Пушистый лекарь

— Гави? Все ещё тошнит? Его за плечо дёргает Педри. Он присаживается на корточки перед ним и проверяет пульс на запястье. Гавира нехотя отрывает глаза и хмурится. Во рту и носу неприятно горит и он с трудом сглатывает комок. — Таблетки не действуют. Живот на эти слова отреагировал красноречиво и звук урчания большее заставил парня согнуться. — Чем же ты так отравился? Одно же ели… Педри поджимает губы и оглядывает бледное лицо парня перед собой. При этом же кожа горит так, что можно было жарить яичницу. — Я хочу умереть в спокойствии. Дай мне умереть в тишине. Парень дышал через раз, держась за живот. От вызова скорой и предложенной оперативной им помощи он самоотверженно отказался. Педри хотелось бы его ударить и самому вызвать, не смотря на протесты, но Гави смотрел так жалобно, что палец лишь заблокировал телефон. — Ты действительно будешь медленно умирать, если не согласишься на скорую. Или давай я отвезу. Тебе лишь промою желудок! Парень на диване вновь устало застонал и поднял убитый взгляд на Педри: — Я после операции, даже ногой не пойду в больницу, кроме как к нашим медикам. — Давай я тогда попрошу кого-нибудь из них приехать. Позыв тошноты снова заставил его позорно издавать не очень то приятные звуки. Гави стер рукой оставшиеся после приступа слезы на ресницах и тихо выдал: — Я не хочу чтобы кто-нибудь мне сейчас помогал. Это всего лишь отравление! Тем более сегодня многие на вечеринках! — Ты не выносим. У тебя температура, а ещё желудок хочет наружу выйти! Я сам звоню врачам Педри опять тянется к телефону, но Гави находит в себе силы дрожащими руками вырвать гаджет. — Таблетки подействуют. Я же сказал, что это не смертельно. — Ты только что хотел… — Педри, твои нравоучения действуют на меня хуже отравления. Лучше бы ты был как кот, который ты просто молча лежал там, где болит. Гави слабо поворачивается на другой бок и прикрывает глаза. Старший испанец чувствует, как у него дёргается глаз. Он старался спокойно выдохнуть и все же поднимается на ноги. — Ты ведёшь себя как подросток в период пубертата. Не выносимый. Он накрывает парня пледом и трет глаза пальцами. Испанец уходит на кухню, раздумывая все же вызвать кого-нибудь из врачей. Этому вредному вчерашнему подростку надо просто промыть желудок. А он… Он вздохнул, открывая холодильник. Если он вызовет хоть кто-нибудь, его запишу в черный список и признают врагом номером один. Вот и угораздило же. Педри приносит бутылку холодной воды и наблюдает, как Гави, свернувшись в позу кренделя, поджав между ног плед, беспокойно спит, нахмурившись. Он весь блестит из-за пота и старший бьёт себя по лбу, недодумывшись дать жаропонижающее. Сам Гавира разлепил глаза, по ощущениям, через вечность. В доме уже было темно, а за окнами во всю горели звёзды. Он нахмурился: желудок горел, голова нещадно гудела. Глаза зацепились за бутылку на столике и тачку таблеток. Руку отказывались слушать и парень с трудом дотянулся до нужного. Прочитать сейчас название на коробке было великим трудом, поэтому доверившись своим инстинктам и логике, что раз они лежат тут, значит надо, он запил таблетку водой. Крышка словно припаянная и пришлось открывать зубами. Расслабленно выдохнув, он все же слиться нормально открыть глаза. В доме стола тишина и очень много сил уходит чтобы подать голос: — Педри?! В горле словно прошлись наждачной бумагой. Он опять отпивает из бутылку и с усилием садится на диван. В голове сразу забили мелки молотки и Гави запрокинул голову на спинку. Может Педри просто спит уже наверху, а Гави не захотел тревожить? Обычно, если кто из них засыпает на диване, то решается просто не будить. Но в доме стоит через чур давящая тишина, и это настораживает. Хочется опять закрыть глаза. Надо дождаться, когда полегчает, хотя бы спада температуры. Все его одежда мокрая из-за пота и он тянет прилипшую к спине футболку. Чуть прохладный воздух приятно окутывает горячую кожу и парень довольно вздыхает. Неожиданно его лица в темноте касается что-то очень мягкое и гибкое. Оно оглаживает его нос, а потом исчезает. Гави тут же распахивает глаза и поворачивает голову. В темноте на него смотрели пара горячих карамелью глаз, с до боли знакомым прищуром. Черный кот сидел рядом с его головой и своим наглым хвостом касался лица и шеи. — Какого черта ты тут делаешь? Как ты попал в дом? Испанец хмурится и рассматривает незнакомого кота. Он был обычным, за исключением его очень красивых глаз. Гави такие глаза видел только у Педри. Черная шерсть была гладкая, а хвост словно лиана, жил своей жизнью. Гави с трудом встал с дивана и тут же скрючился: желудок словно прожгли. Он опять упал на место и страдальчески простонал. Его не званный гость опять огладил его лицо хвостом, а потом спрыгнул рядом со спинки. Животное, словно она ничего не весит, нырнула под его руку и красноречиво показала, что надо погладить. Гави на автомате почесал в районе беспокойно хвоста, при этом пережидая приступ боли в желудке. Кот громко заурчал и выгнулся под руками человека. Он ластится к бокам и животу, настырно прося ласки. — Пожалуйста, дружище, я не могу сейчас… Гави лег на спину и подогнул колени. Начинало мелко трясти, и он наделялся, что так выходит температура. Кот бестактно запрыгнул на грудь. У Гави не было уже просто не было сил его прогнать и он просто прикрыл устало глаза. Животное потопталось на месте, раскинув в своей пушистой голове что-то, все же спустилось на живот. Гави хотел перевернуть на бок и скинуть его, но в тот момент, когда пушистый комок улёгся на место и опять заурчал, желудок начало медленно отпускать. Постепенно боли и спазмы начали сходить на нет, и Гави смог выдохнуть с облегчением. Голова разом стала пустой и лёгкой, а глаза закрылись в усталой неге. Мелкая дрожь перестала бить тело и Гави смог опять заснуть. Перед этим он положил руку на пушистую спину кота и благодарно погладил по ней. Проснулся в следующий раз он утром, когда солнце уже встало, но видимо ещё достаточно рано, чтобы шум улиц начал набирать обороты. Он открыл глаза и с облегчением понял: его отпустило. Желудок болел, но совсем чуть-чуть, а голова и вовсе прошла. Гави удовлетворённо выдохнул и перевернулся на другой бок. Чужая рука на талии помешала ему это сделать быстро. За спиной оказался спящий Педри, прижавший его к себе. Гави нахмурился и оглядел парня. Тот мерно дышал и такое чувство, будто все это время ночи был тут. Гави заворочался и попался оглядеться вокруг в поисках пушистого незнакомца. Педри на это недовольно выдохнул и открыл глаза: — Эй… Ты как? Болит что-нибудь? — Уже нет. А ты пришел уже ко мне под утро? Ночью я просыпался, и тебя не было. Педри потянулся и тут же нахмурился. Он придвинул парня ближе к себе и губами проверил температуру на лбу: — Я всю ночь с тобой был тут. Я пытался тебе сбить температуру, а когда тебе стало немного легче, лег спать рядом. Гави выдохнул от прикосновения к шеи, но все равно нахмурился: — Всю ночь? А кот? В дом ночью залез кот и тут был. Педри приподнял брови и отстранился от младшего испанца: — Кот? У нас все двери и окна были закрыты. Он не мог пробраться сюда. Испанец опять потягивается и приподнимается на локтях. Гави сморит на него в недоумении, а потом ловит это взгляд. Парень всегда говорил старшему до смешного простой комплимент: про его красивые карие глаза. Что он узнает эти глаза в любой момент. Ночью он видел эти глаза, но в другом образе. Пока Педри опять давал ему таблетки, Гави рассуждал, что температура и слабость настолько его вчера измучили, что он впервые в жизни увидел галлюцинации. — Я всю ночь тебе мочил платок холодной водой. У тебя очень сильно держалась температура. Но я смог ее все же сбить. Пальцы, которые постоянно нервно и бесстыже трогали младшего опять пробегаются по его лицу и оглаживаю по щекам, смахивая волосы с глаз. Гави сглотнул и благодарно зарылся руками в короткий ёжик волос Педри. Они на ощупь были как гладкая шерсть.