В поисках

Туман стелился так густо, что повозка едва просматривалась с края поляны. Юнь Бицю пошел по тропинке, возникавшей, казалось, прямо под ногами, размышляя о том, что первым делом нужно развести огонь пожарче. Было не слишком холодно, но повисшая в воздухе сырость будто вытягивала отовсюду тепло. Для него это не имело значения, к тому же всегда можно было согреться, использовав немного ци. Но для Ли Сянъи — Ли Ляньхуа — это было недоступно. Они навещали его по очереди — Фан Добин, Ди Фэйшен и Юнь Бицю, стараясь делать это как можно чаще, чтобы Ли Ляньхуа не оставался один надолго. И дело было отнюдь не в том, что одной рукой было трудно готовить еду или выполнять другую домашнюю работу — не так уж много ее оставалось, особенно с установленными Фан Добином во всех местах терема замысловатыми механизмами. Наверное, каждый из них до сих пор в глубине души боялся, что Ли Сянъи снова исчезнет. Его поиски дались всем троим тяжело, а кто хочет повторения страданий? Конечно, Юнь Бицю было не место здесь. Ли Сянъи был одинаково приветлив — и одинаково равнодушен — ко всем своим посетителям, но Юнь Бицю не сомневался, что с юным Сяобао и главой Ди ему общаться гораздо приятнее. Их связывали некие узы, о природе которых посторонним трудно было догадаться. Самого Юнь Бицю Ли Ляньхуа скорее терпел, хоть и не помнил. Здесь Юнь Бицю не был уверен — память главы Ли сейчас представляла собой причудливое зрелище: занавес со множеством прорех, сквозь которые проглядывали, порой неузнаваемые, кусочки прежнего мира. Возможно, в одной из них мелькала и тень Юнь Бицю с чашей яда в руках. Он не считал себя вправе быть здесь — но ему сказали, что он должен, и отказаться было бы еще худшим прегрешением. Дверь открылась с усилием — дерево уже набралось сырости и хуже скользило в пазах. Жаровня была холодна, а комната пуста. Может быть, Ли Сянъи оставался в постели? В такую погоду это было самым лучшим решением. Юнь Бицю поднялся наверх, но и в кровати никого не обнаружил. Он вернулся вниз и вышел на террасу, где стояли ящики с растениями. Никого. Он ощутил беспокойство. Куда Ли Ляньхуа мог деться? Медитирует в лесу? Прогуливается? Собирает травы? В такой-то туман и холод? Очень сомнительно. Юнь Бицю еще раз методично обошел терем, проверяя все углы. Казалось, ничего не переменилось, все вещи находились на своих местах, ни одна не исчезла. Значит, глава где-то там, в тумане. Ушел сам или же кто-то забрал его? Они оберегали тайну возвращения Ли Сянъи так тщательно, как могли; но если императору что-то стало известно... Но тогда здесь оказалось бы несколько всадников. Однако влажная трава вокруг терема нигде не была тронута следами ног или копыт. Фан Добин или Ди Фэйшен увели куда-то друга? Но они предупредили бы Юнь Бицю хотя бы запиской. А шансов, что кто-то набрел на терем случайно, практически не было. Да и набреди кто — зачем бы он стал уводить хозяина, не тронув ничего в доме? Нет, скорее всего Ли Ляньхуа ушел сам, один. Но куда? Ответ напрашивался сам собой, но Юнь Бицю отгонял эти мысли. Ли Ляньхуа не собирался больше исчезать без следа, он даже говорил об этом Фан Добину, из глаз которого, казалось, не уходила тревога. Значит, сначала следует подумать обо всех прочих возможностях. Ли Ляньхуа вышел из дома — неважно, зачем — и... Самое простое — заблудился в тумане. В его нынешнем состоянии, со слабой памятью и слабым зрением, возвращение могло стать сложной задачей даже в хорошую погоду. А если он упал, поскользнувшись на мокрой траве, поранился и не может встать или потерял сознание? Его нужно найти. Юнь Бицю свернул в кольцо теплый плащ, привезенный Фан Добином, уложив в глубь складок плотно закрытый кувшинчик с теплым вином, длинные куски чистой ткани, согревающую мазь и снадобья для снятия боли и остановки крови. Перекинув сверток через плечо, он вышел. Туман оставался все таким же плотным, солнце не могло пробиться сквозь его пелену. По спирали, решил Юнь Бицю, это лучшее решение. Он начнет поиски по спирали от двери терема, постепенно расширяя круги, пока не найдет Ли Сянъи. Принятое решение немного успокоило. Он несколько раз обошел поляну и наконец вступил в бамбуковую рощу. Темные стволы терялись в молоке тумана и казались совершенно одинаковыми. Время от времени Юнь Бицю оставлял на них метки, чтобы сразу увидеть, если собьется с пути. То и дело он окликал того, кого искал: «Глава Ли!», «Ли Сянъи!», «Ли Ляньхуа!», а затем напряженно прислушивался. Но ответа не было — ничей стон не доносился из глубины, не трещали ветки, не шуршала трава под ногами. Туман молчал, и это молчание угнетало. Терпеливо и размеренно Юнь Бицю шел от одного ствола к другому, больше вслушиваясь, чем вглядываясь в окружающий мир. Тревога в груди подталкивала ускорить шаг; но что, если поторопившись, он пропустит какой-нибудь знак, подсказку? Тогда весь проделанный путь окажется бесполезным, он не найдет главу, не поможет ему. И Юнь Бицю заставлял себя не спешить, глуша страх мысленными описаниями того, что видит и слышит. Это помогало удерживать контроль и не рассредоточивать внимание. Но, как бы он ни старался, туман с одной стороны и тревога с другой понемногу выбивали опору из-под его разумного подхода. Темные стволы чередовались с белесыми полосами, мелькали, словно маятник, оказывающийся то на свету, то во тьме. Солнце не просвечивало сквозь пелену. Юнь Бицю утратил ощущение времени, ему казалось, что он идет уже очень долго, что его поиски Ли Сянъи в тумане длятся давно, дни, а может быть, годы. «Глава Ли!», «Ли Сянъи!», «Ли Ляньхуа!» — повторял он, не уверенный в том, на какое имя отзовется сегодня этот человек, — или же в том, кого именно ищет. Бамбук и туман слились в черно-белую ленту, чуть колеблющуюся. Лента опутывала Юнь Бицю, доносила чуть заметные звуки, образы, запахи. Эта неуловимость заставляла сомневаться в их существовании. Юнь Бицю понимал, что нужно остановиться и отдохнуть, но не мог заставить себя сделать это. Вдруг именно этих мгновений не достанет, чтобы перехватить и удержать уходящего? Вдруг он снова потеряет Ли Сянъи? Хватит ли его на новые поиски? Конечно, хватит, знал Юнь Бицю. Он будет искать главу до конца своей жизни, если придется. Пусть Ли Сянъи знает — он всегда для кого-то важен. Нельзя, чтобы он ощутил, что миру все равно, жив он или нет. Хотя бы нескольким людям в этом мире. Юнь Бицю все же остановился, поняв, что перестал отслеживать ситуацию, что почти бежит, без пути, без цели, движимый единственным желанием — убедиться, что Ли Сянъи жив и цел. Сжав кулаки, он посмотрел в белое, близкое небо, съедавшее верхушки бамбуковых побегов. Когда-то давно, до появления Цяо Ваньмянь, их дружба с главой была так тесна и крепка, что порой Юнь Бицю мог назвать его по имени. Он улыбнулся. «Сянъи». Это было прекрасно. Туман молчал. Сянъи ушел десять лет назад. Юнь Бицю знал это. Его глаза наполнились слезами. Он снова хотел позвать, но не знал, как. Глава Ли — Сянъи — Ли Ляньхуа просыпался песком меж судорожно сжатых пальцев. Сейчас все зависело от Юнь Бицю. Как же ему быть? — Сяо Хуа! — не позвал — попросил он негромко и без надежды. — Сяо Хуа… Туман молчал. Юнь Бицю прерывисто вздохнул, прикрывая глаза. Нужно вернуться к тому месту, где он перестал оставлять метки, и продолжить поиски. Ничего еще не потеряно. Он еще сможет все исправить. Он справится… Где-то слева в тумане щелкнула ветка. Ли Ляньхуа вышел из морока, будто из дверей Лотосового терема, привычный и реальный. Он не выглядел пострадавшим. Под левой рукой он держал Хулицзин, начавшую вертеться и в конце концов выскользнувшую при виде Юнь Бицю, к которому и подбежала, выпрашивая еду. — Я вышел покормить ее, а ее не было, — как ни в чем не бывало сказал Ли Ляньхуа. — Я пошел искать и немного потерялся. Юнь Бицю едва не рассмеялся. Он думал о Ли Сянъи и даже не обратил внимания на отсутствие Хулицзин. Как глупо! Если бы он понял, что Ли Ляньхуа ушел вместе с собакой, на сердце было бы гораздо спокойнее. — Глава! — сказал он со слабой улыбкой облегчения — Я так боялся не найти тебя в этом тумане. С тобой все в порядке? Все хорошо, Ли Сянъи? Ли Ляньхуа завертелся, оглядываясь. — О ком ты говоришь? — спросил он. — Я не знаю этих людей. Не думаю, что они были здесь. Здесь слишком туманно. — Прости, — Юнь Бицю мысленно одернул себя. Ли Ляньхуа с момента возвращения совсем не откликался ни на одно из старых имен. Юнь Бицю пора было это запомнить. — Я хотел спросить, все ли в порядке с тобой, Ли Ляньхуа? — Ляньхуа, — повторил тот. — Это мое имя? — Ты сам его выбрал. — Юнь Бицю развернул плащ, спрятал в рукава тканевые ленты и лекарства, радуясь, что они не понадобились. Вино все же остыло. — Тебе нравится? — Красивое, — заметил Ли Ляньхуа. Юнь Бицю накинул плащ на его плечи и застегивал на груди, когда Ли Ляньхуа добавил: — Но ты назвал меня иначе, когда искал. Лицо Юнь Бицю залило жаром. Он не думал, когда звал, не предполагал, что Ли Ляньхуа может услышать. В нем говорило лишь отчаяние. Зачем он это сделал? Ему не следовало… — Имя, которое выбрал ты, мне нравится больше, — сказал Ли Ляньхуа на расстоянии ладони от его лица. — Повтори. Юнь Бицю не мог этого повторить и не мог отказать Ли Сянъи. — Сяо Хуа… — выдохнул он неслышно, прикрыв глаза. Смотреть на Ли Ляньхуа в этот момент было выше его сил. — Мне нравится, — повторил Ли Ляньхуа абсолютно довольным голосом. — И еще нравится, как туман оседает на седых прядях. Красиво. Он зевнул. — Я плохо выспался, — пожаловался он. — Одному в тереме скучно. И я хочу горячего чаю. Пойдем домой, А-Цю? И они пошли домой сквозь туман.