало молоко, а потом и вовсе в духовке разлетелось непонятное месиво из яиц. В итоге вдоволь насмеявшись и устав от уборки, Чимин заказал еду на вынос, и они поужинали морепродуктами из ближайшего ресторанчика.       Спустя ещё парочку дней Юнги наткнулся на объявление на форуме читателей, что в Сеуле, в его районе, пройдёт встреча с писательницей Чон Юджон. Юнги обожал эту женщину, она подарила миру прекрасный бестселлер «Семилетняя ночь». Омега был в восторге. В книге сочеталось неспешность обаяния романа: много сюжетных линий, твистов, красивых описаний, техник повествования. Юнги перечитывал книгу много раз, и она успела немного потрепаться, но, достав её, омега собрался на читательский форум и отправился на встречу, мечтая получить автограф любимой писательницы.       Народу у книжного магазинчика скопилось очень много. Юнги даже не был удивлён, потому что писательница нечасто выходила в люди, а фанаты заваливали её письмами, тянулись к её таланту. Простояв на улице около часа и немного замёрзнув, Юнги наконец попал в помещение, аккуратно пройдя вдоль стеллажей, он подошёл к очереди и стал ждать. Женщина разговаривала с каждым фанатом, получала от них поздравления и море вдохновения. Когда подошла очередь Юнги, омега замер, не в силах ничего сказать, он опустил глаза, зажав роман в руках.       — Здравствуйте, молодой человек, — доброжелательно поздоровалась женщина.       — Ой, да, простите, я хотел, вот, эм, — Юнги смутился, протягивая потрёпанную книгу. Было стыдно, ведь почти все приносили новые экземпляры, а он пришёл со старым и сейчас сильно нервничал.       — Здорово, вы, кажется, её читали много раз? — с тёплой улыбкой спросила писательница, подхватывая со стола ручку.       — Да, я… Я восхищён вашим талантом, — подняв взгляд, Юнги наконец посмотрел на женщину, отмечая, как линии морщинок украшают уголки её глаз. Она, видимо, много улыбалась, поэтому сейчас, спустя года, они отпечатались, делая её взгляд ещё теплее. — Как вас зовут?       — Я, Мин… Мин Юнги.       — Господин Мин Юнги. Похоже, вы единственный, кто здесь действительно ценит труд автора, — женщина склонилась ближе к нему, чтобы прошептать эти слова, оглядываясь по сторонам.       — Почему?       — А всё просто, по вашему экземпляру видно, что вы им зачитывались, а многие купили мою книгу на входе в магазинчик. Так что мне правда приятно, спасибо, — женщина коснулась его руки и заглянула в глаза, после чего подмигнула и попрощалась.       Весь оставшийся день, пока Юнги шёл домой, гулял в парке у дома и наслаждался крайними осенними более-менее тёплыми деньками, пока солнце на зашло за тёмные тучи, омега радовался жизни. Писательница зарядила его положительной энергией, от чего хотелось жить и радоваться каждому дню. Уже когда стемнело, Юнги пошёл домой, где ждал его друг. Рассказав Чимину о встрече, он продолжал радоваться, как ребёнок. Вечером сидя на кровати и поедая сладкий попкорн, обсуждая очередной триллер, что они решили посмотреть, телефон зазвонил. Юнги на мгновение даже замер, но потом, резко отвиснув, потянулся за звонившим аппаратом.       — Алло, малыш мой, — голос папы звучал из динамиков бодро. Родитель скучал по сыну, но старался лишний раз не беспокоить, и сейчас, звоня своему ребёнку, был рад услышать родной голос.       — Папа, привет, — отозвался радостно омега, всё так же пребывая в хорошем расположении духа.       Они обменялись любезностями, где Юнги немного пришлось приврать, потому что рассказывать настоящее положение дел по телефону было бы неправильным. Папа Юнги, Сокджин, звал сына на ужин в конце недели, где должна была собраться вся семья.       — А ещё у нас будет гость, я так рад, но это пока секрет, сам всё увидишь, я соскучился по тебе, ребёнок, так что никаких «нет» не принимается. Слышу ведь, как сразу поменялся твой голос. Бери Чимина и давай пулей к нам в субботу, вечером будем ждать. Люблю. Целую. Чао.

* * *

      — Перестань накручивать, — подбадривал друга Чимин.       Собравшись с самого утра, друзья взяли всё самое необходимое, потому что родители Юнги их точно не отпустили бы после ужина домой. Чимин даже чётко спародировал папу друга, сказав его голосом: «Дети, никаких поездок по ночам, выспитесь, я вас накормлю завтраком, и потом уже можете ехать, совсем ведь взрослыми стали, к родителям не ездите». Они посмеялись над этим и, когда сумки были собраны, вышли к машине. Путь был неблизким, родители Юнги давно не жили в пределах города, а предпочитали единение с природой в большом особняке. Любовь Сокджина — папы Юнги, — к греческим мотивам проявлялась буквально во всём: в оформлении сада, убранстве дома, одни колонны и статуи при входе в особняк чего стоили. Чимин всегда говорил, что Сокджин сам похож на греческого бога, вот и тянется к предкам, украшая всё в подобном стиле. Когда город оказался позади, Юнги заметно начал нервничать. Поедая третий французский круассан с заварным кремом подряд, он молчал, бездумно переключая музыку в плейлисте.       — А ты бы не переживал? Я заметно так уже набрал, и сейчас папа с порога всё заметит, и как я буду говорить ему? — с полными щеками ответил Юнги.       — Ты поправился, потому что постоянно ешь, — указал на четвёртый круассан в руке друга, который тот сразу вернул в упаковку, надув губы. — И перестань, никто ничего не заметит. Расскажешь ему, когда будешь готов, а я, если тебе потребуется, буду рядом и, если что, смогу защитить. Хотя не думаю, что Сокджин начнёт тебя пороть и ругаться, — Чимин усмехнулся, протянув руку, потрепав непослушную копну волос друга, которые значительно отросли, и Юнги начал их завязывать на затылке в небрежную кокурку.       — Ладно, ты прав. Давай просто немного отдохнём, — прикрыл довольно глаза Юнги.       — Ага, и поедим, твой папа божественно готовит, я уже сейчас чувствую, что он там стоит у плиты и творит свои шедевры.       Прекратив беседу, омеги прибавили громкость и просто направились в сторону особняка родителей Юнги, наслаждаясь местными красотами. На подъезде Юнги ещё раз устроил истерику и потребовал Чимина развернуть машину, но Пак снова убедил друга, что всё будет в порядке, и не повёлся на провокации, не повернул. Юнги надулся, больше не пытаясь просить друга, смиренно ехал в машине, стараясь совсем не думать. На въезде в дом, несмотря на позднюю осень, ещё доцветали поздние цветы в каменных вазонах, извилистые дорожки, ухоженный газон радовали глаз. На пороге их уже встречал Сокджин, одетый совсем по-домашнему в синий спортивный костюм, поверх которого был повязан фартук.       Родитель тут же подошёл к машине, на лице Юнги наконец-то расцвела счастливая улыбка, и, позабыв обо всём, он вышел из салона и побежал к Джину навстречу. Они долго обнимались, пока Чимин, отказавшись от помощи, доставал две небольших сумки. Его тоже заключили в объятия. Джин любил этого мальчишку, потому что Пак стал первым настоящим другом после Тэхёна для его необщительного сына и всегда оберегал, а так как родителей у Чимина уже давно не было, Сокджин был не против заменить ему их.       — Как я рад вам видеть обоих. Похудели-то как, совсем плохо питаетесь, — причитал Джин, рассматривая гостей. — Ничего-ничего, зимой мы с Намджуном планировали пожить в городе, буду чаще к вам приезжать и привозить вкусняшки.       — Папа, ну, хватит, — просил Юнги, смущаясь и радостно поглядывая на друга. Потому что Чимин оказался прав, Джин не заметил того, что омега поправился, как всегда, причитая и заводя шарманку о здоровом питании.       — Ничего не хватит, я там пироги поставил, сейчас быстренько устроитесь, примите с дороги душ и бегом вниз на кухню, буду поить вкусным чаем с пирогами, а то до ужина далеко, — подталкивал детей Джин в дом.       — Па, а где отец и Тэхён? — остановился Юнги у лестницы, ведущей наверх, где располагались спальни.       — Нам приедет с гостем ближе к вечеру, а сынок в спальне, ему что-то в последнее время нездоровится. Может, ты с ним поговоришь, а то я уже не знаю, как подступиться к нему, — сразу забеспокоился Джин и, хотя Чимин не просил, всё равно настоял, чтобы вещи им донесла прислуга. Что зря, что ли, они им деньги платили? Да и не следовало омегам тяжести таскать.       Сдавшись, омеги направились в спальню, которую они планировали разделить на двоих. Огромные кровати в доме родителей позволяли спать на них и вчетвером, а две маленькие омеги и вовсе могли потеряться среди перин и множества подушек. Быстро приняв душ и переодевшись, Юнги оставил Чимина отмокать в ванне, сам направился в комнату брата. Он ведь видел его последний раз несколько недель назад, и то случайно, когда они с Чимином посещали театр, а после ходили вместе в кафе. Юнги скучал, пусть этого и не говорил вслух. Пройдя вдоль коридора, омега остановился возле закрытых дверей в комнату Тэхёна и осторожно постучался, сразу получая разрешение зайти. В комнате оказалось темнее, чем в коридоре, потому что тяжёлые шторы были опущены, закрывая большие окна. В комнате был включен лишь один тусклый бра, который когда-то заменял Тэхёну ночник.       — Ви? — осторожно позвал брата Юнги, заходя полностью в комнату, прикрывая за собой дверь. Минутная тишина немного напугала омегу, но следом радостный визг, шуршание одеял, и Тэхён оказался совсем рядом, обнимая Юнги, прижимая его за шею к себе.       — Юнги-я, ты приехал.       Голос Тэхёна показался хрипловатым, будто он совсем недавно плакал навзрыд, но радостные интонации успокаивали Юнги, и он вжался в тело брата.       — Да, приехал, и папа с ходу собрался накормить, — засмеялся Юнги, чувствуя себя сейчас самым счастливым, потому он был дома, приехав с Чимином, среди самых дорогих для него людей, и даже та новость, которую он собирался сегодня озвучить, не казалась какой-то пугающей, потому что родные точно поймут и не осудят.       — Он, может, и практикует, — улыбнулся Тэхён, отпуская брата из крепких объятий.       — Чимин будет опять причитать, что ты ведьма и всё ещё самый стройный и красивый в мире омега, — так же радостно изобразил голос друга Юнги, но тут же взвизгнул, потому что Пак подкрался сзади и ущипнул омегу за задницу.       — И вовсе не похоже, у меня не такой писклявый голос, — завизжал на ухо Мина Чимин, пугая, а Тэхён зашёлся таким громким смехом, что сложился пополам.       — Вы, как всегда, очень громкие. Чего встали на пороге, прыгайте в кровать.       Расшторив окна и пустив солнечные лучи в спальню брата, Юнги сразу же заметил, что Тэхён, похоже, никого сюда не пускал. Об этом говорили разбросанные повсюду вещи, стоящие тут и там чашки и тарелки. Похоже, брат и правда плохо себя чувствовал, однако по нему сейчас не было заметно. Внешне Тэхён выглядел как обычно, разве что слегка покрасневшие глаза выдавали его состояние и говорили о том, что тот точно плакал. Юнги хотел бы узнать у него причину, но брат был из тех, что, если сам не расскажет, из него щипцами не вытянуть. Может, нужно было дать ему время, может, он ещё поведает ему причину своей печали, а сейчас им нужно побыть втроём и немного подурачиться.       Только времени им не дал Джин, который без стука ворвался в спальню, изрядно напугав омег, и, быстро всех вышвырнув на кухню, усадил за стол.       — Я, что, зря с самого утра у плиты стоял? — ставя на стол огромное блюдо с пирогами, от которых в воздух поднималась небольшая струйка пара и аромат свежей выпечки распространялся по всей кухне. — Налетайте, детки, сейчас я вам всем заварю фруктовый чай. Между прочим, по новому рецепту с мандаринками, — суетился Джин.       — Папа, может, тоже присядешь? — смеялся над Джином Юнги, взяв горячий пирог, не в силах удержаться, откусил, сразу же глубоко задышав, потому что тот оказался невыносимо горячим.       — Солнышко, осторожнее, обожжёшься ведь, — охнул Джин, а сидящие по левую сторону Чимин и Тэхён залились смехом, изображая Кима и его солнышко.       — Я ведь не посмотрю, что вы оба взрослые, и по попам надаю, — шикнул на них Джин, протягивая Юнги стакан с холодной водой.       — Да ладно тебе, па, — подперев рукой подбородок, усмехнулся Тэхён. — Юнги просто так сильно скучал по твоим пирожкам, что готов был залезть в духовку и начать поедать их прямо там. Посмотри только на эти румяные щёчки моего любимого братика. Он всегда любил покушать, — Тэхён ущипнул щёки Юнги, а тот на мгновение напрягся, но, мельком взглянув на отрицательно мотающего головой Чимина, расслабился и улыбнулся.       — Ну и пусть любит, ты вот совсем этого не ценишь, — почти как Юнги совсем недавно, Джин надул губы, ставя перед ребятами чашки и разливая чай.       Когда часть пирогов была съедена, а чай закончился и все чувствовали себя настоящими хомяками, Джин наконец успокоился и, сам насладившись поздним бранчем, ушёл готовить ужин, оставив мальчишек развлекаться. Само собой, папа Юнги отказался от какой-либо помощи, уверив, что сам справится, отправил всех отдыхать по своим комнатам, приводить себя в порядок и готовиться к ужину.       — Кстати, папа сказал, что у нас будет какой-то гость? — спросил Юнги, пока они поднимались. Тэхён на мгновение замер, а потом обернулся, показывая Мину вымученную улыбку.       — Да, отец настоял.       — А кто он?       — Мой альфа, — опустив глаза, тихо ответил брат.       — Твой альфа? — вклинился в разговор Чимин, как-то странно посмотрев на Тэхёна, получив в ответ совсем нечитаемый взгляд.       — Да, сегодня отец приедет вместе с ним. Они заключают какой-то контракт. Не знаю, что-то, связанное с бизнесом, а так как папа никогда не встречался с ним лично, то, после того как они приедут вместе, и успешное дело отметим, и с семьёй познакомимся, — изобразил голос Джина Тэхён.       — О, тогда папа будет требовать, чтобы мы выглядели с иголочки, а то опозоримся перед альфой старшенького, — продолжил изображать папу Юнги, а Чимин притих позади, всё так же разглядывая Тэхёна напротив себя, который пытался спрятать взгляд и поскорее уйти в комнату.       — Ладно, давайте немного отдохнём, уже четыре часа, думаю, через парочку Джин постучится в дверь с проверкой, нам надо быть готовыми, — усмехнулся Чимин и, обойдя Юнги, первым скрылся в спальне. Омега проводил его взглядом, вопросительно уставившись на Тэ, но тот лишь пожал плечами и направился к себе.

* * *

      Вечер приблизился незаметно. Юнги отчего-то нервничал, хотя решил отложить разговор о своём положении до завтра. Как и Чимин, который ходил слишком мрачным и молчаливым. Попросив друга о прогулке, омеги, собравшись, вышли во двор, бродя среди опавших кустов. Они оба молчали, думали о своём. Пройдя вглубь сада, где под кронами массивных вековых деревьев виднелась красивая, сделанная из резной древесины беседка, они спустились к берегу озера, что прилегал к территории особняка. Зайдя под крышу беседки, омеги сели на покрытые мягкими подушками скамейки.       — Чимин, что случилось? — несмело начал Юнги.       — Всё нормально, почему ты спрашиваешь? — получилось резче, чем хотел Чимин, от чего Юнги вздрогнул, и друг тут же придвинулся к нему и обнял. — Прости, я просто переживаю за вас. Ты дёргаешься из-за своего секрета перед родными, а Тэхён не выглядел счастливым, когда говорил о своём альфе.       — Чима, — позвал Юнги друга, утыкаясь в его грудь. — Тебе ведь нравится Тэхён? — Юнги обхватил Пака за талию, не позволяя отодвинуться, а тот не слишком и старался.       — Конечно, как может быть иначе, — усмехнулся Чимин, кладя руку на макушку Юнги.       — Я ведь не об этом совсем, — Юнги отодвинулся сам, заглядывая другу в глаза. — Я ведь помню, как однажды застал вас, ещё когда мы с тобой учились на первом курсе. Мне показалось, что…       — Это было по глупости, Юнги-я. Всё в прошлом, — улыбнулся Чимин, но Юнги почему-то знал, что друг врёт ему. Ведь Чимин никогда не встречался с альфами, да и вообще предпочитал одиночество, и только иногда Юнги, возвращаясь раньше с занятий, заставал брата в объятиях Пака. Он видел их несколько раз целующимися, а один раз голыми в постели, спустя несколько лет, когда они уже жили в квартире Юнги. Он встал рано и заглянул в комнату друга. Они там мирно спали, а Юнги слишком смутился, чтобы будить их. Только спустя несколько лет он признался Чимину в этом, тот лишь отмахнулся и сказал, что они просто выпили лишнего.       — Я просто хочу, чтобы все были счастливы, — снова уткнулся Юнги в грудь друга, а тот, протяжно выдохнув, провёл по его спине рукой.       — Так и будет.       И Юнги почему-то верил Чимину, он ведь всегда восхищался силе воли этого омеги. Пак мог дать сдачи любому альфе и отогнать обидчиков, даже если сам был хрупким омегой. Он умел быть сильным и всегда понимал его, как никто другой. Так, просидев какое-то время, до них донёсся звук открывающихся автоматически ворот, и оба омеги тут же встали.       — Кажется, нам пора? — Юнги ободряюще взглянул на друга и протянул руку, которую тот тут же принял, переплетая с пальцами своей.       Пока омеги шли обратно к дому неторопливым шагом по извилистым дорожкам сада, Намджун с альфой Тэхёна уже зашли в дом. Но чёрный порше, что стоял припаркованным рядом с его БМВ, вызвал неприятные чувства, от чего Юнги весь напрягся, отгоняя внутренние страхи и убеждая себя в том, что подобная машина была не только у одного человека. Чимин обратил внимание на напряжение друга, обнял его за плечи, подарив самую искреннюю улыбку, потянул в дом. Ведь на улице уже холодало, а Юнги было вредно переохлаждаться в его-то положении. Чимин открыл дверь, пропуская Мина вперёд, а омега поспешил зайти внутрь дома. Сразу стягивая пальто и переобувшись, запрыгивая в домашние тапочки, дождавшись Чимина, они прошли в гостиную, где уже горел камин, а у самого огня спиной к входящим стоял он. Юнги ещё не видел его лица, но земля из-под ног уже начала уходить. И, теряя сознание, рефлекторно хватаясь за стоящего рядом Чимина, Юнги, будто в замедленной съёмке, успел встретиться с бездной чёрных глаз, хозяин которых обернулся на шум, срываясь с места в их сторону. И только испуганный крик Чимина изрядно напугал, пока Юнги погружался в темноту, чувствуя совсем рядом знакомый аромат крепкого дистиллята.