Шут поневоле

Сцена 1, Часть I. Пробуждение в незнакомом мире Макс открыл глаза и попытался сфокусироваться на окружающем. В голове было как будто ватное ощущение, будто его засунули в мешок и пару раз ударили об стену. Он потёр лицо, откуда-то отгоняя зудящее ощущение — словно что-то мелкое, колючее кусало его. Повернувшись на бок, он обнаружил, что лежит на жёсткой, словно камень, подстилке. Солома под ним скрипела и кололась, выползая на деревянный пол, который выглядел таким древним, что могло показаться, будто он и сам вот-вот рассыплется под тяжестью лет. "Где это я?" — с трудом выговорил он, пытаясь сесть и одновременно отгоняя от себя нахлынувшую странную дремоту. В голове звенел вопрос: "Как я здесь оказался?" В памяти пробегали смутные обрывки сна, но никаких ответов они не давали. Вместо этого перед глазами плыли образы прошлого: его старая квартира, белый диван, зеркальный столик — его жизнь, оставленная позади. А здесь… Рассмотрев комнату, Макс прищурился, пытаясь понять, в какой странный, а скорее, старинный антураж он попал. Комната была небольшой, с неровными стенами из грубо обработанного камня, что как будто кричали, что это старинное и давно позабытое место. Свет в помещение попад Макс снова огляделся, окончательно осознавая, что оказался в странном, почти средневековом антураже, откуда как будто вовсе некуда было бежать. Комната была небольшой и совсем не похожей на те, что он когда-то привык считать даже минимально удобными. Грубо обтёсанные камни, уложенные в стены, казались хрупкими, местами обросшими мхом, да ещё и покрытыми пылью. И, словно в насмешку, над его головой, покачиваясь в тусклом свете, виднелась маленькая масляная лампа, цепляясь за деревянную балку на потемневшем потолке. Кровати, как он осознал с запозданием, тут не было вовсе. Её заменял жёсткий соломенный матрас, утрамбованный так, что теперь казался настоящим камнем. Его покрывала тонкая и потрёпанная ткань, местами потемневшая и разорванная. Макс морщился, чувствуя, как блохи бегают по телу, кусаясь и не давая забыться на секунду. Рядом с матрасом, вдоль стены, стоял небольшой деревянный сундук. Он выглядел простым, но крепким, хоть и потрёпанным временем, и, к удивлению Макса, оказался запертым на грубый железный замок. Видимо, хранил он нечто действительно ценное, а может, просто служил старому обитателю этой комнаты местом для одежды и каких-то жалких пожитков. Спустя мгновение, Макс заметил небольшой столик и пару грубоватых, но крепких стульев. На столе, прикрытая тряпицей, стояла деревянная миска с водой. Края миски были стёртыми, а внутри виднелись разводы, будто её сотни раз мыли и использовали вновь. Кругом было пусто, если не считать пару потрёпанных, но чистых деревянных ложек и старую глиняную кружку с трещинами. "И что теперь?" — с отчаянием подумал Макс. Он долго разглядывал своё новое жилище, чувствуя, как отчаяние сменяется настойчивым желанием понять, что же произошло. Окно в стене, всего в ладонь шириной, было открытым, и снаружи дул лёгкий ветерок, доносящий до него слабые звуки. Подошёл, присев на колени и глядя вниз, он заметил, что его комната находилась довольно высоко. Внизу виднелись дворы, где бегали простолюдины, кто-то таскал воду, а из-за стены слышался звон железа — должно быть, кузнецы или стража. Это напомнило Максу кадры из фильмов о средневековье: грязные улочки, повозки с сеном, кричащие торговцы и городская стража. Он уже хотел отойти от окна, когда заметил маленький узелок в углу на полу — с виду совсем обычный. Открыв его, Макс нашёл россыпь мелких осколков стекла. Осколки выглядели аккуратно сложенными, будто их давно не трогали. В голове всплыло: "Зеркало… Только такое разбитое, несуразное… Значит, и на зеркало тут нельзя было надеяться?" Пробежав пальцем по одному из осколков, он всё же заметил своё отражение. Глаза, на вид уставшие и чуть впалые, рыжие волосы, топорщащиеся в разные стороны и выглядящие так, словно их стригли раза два за жизнь. На щеках виднелись какие-то пятна — то ли плохо вымытый румянец, то ли следы свеклы, которой, возможно, натирали лицо. Шутовская шапка с тремя длинными кончиками, к каждому из которых был привязан крохотный колокольчик, по-прежнему сидела на его голове. Прикоснувшись к ней, Макс покачал головой, не веря, что это — теперь его образ, а он сам — персонаж с другого конца времён. Прежде чем он успел обдумать, что это всё значит, дверь его комнаты со скрипом распахнулась, и на пороге появился мужчина. Он был высок и крепок, одет в добротную рубаху тёмно-зелёного цвета, с воротником, белым и накрахмаленным. Взгляд его был грубым и уверенным, будто бы этот человек привык раздавать приказы и не терпел возражений. Слуга (с вызовом, почти пренебрежительно) Чего уставился, Гарри? Король тебя дожидается. Топай, да пошевеливайся, чтоб тебе! Опять валялся всю ночь? Макс вздрогнул, но не успел ответить — мужчина шагнул ближе, грубо дёрнув его за локоть и слегка толкнув к выходу. Макс/Гарри (попробовав сдержать недовольство) Полегче… я ведь всё-таки человек! Слуга только фыркнул, не скрывая пренебрежения: Слуга Ха, какой нежный! Будто ты не шут, а барон какой. Давай, топай быстрее, развлеки короля — ему сегодня как раз чего-то не хватает. Подтолкнутый к выходу, Макс почувствовал себя будто вещью, а не человеком, да ещё и весьма раздражительной вещью, которой явно не стоит быть, если хочется остаться целым. Проходя мимо слуги, он, всё же не удержавшись, скривился, но решил сохранить ироничную мину, что и слуга заметил. Слуга (с издевкой) Ты чё, Гарри? Думаешь, тебе тут поклоняться начнут? Твоя работа — насмешки, понял? Макс не ответил, решив, что пока лучше сохранить спокойствие. Пересекая коридор, он с любопытством оглядывал окружающее пространство. Замок, каким он успел его рассмотреть, выглядел величественно, но мрачно: стены, укреплённые толстыми каменными блоками, освещались редкими факелами, которые отбрасывали пляшущие тени по коридорам. Проходя мимо слуг, занятых уборкой и прочими делами, Макс заметил, что его никто особо не удостаивал вниманием — словно он действительно не человек, а предмет мебели, пусть и в шутовском наряде. Его одежда, как он теперь мог заметить, тоже вызывала смесь смеха и презрения у окружающих. Лохмотья, состряпанные из множества разноцветных лоскутов, создавали вид аляповатый и, в то же время, забавный. Лоскуты были пришиты грубо и кое-где порваны, но множество слоёв, должно быть, помогали не замёрзнуть и, возможно, смягчали удары — особенно те, что время от времени доставались такому человеку, как он. По пути к тронному залу он почувствовал на себе не один оценивающий взгляд. Прислужники и стража, одетые в более строгие, но добротные одежды, тёмные тона и чисто белые воротники, бросали в его сторону насмешливые взгляды. Макс уловил, как одна из горничных, недалеко от него, что-то шепнула соседке, а та усмехнулась, явно не скрывая насмешки. Ещё немного, и он бы не выдержал, сказав что-то едкое, но инстинкт самосохранения взял верх. Когда он вошёл в большой холл, коридор стал светлее, а запахи пряных трав и чистоты стали сильнее, контрастируя с затхлым воздухом каморки. Макс увидел несколько слуг, которые несли подносы с кувшинами и чашами для вина, и следовал за ними. Перед входом в зал его встретил ещё один слуга, этот, судя по всему, был старшим и с чуть менее презрительным выражением на лице. Старший слуга Королю не терпится видеть тебя, Гарри. Будешь сидеть рядом и развлекать гостей. Старайся поинтересней, но без глупостей. Понял? Макс кивнул, решив не связываться с человеком, явно выше стоящим в иерархии слуг. Но в глубине души всё ещё бурлило недовольство, ощущение, что его лишили даже права говорить, что угодно. Макс шёл по замку, в котором изумляло всё: и неприветливые лица слуг, и скудное освещение, и тяжёлый запах дыма. За каждым поворотом коридора ощущалась мрачная, почти угнетающая атмосфера. Его вели по извилистым проходам, вдоль которых висели факелы, отбрасывавшие тусклый свет на высокие каменные своды, и казалось, что, попади он сюда случайно, не выбрался бы отсюда сам. Вскоре коридор закончился, и слуга, указав жестом на массивные резные двери, оставил его на пороге, не скрывая презрительной ухмылки. Макс не мог отделаться от мысли, что здесь, в этом новом мире, его воспринимают как нечто меньшее, чем человека. Даже слуга, мелькнувший в дверях, смотрел на него, как на дурачка, роль которого — лишь смешить других, но не более. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. В голове всё ещё крутились насмешливые взгляды и шёпот. "Чего я добился здесь? Меня просто втолкнули в какую-то пародию на жизнь", — с горечью подумал он. И всё же, в Максе взыграла его старая натура: если это место — испытание, значит, он пройдёт его так, чтобы никто не смог сказать, что шут ничего не стоит. Собравшись с духом, он шагнул вперёд. Скрестив руки на груди и стараясь выглядеть как можно увереннее, Макс вошёл в тронный зал. Первое, что он увидел — высокий сводчатый потолок с огромными, резными канделябрами. Глядя на мерцающий свет от множества свечей, Макс наконец ощутил, что этот зал действительно не просто комната, а место, где сосредоточено всё влияние и богатство этого странного мира. В центре зала возвышался трон. На нём, чуть наклонившись вперёд и подперев голову рукой, сидел молодой король в богатом камзоле, глядя на Макса скучающим взглядом. Вид у короля был утомлённый, и лицо его выражало смесь скуки и досады. Рядом с королём собралась группа важных придворных, аристократов в тёмных одеждах. Они были поглощены обсуждением каких-то «житейских проблем», но Макс уловил: то, что король называл «житейским», по факту было вопросом территорий и распределения власти — тема, которой эти люди, видимо, посвящали немалую часть своих встреч. Макс застыл, не зная, как себя повести. Что, в самом деле, он может сделать в таком собрании? Но его смятение, видимо, развлекло короля — тот приподнял бровь, сделав приглашающий жест рукой. Король Даниэль (с едва заметной насмешкой) Ну что же ты, Гарри, застыл как истукан? Давай-ка сюда! Время не ждёт, а нам тут не помешает развлечение. Попробуй развеселить нас, пока каждый из этих мудрецов ломает голову над пустыми землями. Вызов, скрытый в словах, словно подбодрил Макса. Он приосанился, вспомнив своё прежнее умение ловко преподнести любую мысль, и решил испытать себя в роли, которая, казалось, теперь была его единственной возможностью что-то значить. Приближаясь к трону, он уже успел придумать пару шуток, бросив взгляд на одного из старейших советников, словно тот был первой жертвой, к которой он прицелился. Когда Макс наконец отыграл первую шутку и заставил короля улыбнуться, а затем и всех собравшихся, он понял, что начинает вживаться в эту странную, абсурдную роль. Ему казалось, что роль шута даёт ему не только свободу весело отвечать и шутить, но и редкий шанс сказать то, что придворные, быть может, боялись обсуждать всерьёз. Король, глядя на Макса с насмешкой и с неприкрытым любопытством, слегка расслабился, и даже придворные, что сперва смотрели на него как на безумца, начали улыбаться. Понемногу обстановка в зале смягчилась, а лица собравшихся избавились от напряжённой маски. Королевская трапеза началась, и столы, доверху заставленные блюдами, ломились от изобилия: жареное мясо, тушёные овощи, хлеб, сыр, фрукты — и кубки, вино в которых, казалось, переливалось янтарём. С каждым новым кувшином вина и румяными кусками мяса, появлявшимися на столе, придворные становились всё расслабленнее. Королевская трапеза продолжалась, и с каждым новым кувшином вина придворные заметно расслаблялись, как будто забывая о своих «житейских проблемах». Речи стали громче, а взгляды, брошенные на Макса, уже не содержали того презрения, которое он заметил поначалу. Напротив, некоторые смотрели с улыбками и даже — неужели это возможно? — с лёгким уважением. Король Даниэль, явно оживившийся после весёлой выходки Макса, посматривал на него с интересом, которого, вероятно, давно не испытывал к шутам. Теперь этот король выглядел не просто бледным юнцом, а человеком, искренне желавшим хоть ненадолго забыть о тяжести короны. Король Даниэль (положив руку на подлокотник трона, с усмешкой) Гарри, а ты оказывается не так прост, как я думал. Видно, не только смешить тебя бог научил. Так что скажешь? Справедлив ли наш закон, о котором эти господа толкуют больше часа? Макс задержал дыхание, прокручивая слова в голове. Понимая, что шуты редко высказываются серьёзно, он выбрал иной подход. Достав небольшой кусок сыра, лежащего перед ним, он поднёс его к королю на вытянутой ладони, наклонив голову с иронией. Макс/Гарри (изогнувшись в клоунской позе) Вот, Ваше Величество, кусочек сыра — как праведный закон: мал да полезен. Только стоит его надкусить — так и унесёт из рук тот, кто подальше сидит! Король не удержался и фыркнул. Вельможи, поняв аллегорию, переглянулись, явно не ожидая такой дерзости от шута. Один из старейшин, лорд Тарак, нахмурился и, шепнув что-то сидящему рядом соседу, указал пальцем на Макса. Лорд Тарак (сухо) Смотри-ка, наш Гарри стал слишком остёр на язык. А не забываешь ли ты, что шуту не дано рассуждать о законе? Макс бросил взгляд на лорда, заметив, как тот прищурился с явным неудовольствием. Лорд Тарак, судя по виду, был человеком консервативным, с суровым лицом и крепкой фигурой. Макс решил, что в его положении открытые насмешки не лучшая идея, и отвечать резкостью не стал. Вместо этого, он сложил руки на груди и немного поклонился. Макс/Гарри (мягко) О, милорд, я всего лишь шут, и речи мои — это ветер, слова никуда не ведущие. Но разве я могу молчать, когда в зале звучат такие возвышенные идеи? Я ведь, как говорят, человек простой, ума лишённый, а потому и слова мои также пусты. Тарак только хмыкнул, но король вновь усмехнулся, видя, как Макс искусно маневрирует в ответах. Очевидно, этот новый шут его развлекал куда больше других. Тем временем в зал внесли блюда: запечённые поросята, всевозможные пироги, дичь, жареная с душистыми травами. Столы были украшены до краёв, и запах еды мешался с ароматами вина, льющегося рекой. Макс сидел рядом с королём и иногда вставлял колкие замечания по поводу каждого нового блюда. Подали копчёную рыбу, которая выглядела слегка пересушенной. Макс, выждав, пока все уткнулись в еду, осторожно поднял кусок на вилке, поднёс его к лицу, как будто оценивая произведение искусства, и тихо пробормотал так, чтобы слышал лишь король и ближайшие придворные. Макс/Гарри Великая рыба! Глядите, милорды, ей подвластны не только моря, но и безграничные просторы кухни нашего повара. Лишь попав в печь, она уже пересекла земные пределы… Макс ещё только собирался сделать следующую шутку, как юный король, хохоча от его предыдущих слов, вдруг обхватил его за плечо и притянул поближе, будто для того, чтобы его новый шут не мог сбежать. Король Даниэль (посмеиваясь) Гарри, а ты, вижу, у нас мастак на слово! Слушай, а если бы тебе пришлось вместо этой рыбы рассуждать о… моих советниках, ты бы что сказал? Макс попытался принять достойный вид, но король мягко подтолкнул его на колени рядом с собой. Он вскочил, почувствовав, как молодой правитель с дружеской насмешкой прижался ему к плечу, и уже было начал говорить. Макс/Гарри (косится на советников) Ваше Величество, мне, как простому шуту, ли рассуждать о столь мудрых мужах? Вот вы, наверное, заметили — чем важнее слова, тем меньше от них пользы. Советники, что сидели вдоль стола, зашумели, выражая недовольство. Взгляды их, полные осуждения и раздражения, полетели на шута, и это, похоже, только больше веселило короля. В этот момент на столе перед королём приземлилось огромное блюдо с запечённой свиной ногой, покрытой румяной корочкой и источающей дивный аромат. Король жадно принюхался, отрезал от ножки жирный кусок, но вдруг, с каким-то детским энтузиазмом, ткнул оставшейся частью в сторону Макса. Король Даниэль (с ехидной улыбкой) На, Гарри! За то, что говоришь честно! А кусни хорошенько, чтобы сало аж хрустнуло. Пущай знают: кто меня веселит, тот и сытым остаётся. Макс опешил, но понял, что отказ неуместен. Он осторожно принял подачу, схватив свиную ножку обеими руками. Лицо его сохранило серьёзность, как будто это был дар необычайной важности. Слегка склонившись в знак благодарности, он откусил от ножки, сочащейся жиром, и моментально привлёк взгляды придворных. Макс/Гарри (с наигранной торжественностью) Ах, как любезен дар короля! Сладок и сытен, да так, что прощение мне — за все мои глупости! Король рассмеялся, и, пока Макс жевал мясо, похлопал его по спине, немного, правда, переборщив — Макс закашлялся и едва не выронил драгоценную ножку, чем вызвал ещё больше смеха среди придворных. Макс кашлял, король смеялся, а советники продолжали шептаться между собой, глядя на этого необычного шута, с которым явно был согласен сам король. Наконец, когда смех улёгся, Макс, вытерев рот рукавом, вернул серьёзное выражение лица и, с поклоном, сел прямо у ног короля, задумчиво поглядывая на гостей, словно ищя новую жертву для шуток. Только он решил подколоть одного из рыцарей, как король резко шлёпнул его по макушке, причём так, что шапка с бубенцами едва не слетела. Король Даниэль (строго, но весело) Не наглей, Гарри! Лишь то, что ты смешон, спасает тебя от гнева этих людей! Макс потер макушку, изображая вселенское огорчение, и уселся у ног короля, бросая насмешливый взгляд на очередного вельможу.