Arousal

В баре полутёмное освещение и музыка, бьющая по ушам басами. Пит сидит возле барной стойки и расслабленно потягивает какой-то коктейль с диким сочетанием цветов и излишней приторности, сахаром оседающей на языке. Ему не особо нравится, но он тянет его медленно через соломинку и одобрительно кивает тому, кто его этой бурдой угостил. Он не хочет напиться, не хочет коктейль и парня, сидящего рядом, не хочет тоже, но улыбка расцветает на губах специально для тех, кто наблюдает. А таких в этом баре насчиталось как минимум трое, и это только из тех, кого Пит знает лично. Пит позволяет какому-то мужику флиртовать с ним и ждёт, когда об этом доложат Вегасу. Чтобы тот пришёл, разбил кому-то лицо в кровавые сопли, а после взял Пита в ближайшем переулке, туалете или прямо у стены у всех на глазах. Чтобы музыка продолжала бить по ушам, заглушая несдержанные крики, потому что Вегасу нравилось, когда его питомец громко подавал голос, а все вокруг старательно делали бы вид, что ничего не происходит, но поглядывали украдкой, потому что уже Питу нравилось, когда Вегас заявлял на него права вот так. Пит представляет это всё в красках, и в глазах мутнеет от возбуждения, потому что angry sex по-прежнему одно из лучших, что с ним случалось. Парень, ободрённый улыбкой, смелеет, придвигается ближе и кладёт руку Питу на колено. Жест-намёк, жест-предложение. Пит смотрит на чужую ладонь на своей ноге и почти чувствует вину: парень всего лишь хочет немного развлечься, он обычный мужчина, просто случайный встречный. А Пит в своём желании получить немного кайфа буквально толкает его на парочку переломов, хорошо, если не летальных. Нынешняя политика семьи заключается в том, чтобы свести насилие к минимуму, но даже Кинн в подобном вопросе встанет на сторону Вегаса: если бы кто-то так полез к Поршу, тут бы кругом трупы лежали. Это как раз тот уникальный случай, когда кузены приходили к полному взаимопониманию, потому что принцип «Не трожь — моё» работал без исключений. И Пит соврал бы, если бы сказал, что они с Поршем не приходили от этого в восторг. Вот только Порш никогда не провоцировал, не делал этого намеренно, а после всегда старался успокоить Кинна, ластился к его руками и нежничал, а Пит… Пит шипел, отталкивал, царапал держащую за горло руку и отдавался так, будто ему пистолет к виску приставили с выбором трахайся или умри. — Эй, может найдём место потише? — предлагает мужчина, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. — Тебе здесь не нравится? — усмехается Пит, притворно широко и придурковато улыбаясь. — Просто хотел бы узнать тебя поближе, — отвечает мужчина, проводя рукой выше и останавливая ладонь на бедре рядом с пахом. — Знаешь, я… — начинает Пит со всё той же улыбкой, но уже через секунду она начинает плыть, а глаза заволакивает тёмным восторгом. Мужчина воспринимает всё на свой счёт и тянется ближе, явно намереваясь поцеловать. Пит не двигается с места, просто сидит и смотрит, как люди, даже не совсем понимая, что происходит, расступаются в стороны, открывая широкий путь идущему Вегасу. От него веет силой и злостью, и Пит чувствует, как начинает шуметь в ушах и тянуть в паху. Он уже давно перестал задаваться вопросом, что же с ним не так, раз возбуждение накатывает моментально, стоит только увидеть своего парня в ярости. Просто принял это как данность. Как когда-то принял Вегаса – всего и сразу, со всеми травмами детства, хуёвым поступками прошлого и таким себе характером. Потому что в ответ Вегас принял его, а Пит тоже был далеко не подарком, и обёртка хорошего милого парня – всего лишь обёртка. Безымянный и, очевидно, скоро травмированный мужчина почти дотягивается губами до лица Пита, но, конечно же, не успевает в последнюю секунду: Вегас хватает его за плечо и разворачивает к себе. — Что за!.. — кричит мужчина, пытаясь вырваться из хватки, но Вегас сжимает пальцы сильнее. — Мужик, тебе жить надоело?! Пусти, пока цел! Нужно быть самоубийцей, чтобы сказать такое в лицо Вегасу, но мужика можно понять – он вообще не в курсе, с кем разговаривает. Питу бы вмешаться, не допустить кровопролития, но взгляд у Вегаса тёмный и обещающий, так что Пит только сглатывает, приоткрывает рот и смотрит, не двигаясь с места. Вегас едва заметно усмехается, а потом почти без замаха бьёт мужчину в лицо. Тренированных мафиози или их телохранителей такой удар даже с ног не сбил бы, но мужик явно боевыми искусствами не владеет, так что валится на пол тут же. Его болезненный вскрик слышен даже через грохочущую музыку, но люди лишь слегка расходятся, образуя свободный полукруг у бара, но не разбегаются. Видимо, воспринимают всё как обычную драку и ждут, когда вмешается охрана. Пит краем глаза видит, как к секюрити подходят люди Вегаса – никто не вмешается, даже если мужик перестанет дышать. Вегас наклоняется медленно и спокойно, протягивает руку будто бы даже с любопытством. Мужчина пытается отмахнуться, пытается ударить Вегаса, пытается встать – не получается ничего. Вегас перехватывает его руку, улыбается почти дружелюбно и снова бьёт – на этот раз в грудь, заставляя оппонента захрипеть и закашляться от боли. Ни о какой драке речи не идёт, потому что мужчина не может даже прикоснуться к Вегасу, а тот быстро и с виду очень легко бьёт его по особо болезненным точкам. Пит смотрит, потому что это всё – представление, прелюдия для них обоих. Вегас ломает мужику руку, которую он посмел положить Питу на бедро. Размазывает в кровь губы, которыми едва его не поцеловал. Наклоняется ниже, что-то говорит – Пит не слышит – и точным ударом вырубает мужика окончательно. Ну что ж, он хотя бы жив, хотя Питу, в целом, сейчас вообще всё равно. Вегас поднимается, поворачивается и небрежно отряхивает руки от попавшей крови. Пит дышит через раз, когда Вегас подходит ближе, поднимает ладонь и почти невесомо проводит пальцами по щеке Пита. Музыка всё ещё грохочет на фоне, но почему-то совсем не может заглушить вкрадчивого, мягкого, почти кошачьего голоса: — Хорошие питомцы не уходят от хозяина. Хорошие питомцы, если к ним тянут руки чужие, отгрызают их по локоть. Ты хороший питомец, Пит? — Нет, — завороженно отвечает Пит, подаваясь всем телом за ладонью. — Тогда, ты непослушный питомец? — уточняет Вегас, наклоняясь ближе и проводя носом по виску Пита, вдыхая едва ощутимый аромат чистой кожи. — Да, — отзывается Пит, ощущая мурашки по всему телу. — И что же следует делать с непослушными питомцами? — спрашивает Вегас, касаясь губами его уха. У Пита внутри всё дрожит от нетерпения, ширинка неприятно давит на член, ноги и руки буквально сводит судорогами от желания. Но голос у Пита не дрожит ни на секунду, потому что Вегас не сделает ничего, пока Пит однозначно не разрешит. — Наказать, — говорит он, смотря Вегасу в глаза. — Непослушных питомцев следует наказать… хозяин. Это – слово-приглашение. Они с Вегасом оба в Теме, хоть и в довольно лайтовом варианте, и Сессии всегда начинает Пит. Сначала это удивляло, но потом стало понятно: их отношения начались с плена, где Вегас избил его совсем не в сексуальной практике, поэтому теперь ему важно увидеть и услышать явное согласие Пита. По этой же причине Вегас предпочитает всегда брать его лицом к лицу, чтобы полностью контролировать, нормально Питу или нет. После всего того, через что они прошли, это, наверное, не самое странное в их отношениях. И Пит, признаться честно, благодарен, потому что может полностью отдать контроль, не беспокоясь, что боль перекроет удовольствие. Вегас усмехается, хватает Пита за руку, до будущих синяков сжимая предплечье, и дёргает с барного стула. Пит не сопротивляется, когда его бесцеремонно тащат через танцпол, как куклу, и люди опять расступаются, отводя глаза – пусть и не понимают до конца, перед кем, но явно чувствуют. По мнению Пита, не почувствовать эту силу невозможно в принципе. Туалет в клубе небольшой и не сильно чистый, но сейчас это волнует меньше всего. Вегас толкает Пита к раковине в виде одной длинной металлической тумбы, и тут же шагает следом, протягивая руку к его шее, сжимая пальцы. Пит задыхается, откидывается чуть назад, машинально вскидывая вперёд бёдра. Свободной рукой Вегас ведёт по груди Пита, по животу и ниже, опуская ладонь на пах и сжимая член сквозь ткань брюк. Пит цепляется пальцами за края раковины, дышит часто и неглубоко, хватает пару судорожных вздохов, пока Вегас позволяет, чуть ослабляя хватку на шее. — Ты сегодня очень плохо себя вёл, Пит, — наклоняется к нему Вегас, проводя языком от уха до носа и собирая выступившие капли пота. — Позволил себя трогать. Тебе было приятно? Пит не успевает ответить, потому что Вегас до боли вцепляется пальцами ему в бедро, прямо там, где недавно лежала рука безымянного мужчины. Пит судорожно вдыхает и чуть поднимает подбородок, позволяя застёгнутому на все пуговицы воротнику рубашки съехать вниз и обнажить тонкую полоску чёрной кожи с серебряным кольцом. Вегас тут же перехватывает это кольцо пальцами и тянет на себя, создавая несильное, но ощутимое давление на шею. — Тебе. Было. Приятно? — снова повторяет Вегас, с силой вжимаясь своими бёдрами в Пита, позволяя почувствовать собственную эрекцию. — Нет, — выдыхает Пит, прикрывая глаза. — Было мерзко. — Тогда почему не отошёл? — с тихой усмешкой спрашивает Вегас, проводя языком по шее, намеренно задевая зубами кожу чуть выше ошейника. — Ждал, когда ты придёшь и заберёшь меня, — так же тихо отвечает Пит и ловит чужой выдох на своих губах. Вегас улыбается и целует его, глубоко и грязно, заставляя колени подгибаться от напора. У Пита внутри всё дрожит и обрывается, спазмами сводит низ живота, лёгкие сжимаются от недостатка кислорода и предвкушения. У Пита на Вегаса безусловный рефлекс, моментальное желание, которое невозможно сдержать. Раньше Пит втихушку посмеивался над Поршем и Кинном, когда те зажимались во всех свободных углах, но теперь их максимально понимает – у них с Вегасом вообще чувство реальности зачастую отключалось. Вегас слегка отстраняется, и Пит машинально тянется следом. Ему до безумия мало, ему нужно больше прикосновений, ему нужно больше Вегаса – вокруг и внутри, везде. Вегас словно читает его мысли, усмехается и опускает руки себе на пояс, медленно выдёргивая ремень. Пит судорожно облизывает губы и с готовностью сводит руки за спиной, позволяя стянуть их грубой кожей, пряжка словно влитая ложится между ладонями. Пит отклоняется назад, расставляя ноги шире, когда Вегас расстёгивает его рубашку, ногтями скользя по груди, задевая соски. Это ощущается щекоткой, но почти тут же отдаётся лёгкой болью, стоит Вегасу наклониться и укусить. У Пита на груди и плечах видны следы других укусов – Вегас очень любит оставлять на нём свои метки, а Пит зачастую не трудится даже их хоть как-то скрывать. Во второй семье к этому все уже давно привыкли, а вот в главной иногда приходили в замешательство. Танкхун, например, когда случайно увидел созвездия синяков на груди Пита, впал в истерику и причитал, что «его мальчика истязает злобный демон». Пит успокаивал его несколько часов, клянясь, что Вегас не делает ничего, чего бы Пит сам не захотел. В конце концов это ведь было чистой правдой. — Когда я увидел, как этот мудак лапает тебя, — говорит Вегас, с силой проводя ногтями по груди Пита, — я захотел его убить. Пит коротко стонет, и не до конца понятно от чего: от слов Вегаса или от его действий. Одной рукой тот продолжает чередовать поглаживания и царапины, сильно вдавливая ногти в кожу, а другой неторопливо расстёгивает брюки Пита. — Ты этого хотел, мой хороший? — с тихим смешком спросил Вегас. — Хотел посмотреть, как из-за тебя я размозжу кому-то череп? Как буду ломать чужие кости, выворачивать жилы, бить до крови? От вкрадчивого шёпота у Пита всё внутри сводит. Каждое слово бьёт по всем скрытым точкам, и Пит чувствует себя одновременно грязным и возбуждённым, потому что ответ на каждый вопрос – да. Да, именно этого он хотел. Да, именно от подобного вида Вегаса у него мозги отключаются напрочь. Да, ему глубоко плевать на незнакомого ни в чём не виноватого мужика. Да, у Пита внутри такие же демоны, как у Вегаса, если не хуже. Вербальный ответ Вегасу не нужен: он читает его по лицу Пита, по его дрожащим ресницам, по закушенным губам. Вегас польщённо улыбается и грубым рывком тянет брюки и трусы Пита вниз, оставляя их болтаться на щиколотках. Стоять не очень удобно: руки стянуты ремнём сзади, бёдра упираются в холодную и влажную раковину, ноги нормально расставить невозможно, но Питу глубоко плевать на это, потому что Вегас – полностью одетый – прижимается близко, кусает шею и плечи, сильно тянет волосы, заставляя запрокинуть голову вверх. — Я могу убить за тебя, ты знаешь, — говорит Вегас ему на ухо, одной рукой сжимая мошонку, и Пит дёргается навстречу с коротким стоном. — И мне кристально поебать на последствия. Пит знает, что Вегас не лжёт и даже не преувеличивает. Это звучит жутко, бесчеловечно, но они оба уже очень давно в той среде, где к этому относятся иначе. На их руках слишком много крови, так что… — Я за тебя тоже могу, — на выдохе говорит Пит. Вегас на секунду каменеет, его дыхание сбивается – он до сих пор иногда очень сильно удивляется, что нужен кому-то так сильно. Пит может хоть каждый день доказывать это словами и поступками, но вытравить вбитые отцом установки ненужности и никчёмности не так просто. Вегас нежно целует его за ухом, и Пит чувствует на глазах слёзы от эмоций, которые невозможно сдержать. Поэтому он чуть наклоняется, утыкается носом Вегасу в волосы и говорит: — Могу растерзать всех за своего хозяина. Для Вегаса это спусковой крючок, потому что предохранители полетели ещё раньше. Он резко отстраняется, зрачки в глазах расширены, выражение лица как у хищника. У Пита в груди лопаются пузыри тёмного желания, и он с нетерпением смотрит, как Вегас дёргано расстёгивает свою ширинку и чуть не вырывает пуговицы на рубашке. Пит хочет стряхнуть брюки со своих щиколоток, но ему не дают: Вегас наклоняется и подхватывает его ноги, как если бы они были связаны верёвкой. Из-за этого приходится практически лечь спиной на раковину, руки заламывает, поясница проезжается по мерзко мокрому уже тёплому металлу. Вегас закидывает ноги Пита себе на одно плечо, нетерпеливо дёргает его ближе, одновременно хватая за затылок и не позволяя долбануться головой о зеркало. У Пита от этой инстинктивной заботы, которую Вегас проявляет не задумываясь, сладко сводит в солнечном сплетении. — Хочу тебя слышать, — говорит ему Вегас, наклоняясь и почти складывая Пита пополам. Пит выполняет это желание, стонет нетерпеливо. Вегас подносит к его губам пальцы, и Пит облизывает их, вбирает и сосёт – сегодня это их единственная смазка, потому что в клубы они с собой лубриканты не носят, даже будучи уверенными, чем всё закончится. Вегас поощрительно улыбается, вытаскивает пальцы и пару раз проводит рукой по своему члену, смешивая слюну и предэякулят. Пит следит за ним из-под ресниц, а потом вскрикивает, когда Вегас толкается в него. Без презерватива – их они не используют уже давно, полностью доверяя друг другу. И без подготовки – она Питу, если честно, не особо нужна. Давление и мимолётная болезненность, которую он испытывает поначалу, только подогревает его, к тому же Вегас достаточно опытен, чтобы не довести всё до боли неприятной. Он движется медленно, следит за Питом внимательно, и как только замечает, что можно больше не осторожничать, резко подаётся бёдрами вперёд, входя до конца. Пит дёргается, выгибается и протяжно стонет, глаза закатываются от того особого чувства боли и удовольствия, пронзающего тело. Это своеобразный сигнал для Вегаса, и он находит для себя удобный темп: быстрый и резкий. Пит от силы толчков всякий раз подаётся назад, край раковины давит на связанные руки, кран упирается в лопатки. Из-за сенсорного датчика периодически включается вода, холодные брызги разлетаются в стороны, и из-за контраста Пита немного ведёт. Вегас наклоняется ниже, буквально складывая Пита пополам, целует грязно и жарко, держит за бёдра до наливающихся синяков. Пит отвечает на каждое движение, стонет, скулит, кричит на особо глубоких толчках, макушкой упираясь в зеркало. Рубашка вся мокрая от воды и пота, сползла с плеч и болтается где-то рядом с ремнём. Вегас замечает это, наклоняется к плечами и тут же принимается чередовать болезненные засосы с укусами и поцелуями. Пит скулит и ведёт бёдрами, он возбуждён, но Вегас будто специально не прикасается к нему там, где особо хочется. Хотя почему «будто» – он делает это намеренно. Вегасу нравится, когда Пит кончает без рук, только от чувства полной заполненности, и если сам Вегас заканчивает раньше, то он доводит Пита до исступления пальцами. Иногда это может длиться очень долго, когда они оба в настроении пользоваться игрушками, и после этого Пит чувствует себя умершим и возродившимся заново. Но это они практикуют дома, а не в туалете клуба, так что тут нужно будет справляться быстрее – и Пит уверен, что справится, потому что он возбуждён ещё с момента появления Вегаса клубе, так что ему осталось недолго. — Ты. Грёбанное. Совершенство, — на каждом толчке шепчет ему Вегас, кусая за соски. — Грёбанный. Идеал. Пит стонет и мотает головой, возит ей по зеркалу, зажмуривая глаза. Он уже так близко, и если ему повезёт кончить раньше Вегаса, он поймает его оргазм в особо чувственный момент. Когда по всему телу растекается нега, когда всё внутри слишком чувствительное и кажется, будто по нервным окончаниям бьют оголённым проводом под напряжением, поэтому боль мешается с удовольствием. Пит обожает это, и Вегас, конечно, в курсе. Поэтому он один раз сильно проводит по члену Пита, вызывая у того громкий вскрик, а после сжимает пальцы кольцом в основании. Пит протестующие скулит, подаётся бёдрами вперёд, но Вегас держит крепко, не позволяя дёргаться. Это до сладкой боли приятно, это всё так, как нужно. Вегас держит Пита на грани оргазма ещё какое-то время, толкаясь внутрь глубоко и резко. Приглушённую музыку в туалете совсем не слышно: Пит не стесняется своего громкого голоса, а Вегас только поддерживает это. Вот только у Пита крики звонкие, а Вегас стонет низко, бархатисто – и каждый раз пробирает этим Пита до мурашек. Когда Вегас разжимает кольцо пальцев на члене, одновременно задевая простату на очередном глубоком толчке, это как светошумовая граната: на мгновение не видно и не слышно ничего совсем. Пит вскрикивает и кончает, со всей силы откидывая голову назад. Вегас не успевает перехватить его под затылок, так что макушку простреливает болью от встречи с зеркалом, что только добавляет красок. Питу кажется, что вокруг яркие огни и фейерверки, всё тело лёгкое и пустое. Вегас продолжает двигаться, и теперь ритма нет никакого, это хаотичные сильные толчки. У Пита всё внутри болезненно чувствительное, так что по ощущениям его не членом трахают, а электрошокером, но это до того хорошо, что Пит буквально тихо воет от переполняющих эмоций. Вегасу много времени не требуется, и он кончает внутри Пита, что отдельный кайф для них обоих – секс без защиты. Полное и всепоглощающее доверие партнёру. Питу требуется несколько минут, чтобы полностью прийти в себя. Руки затекли и онемели, ноги нормально не держат, в голове всё плывёт от удовольствия. Вегас рядом те же несколько минут тяжело дышит в шею, потом подтягивает выше брюки с трусами и помогает Питу. Развязывает ремень, давая рукам свободу, снимает его мокрую рубашку, ей же обтирает кожу от спермы, а после бросает небрежно в сторону. Пит хмыкает на это: вот кому-то сюрприз, конечно, ведь сама по себе рубашка дорогая и качественная, но… Вегас замечает его усмешку и зеркалит её, а после помогает вернуть на место трусы и брюки, подтягивая их на слегка дрожащие ноги. Пит чувствует, что между ягодиц слегка влажно – обратная сторона секса без презерватива вне досягаемости душа, но эти неудобства он готов потерпеть. Хотя, возможно в следующий раз на подобное «мероприятие» можно взять с собой пробку, и тогда всё в жизни заиграет новыми красками. Пит улыбается этой идее. Вегас снимает свою рубашку и отдаёт её Питу, и тот не отказывается, знает, что иначе Вегас его вообще из этого туалета не выпустит с голым торсом, пусть хоть тысяча его меток будет на теле. Но Пит рубашку застёгивает не до конца, позволяя всем любопытствующим увидеть ошейник и засосы на шее – всё это он носит с гордостью. Из туалета выходят за руку и сразу же ловят несколько недовольных – кто-то очень сильно ждал, чтобы использовать туалет по его прямому назначению – и много любопытных взглядов. Но никто не подходит то ли потому, что вид Вегаса не располагает к светской беседе, то ли потому, что с трёх сторон тут же появляются телохранители. Те трое, которые приставлены к Питу, и трое, которые пришли с Вегасом. Пит с лёгким чувством вины смотрит на барную стойку, потому что теперь ему действительно совестно от того, что он так использовал левого мужика. Его там, разумеется, нет, и Пит отстранённо думает, что нужно будет оплатить ему лечение: они с Вегасом в очередной раз отлично провели время, а у парня там как минимум пара переломов и сотрясение. Пит вопросительно смотрит на Виная, своего телохранителя, и тот кивает – мужчину доставили в больницу и покрыли все расходы, накинув сверху за моральный ущерб. Сработано чётко по схеме, которую Пит сам утвердил, когда случайно подобное произошло первый раз, а им с Вегасом очень понравилось. В конце концов, они действительно могут убить друг за друга, но убивать невиновных людей, потому что им захотелось потрахаться с огоньком – у Пита совесть бы не позволила. — Я даже забыл, куда изначально ехал, — со смешком говорит Вегас, когда они уже идут к машине. — Уже больше года встречаемся, а я до сих пор от тебя с ума схожу. Пит улыбается, притягивает Вегаса к себе и целует долго и нежно, мягко. Он тоже иногда себя сумасшедшим чувствует, но принимает это с благодарностью: у них всё очень криво началось и только каким-то чудом выпрямилось. И они до сих пор в том бизнесе, где каждый день может стать последним, так что – Carpe diem! И Пит наслаждается, так что удовлетворённо улыбается, мысленно ещё раз извиняется перед безымянным мужиком и думает, что повторит – потому что пока останавливать эту маленькую игру они с Вегасом не собираются.