Мемуары грёз

Ной вспоминал их последние слова, сказанные друг другу. Тогда Ванитас ещё был в себе. Его прекрасный образ растворялся в памяти, затмеваясь другим. Уже посмертным видом. Словно паутина охватила его тело, заставляя биться в агонии и сам же сводя других вампиров с ума. Архивист ещё прежде не видел такого зрелища. Он даже не помнил, как нанёс последний удар, чтобы всё это прекратилось. Охота на вампира голубой луны и его оружия, война между расами и страдания. Ванитас наконец обрёл свободу и больше не сможет ощутить ту боль, от которой мучался такое долгое время. Ной хотел найти способ обойтись без крайностей, но даже при всём желании он был бессилен.

***

Гладя своего пушистого кота, светловолосый раздумывал о том, как же найти другой выход. – Ванитас. – Что такое? – спросил его сосед, глядя в окно и придумывая куда бы сходить сегодня. – Ты постоянно говоришь о том, что я должен убить тебя. Но неужели другого способа совсем нет? – серьёзно спросил вампир, оглаживая макушку кота, что так и ластился к нему под руку. Ванитас затих, что стало не по себе. Тот не очень любил разговаривать о таком будущем, ведь для себя он всё решил, не зная иного выхода. Паутина уже доходила до шеи и заполняла собой весь бок, сияя топазовыми нитями. Ванитас стал часто просыпаться по ночам, осматривая себя на наличие удлинения паутины. После множества спасённых вампиров и их имён, доктор кровососущих стал сам не свой. Ему становилось с каждым днём всё хуже и хуже. А Архивист ничем не мог помочь тому, за кем наблюдал и восхищался всё это время. Возможно, ему не стоило начинать эту тему, раз Ванитас всегда отрицательно откликался на такие темы. А именно на темы своего будущего. Он видел лишь один исход. Смерть от рук Ноя, другой он не примет под любым предлогом. Архивист хотел отказаться, но уже дал слово, что его палачом будет именно он и никто другой. Возможно, так и будет правильно, но ему решать будет ли он следовать этому пути. – Ванитас? – Я уже всё сказал. – Что? – Я умру от твоих рук, – в очередной раз произнёс Ванитас, не давая и шанса на возражения. Ной так и застыл с раскрытым ртом, когда юноша отвернулся к окну. Продолжать этот разговор смысла не было, раз его не слышат и не хотят понимать. Возможно молодой человек понимал, но отказывался как-либо идти на уступки. Ванитас желает умереть от рук того, к кому испытывает нечто близкое и от того, с кем он не чувствует себя уж таким одиноким, идя против всех правил. А Ной хотел, чтобы этот взбалмошный смертный жил дальше, попробовал много нового и, возможно, они бы смогли провести эту жизнь вместе намного дольше, нежели как говорит этот месье. Шло время, оба прошли через огонь и воду, набирая союзников и избегая тех, кто настраивался помешать им. Они больше не приятели, а вампиры, что смогут излечить это проклятие. Но как бы Архивист не хотел этого признавать, пройдя сквозь множество воспоминаний других людей и вампиров, он не мог найти то, что ему нужно. Время поджимало с каждым днём и Ванитас даже не мог скрывать за обычной одеждой пожирающую его болезнь. Иногда казалось, что его мысли путались и он терял сам себя. Были дни, когда Ванитас не мог вспомнить кто он, кто смуглый человек со светлыми волосами, что докапывался до него и где он находится. Память в конечном счёте возвращалась, но юноша не хотел говорить об этом и каждый раз пресекал попытки разговора. Ной же не знал куда себя деть от беспокойства, ведь даже выплеснуть его никуда не мог. Ему запрещено говорить об этом и он уважал решение друга. Только вот душу тошнило от таких знаний. Тревога съедала его и он не мог представить, что сейчас чувствовал вампир голубой луны. Когда твоё тело разрушается, а ты ждёшь, что твой компаньон пресечёт твои страшные действия, когда от сознания не останется и кусочка. Поэтому Архивист и пошёл на такие меры, как искать информацию среди знаний людей и других вампиров. На какие только сделки он не пошел, чтобы окунуться в память знатных и древних вампиров. Сам он держался за одну лишь мысль, что так он сможет спасти того, кого жаждало его сердце. Он попросил об услуге принца вместе с Жанной и Доминик. Было ещё несколько людей и вампиров, которые подключились к делу. Понятное дело Ной сохранял конфиденциальность, не хотев подвергать друга опасности или лишним вопросам. К тому же он не хотел потерять те крупицы доверия, что отдал ему Ванитас. После ещё одного воспоминания Ной еле-как вернулся домой. Он и представить не мог, что достигнет сегодня своего предела до лихорадки. Удивительно было, что он вообще дошёл до дома без приключений. Ещё один провальный день, где он ничего не нашёл и ничего полезного не выпытал. Ной, сердитый на самого себя, уткнулся в подушку, начиная засыпать. Не зная, сколько проспал, вампир даже не смог открыть глаза, чувствуя, как кто-то сидит на краю его кровати. Когтистые пальцы перебирали волосы так осторожно – боялся разбудить. Архивист не спешил открывать глаза, на грани сознания пытаясь понять кто это. Мозг словно отказывался работать после перенапряжения. Ной должен был уже давно вскочить в целях своей безопасности. Незнакомец проник в его комнату, тогда почему он ничего не предпринимает? Почему хотя бы не узнает кто это? Вампир чувствовал себя так спокойно. В такой безопасности с этим человеком, что не хотел, чтобы тот переставал перебирать его волосы. Некто убрал руку, огладив голову клыкастого напоследок. А в темноте раздалось еле-слышное: – Идиот. Архивист даже перестал дышать на какое-то время, застыв как мертвец. Точно, он так давно не слышал этот голос. Уже некоторое время они перестали видеться. Ванитас исчезал по своим делам, тогда как вампир искал способ спасти смертного. Хотелось поговорить. Обсудить всё, что накопилось и заверить, что он выяснит как спасти его. Но Ной так и лежал неподвижно, боясь лишний раз двинуться. Кровать качнулась. Шаги отдалялись от него, а тот так и не смог что-либо сказать, сдвинуться с места или просто посмотреть вслед.

***

Архивист вынырнул из своих воспоминаний. После того дня у них не было больше шанса поговорить по душам и обсудить всё. Проклятие забрало своё. Не став дописывать конец, который был на самом деле, Ной задумался, покрутив перо в руке. “Пройдя вдвоём через огонь и воду, вампир так и остался тем, кто грезил спасти человека”.