Этот Эон настойчив

      Аха наблюдает, как Акивили ошарашенно оглядывается по сторонам, словно потерянный котёнок, но в итоге следует за безымянными. Он не знает их, видит впервые, но уже готов доверить им свою жизнь, готов умереть за них. Это одновременно и умиляет и злит. Как он может быть таким доверчивым? Как он может так просто идти с незнакомцами, при этом не помня даже собственного имени? Безрассудство! Но Аха не вмешивается, он лишь наблюдает. Его вмешательство создаст переполох. Обычно эоны далеки от мирского, и за всю историю лишь два эона нарушили это правило. Его дражайший Акивили и сопляк разрушения. Первый - настоящая революция, непревзойдённый гений, воистину отец всего, что ныне есть в безграничном космосе. Он тот, кто проложил рельсы, кто указал на звезды, махнул рукой и громко воскликнул « достанем! » , и если бы не он, то большинство эонов бы даже на свет не появились, миры бы были порознь, а людишки бы понятия не имели, что такое космос, и каков он на деле. Именно Акивили открыл им настоящий мир, показал свет, рассказал истину. Именно он отец знаний, не эта самовлюблённая Нус, которая на деле лишь машина, достигшая просветления, но где бы она была, если бы Акивили не проложил свои рельсы, где бы были ее создатели? Вероятно, на каком-нибудь поле, пытаясь спастись от саранчи. Именно Акивили открыл им космос, открыл им свет, и именно он был тем, кто спасал людей от самих же себя, и не только, впрочем. Акивили был восхитителен, и равных ему не было, нет, и не будет. Он, воистину, тот Эон, о котором можно только мечтать. И он вновь здесь, вновь шагает плечом к плечу с безымянными. Но, к несчастью, не для Акивили, конечно, Эон освоения встретил тварей разрушения. Спустя столько времени он вновь среди людей, вновь на виду, и первыми, кого он встретил - безымянные и отпрыски сопляка Разрушения. Аха этого не простит. Выродок Нанук ответит за это, он проследит. Интересно, как он продолжит нести своё разрушение, если его собственное войско будет разбито, а корабли - разрушены? Но, несмотря на отсутствие памяти, довольно серьезные преграды, и полную дезориентированность, Акивили прекрасно справляется. И всё идет гладко до одного момента. Внутри Эона освоения, внутри его Акивили - стелларон. Ужасная болезнь миров, сопля сопляка, который обиделся на весь мир и решил, что следует уничтожить всё и вся. Но даже несмотря на это Аха не вмешивается. Он предпочитает наблюдать. Вскоре поспевает какой-то старик, и Эон Радости сразу замечает, что он не из этого мира. Древо мнимости обширно, а у Ахи хватает свободного времени, посему он как никто другой осведомлен о разнообразии миров. Происходящее становится все интереснее и интереснее, и это одновременно забавит и напрягает. Аха рад наблюдать за интересным представлением, но он определённо не в восторге от того, что в главной роли - Его Акивили. Впрочем, на сцене может быть множество актеров.       Аха наблюдает за освоением, не скрывая своей лучезарной улыбки. Акивили, очевидно, ничего не помнит, он даже не знает кто он такой. Но это не помешало Ахе его узнать. Малыш исследует Экспресс, удивляясь всему, улыбаясь широко и ярко, прямо как в те далекие времена, когда он только начинал свое путешествие, когда не было Роя, ненасытности, Разрушения, Охоты и Изобилия, не было почти ничего. Лишь Освоение, Радость, Порядок, Равновесие и навязчивый шепот чудака завершенности. Мир был чище, ярче, добрее. Не было бессмысленного кровопролития, вражды, а миры, точно слепые котята, пытались познать великий космос. Акивили же был кошкой, которая радостно им в этом помогала. Тогда он был юн, весел, безрассуден. Первый Эон, уподобившийся людям. Аха помнит, как с интересом наблюдал за юным освоением, и как тот широко улыбался, глядя прямиком в небо, пока люди лишь крутили пальцем у виска. Акивили был воистину бесстрашен и любопытен. На планете есть страшный зверь, уничтожавший целые целивизации? Он уже мчит в его логово! Самая высокая гора, чья вершина достигает небосвода? Он уже карабкается! Непонятные растения и животные? Уже по горшкам и у него в объятьях! Со временем, конечно же, Освоение стал куда спокойнее. У него появились друзья, его последователи, и теперь он отвечал не только за себя, но и за них. Но даже с возрастом, даже под тяжестью этого мира, он не разучился улыбаться и развлекаться. И Аха может поклясться, шутки Акивили - лучшие, но, разумеется, после его!       Аха слышит, как Химеко объявляет новую остановку. Он прекрасно понимает, что его ненаглядный не пропустит ни одного приключения. Но и он не собирается отставать. Поэтому, с легким хохотом, разнесшимся по вселенной, он спускается на старую планету. Он уже был здесь тысячелетия назад. Вместе с Акивили. Он помнит, как они купались на местных пляжах, как заплыли так далеко, что оказались посреди океана, и как освоение хватался на него, умоляя его вытащить, словно он не проплыл уже половину океана, словно не мог лишь пожелать и оказаться в другой части вселенной. Мог, еще как мог. Освоение необъятно, оно, словно радость, присутствует во всём. Сила его эона воистину практически безгранична. Тем не менее он, вероятно, никогда не задумывался над этим, предпочитая ограничиваться лишь ничтожной частичкой своей мощи. У Ахи, впрочем, такой проблемы никогда не было.       Но это было давно. Слишком давно. Ныне этот мир - ледяная пустыня. Но от этого он не стал ужасен. Он все так же восхитителен, как и множество лет назад. Теперь, правда, немного иначе. Но это Аху не беспокоит. Для начала он решает позаботиться о своей маскировке. Акивили доверчив, но не глуп. Всего один щелчок - и каждый житель это планеты знает Сампо Коски как невероятного пройдоху, но никто не сможет ответить, откуда же он взялся и кто он такой. « Он был всегда » - скажут люди, пожимая плечами. И разве можно это оспорить? Пройдоха есть пройдоха! Откуда им знать откуда он?       Аха наблюдает, как троица была загнана в ловушку. Это, впрочем, не проблема. Стоило всем повалиться без сознания, как он щелчком телепортирует их в подземье. И лишь Акивили остаётся рядом с ним. Аха, или, как он теперь себя называет, аккуратно поднимает Келуса на руки, прижимая к себе. И он в очередной раз убеждается, что Акивили выглядит точно так же, как в своей юности. Растрепанные волосы, безрассудство, и странные по человеческим меркам замашки, словно эти человечишки имеют право судить его Акивили за его жажду освоения! Мусорки, между прочим, тоже невероятно интересные! А грязь можно всегда смыть. Неженки! Тем не менее Сампо не может сдержать счастливую улыбку. Его Акивили действительно здесь. Мирно сопит, поджимая ноги к груди. Настоящее чудо этого мира. Аха никогда не разделял позицию Идрилы. В мире есть лишь одна прекрасная вещь, и сейчас она мирно сопит в его объятиях. Он сильнее прижимает Келуса к себе. Келус. Интересное имя, но, впрочем, Акивили не впервые берет себе иное имя. У него их было столько, что лишь Аха теперь упомнит. А он помнит. Помнит каждое из них, помнит всё, помнит как они появились, как пропали, где и для чего жили.