Какой к чёрту оборотень?!

Юджи превратился обратно в человека ещё на полпути до дома. Его голова была забита неприятными мыслями. Что будет дальше? Как себя вести с Мегуми? Вдруг он всё расскажет? Он не заметил как почти дошёл до места, которое называл домом. Когда Юджи вернулся домой, время было уже совсем позднее. На пороге дома стояла его мать, уперев руки в боки. Взгляд её был пронзительный, полный недовольства. Она было открыла рот, чтобы начать его отчитывать, но резко нахмурилась. Между её бровей залегла морщинка. — Юджи? Что произошло? Ты в порядке? – её голос немного дрожал. У Итадори младшего не хватало сил смотреть на маму, сейчас он старался сдержать горькие слезы. — Да, я в порядке – он закусывал губу, чтобы не рассказать произошедшее. Конечно, он любил маму, но они не были насколько близки, чтобы Юджи рассказал ей всё. — Я хочу пойти спать. Пожалуйста, не буди меня завтра в школу. Каору с болью посмотрела на своего сына, спокойно выдохнула и качнула головой в знак согласия : — Хорошо. На этом они закончили, решили разойтись каждый по своей комнате. Итадори упал на кровать прям в той же одежде, в которой ходил на улице. Он не умылся, не почистил зубы, просто завалился на кровать в надежде забыться во сне. Сон не пришёл так быстро, как хотелось. Юджи ворочался с боку на бок, зажмуривал глаза, накрывался с головой, но мысли всё равно тянулись к одному — к Мегуми. Его взгляд, его жест "замка на губах" перед тем, как скрыться в доме. Юджи сжал кулаки. С одной стороны, облегчение — Фушигуро явно не собирался никому рассказывать. Но с другой… теперь между ними стояла правда, которую невозможно развидеть. Следующее утро он всё равно проспал. На уроки не пошёл. И на следующий день — тоже. Телефон вибрировал от сообщений Нобары и классного руководителя, но Юджи лишь отмахивался. Он придумал отговорку: "болею". Врать было мерзко, но ещё страшнее было снова увидеть Мегуми. Он уже почти убедил себя, что всё уляжется само собой… пока не раздался осторожный стук в дверь. Юджи замер. А потом в коридоре раздался знакомый спокойный голос: — Итадори, это Фушигуро. Сердце уходит в пятки. Откуда Фушигуро знает, где он живёт?! Юджи резко подскакивает с кровати. Ему страшно увидеть Мегуми снова, но нет другого варианта. Фушигуро навряд ли просто так уйдёт. Да и поговорить нужно о том моменте. Слегка пригладив светлые пряди, Юджи идёт открывать дверь своему однокласснику. Ему безумно страшно видеть его сейчас, но еще страшнее, что он мог проговориться кому-то. Нет. Мегуми не такой. Откуда ты знаешь, какой он, Юджи. Вы ведь даже не общались, если не брать вчерашний день в счёт – противно шепчет ему внутренний голос, нагоняя большую панику. Юджи медленно повернул ручку и открыл дверь. На пороге стоял Мегуми — такой же спокойный, как и всегда. Его взгляд скользнул по Юджи, задержался на усталых глазах, взъерошенных волосах, и чуть дрогнул, словно он что-то понял. — Ты выглядишь… неважно, — тихо сказал он. — Спасибо, я и сам в курсе, — пробурчал Итадори, стараясь улыбнуться, но получилось только жалкое подобие ухмылки. Несколько секунд они просто молчали. Мегуми не спешил уходить. В руках у него был небольшой пакет — запах выдал что-то домашнее, скорее всего, еда. — Классный руководитель сказал, что ты заболел. Нобара хотела прийти тоже, но я убедил её, что справлюсь сам, — добавил Фушигуро и протянул пакет. — Это от моей мамы. Юджи растерянно взял свёрток. Его пальцы слегка дрожали, и он отчаянно надеялся, что Мегуми этого не заметит. — Спасибо… но ты зря пришёл. Со мной всё в порядке, — голос предательски дрогнул, и он тут же отвернулся. — В порядке? — Мегуми сделал шаг ближе, не отрывая взгляда. — После того, что я видел вчера? Юджи замер. Внутри всё сжалось, будто его поймали за чем-то постыдным. — Я… — слова застряли в горле. Он сжал пакет так сильно, что полиэтилен жалобно заскрипел. — Я оборотень… Тишина. Только тиканье часов где-то в глубине дома. Мегуми моргнул, нахмурился, но голос его был спокоен, почти холоден: — Какой к чёрту оборотень?.. Я думал, их не существует. — Ну, сюрприз, — горько усмехнулся Юджи, но тут же сбился, чувствуя, как подступает ком в горле. — Вот поэтому я и не хотел, чтобы кто-то узнал. Теперь ты всё знаешь. Можешь… рассказать остальным, если хочешь. Фушигуро молча смотрел на него, и в его взгляде не было ни осуждения, ни страха. Только задумчивость и что-то ещё, что Юджи боялся угадать. — Ты правда думаешь, что я стану болтать о таком? — тихо спросил он. — Я...я не знаю – Юджи устало прикрывает глаза. Ему одновременно хочется и не хочется поговорить с Мегуми. Рассказать всё и объяснить, решить эту проблему вместе. — Тогда знай, я никогда и никому не расскажу чужой секрет, без согласия этого человека. – Фушигуро выглядит серьёзно, даже слишком. Этот парень всегда так выглядит, но сейчас это ощущается немного по другому. Итадори закусывает губу, кивает головой и спрашивает : — Не хочешь зайти? — Если ты не против. Вместо слов Итадори отодвигается в сторону, пропуская Мегуми в дом. Они проходят в комнату молча, однако стоит двери в комнату закрыться, как Юджи не выдерживает и спрашивает : — Что ты думаешь обо всем этом? Мегуми предельно быстро осматривает его комнату и негромко отвечает. — О чём именно? О твоей комнате – он приподнимает тонкую бровь вверх, следом же усмехается — Или же об этой ситуации? — Ситуация – Итадори садится на кровать, Мегуми продолжает стоять посередине комнаты. — А что мне о ней думать? По началу я подумал, что мне показалось, но стоило тебе оглянуться, как я понял, что всё правильно. Сейчас ты подтвердил, что то действительно был ты, но я не думал, что ты оборотень. – теперь он тоже сел, српрекасаясь своим коленом с коленом Юджи — Я вообще не думал, что такое существует в реальной жизни. У меня в голове куча вопрос, которые так и хочется задать, но я не могу. Это будет слишком для тебя, а я не хочу давить. Юджи сжал кулаки, уставился в пол. — Ты не понимаешь, Мегуми. Это… это не то, чем можно гордиться. Я не какой-то герой из сказки. Я — чудовище. — Перестань, — спокойно перебил его Фушигуро. — Чудовище — это тот, кто осознанно причиняет боль другим. Ты же… — он чуть задержался, подбирая слова, — ты всё тот же Итадори, которого я знал. Просто с тайной. Юджи вскинул глаза. В груди что-то болезненно дёрнулось. — Ты так легко об этом говоришь… — он горько усмехнулся. — А если бы я однажды не смог сдержаться? Если бы навредил тебе? Нобаре? Любому в школе? Мегуми чуть наклонил голову, всматриваясь в него. — Тогда моя задача — сделать так, чтобы ты не оказался в этой ситуации. — Его голос звучал так же уверенно, как всегда, но в глазах мелькнула мягкость. — Ты не один, Юджи. Итадори замер, пытаясь переварить эти слова. Внутри всё перемешалось: страх, облегчение, желание разрыдаться прямо сейчас и… странное, тёплое чувство, от которого только сильнее перехватывало дыхание. — Ты… — голос дрогнул, и он отвернулся, — ты правда так думаешь? — Если бы не думал, я бы не пришёл сюда, — просто ответил Фушигуро. Они снова замолчали. В комнате повисла тишина, в которой слишком громко слышалось собственное сердце. Юджи вдруг понял, что колено Мегуми всё ещё касается его колена — и от этого простого контакта по коже будто пробежал ток. Юджи резко отдёрнул взгляд, но отодвигаться не стал. Будто боялся, что если нарушит эту точку соприкосновения, то всё рассыплется. — Знаешь, — начал он тихо, сдавленно, — я всё это время думал, что если кто-то узнает… то отвернётся. Решит, что я опасен. Что я… больше не человек. Мегуми чуть нахмурился. Его плечи расслабленно опустились, голос звучал твёрдо: — Ты человек. И никакая твоя тайна этого не изменит. Эти слова больно и одновременно приятно ударили по Итадори. Он прикрыл глаза, сдерживая дрожь. Горло пересохло, но он всё же выдавил: — А если я сам перестану верить в это?.. Фушигуро посмотрел на него пристально, будто пытаясь заглянуть глубже, чем стоило. Потом медленно протянул руку и положил ладонь на сжатый кулак Юджи. — Тогда я буду верить за тебя. Пока ты снова не сможешь сам. Юджи вскинул глаза. Внутри него поднялась волна — тепла, страха, благодарности, чего-то слишком большого. Хотелось что-то сказать, но слова застряли. — Мегуми… — только и смог выдохнуть он. Фушигуро отвёл взгляд, убирая руку, словно понял, что зашёл слишком далеко. Его голос вернулся к привычной сдержанности: — Отдохни. А завтра… если ты не против, я зайду ещё раз. Юджи кивнул, и только когда дверь за Мегуми закрылась, позволил себе выдохнуть. Слишком много всего. Но впервые за долгое время — не только страх. На следующий день Юджи снова проснулся поздно. Голова была тяжёлая, но на душе уже не так темно, как вчера. Он ещё чувствовал стыд и страх, но поверх всего — странное тепло от слов Мегуми. Он сидел на кровати, смотрел в окно, где ветер колыхал ветви деревьев, и думал: а что, если действительно не всё потеряно? Стук в дверь снова заставил его вздрогнуть. Но теперь он не удивился. — Это я, — коротко сказал знакомый голос. Итадори открыл дверь без колебаний. Фушигуро стоял там же, что и вчера, но его взгляд был мягче. В руках — тетрадь и пара учебников. — Раз уж ты "болеешь", — он едва заметно усмехнулся, — я подумал, что тебе пригодятся записи с уроков. Юджи растерянно улыбнулся. — Спасибо. Они прошли в комнату. В воздухе висела тишина, но она уже не давила, а будто обволакивала, давая передышку. Фушигуро разложил тетради на столе, потом сел на край кровати. — Знаешь, — вдруг произнёс он, — я не знаю, что будет дальше. И ты не знаешь. Но если ты думаешь, что останешься с этим один… — он посмотрел прямо в глаза Юджи, и тот почувствовал, как его пронзает насквозь, — то ты ошибаешься. Итадори сглотнул, чувствуя, как внутри что-то болезненно, но приятно сжимается. — Ты правда… хочешь быть втянутым во всё это? — он всё же решился задать вопрос, который жёг его изнутри. — Даже если однажды я… потеряю контроль? Мегуми чуть задержался с ответом, но его слова прозвучали твёрдо: — Тогда я найду способ остановить тебя. Но сначала — я сделаю всё, чтобы этого не случилось. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь в ней не было тяжести. Только ожидание. Юджи медленно кивнул, отвёл взгляд в сторону и тихо произнёс: — Тогда… может быть, всё ещё не конец. Фушигуро ничего не ответил. Но его лёгкая, почти незаметная улыбка сказала больше любых слов. За окном начинало смеркаться. Тени вытягивались, ложились на стены, и казалось, что впереди — новая ночь, новая неизвестность. Но теперь она уже не казалась такой страшной. История только начиналась.