улыбка

хэнк думает всё, пиздец. думает о том, что хочет выколоть себе глаза и никогда ничего больше не видеть. посмотрел на мир за всю свою жизнь и хватит. зачем больше-то? он думает, что, наверное, все-таки не стоило позволять ему остаться у себя. просто жаль стало парня, некуда же пойти. хэнк остервенело выкидывает мысли о том, что, черт возьми, это же коннор…он из любой помойной ямы без чьей либо помощи выберется, а уж найти жилье и подавно труда не составит. а еще он думает, что все это максимально странно и от этого хочется сбежать. коннор в принципе странный с тех пор, как девиация настигла и его. он шутит, матерится и смотрит с ним второсортные шоу по телевизору с большим интересом. андерсону иногда кажется, что он вот-вот достанет из холодильника пиво и начнет пить, поглаживая сумо, разлёгшегося у него на коленях. но андроидам не нужно пить, хэнк даже уверен на 99%, что они и опьянеть-то не могут. кстати, о сумо… коннор очень часто его гладит. лейтенанту кажется, что андроид проводит с его собакой большую часть своего свободного времени. гуляет, играет…они даже валяются у него на кровати вместе животами к верху. а потом там же и засыпают… и это еще одна странность, которую заметил мужчина. коннор…спит? на прямой вопрос тот лишь отвечает «из-за сна я могу не делать постоянную перезагрузку. таким образом мои силы восстанавливаются намного быстрее» ну всё как у людей, черт побери!!! и все эти детали откладываются в голове хэнка на отдельную полку с соответствующим именем, а голова почему-то потом идёт кругом. но это все не важно. важно то, что коннор начал улыбаться. по-настоящему. не той вежливой улыбочкой, которой он пользовался, чтобы располагать к себе раньше, а как-то…живо что ли. и когда это случилось первый раз, хэнку захотелось орать. и выпить. в голове взорвались какие-то фейерверки, заглушая весь посторонний шум и внимание было сосредоточено только на ней. на яркой, счастливой улыбке коннора. и на его ебучих ямочках на щеках. из-за них хэнку пришлось очень не сладко. потому что обнаружить такую, блятьпиздец, милую деталь у андроида, которого он знал уже довольно продолжительное время, было ахуеть как. серьезно. ахуеть как. и после этого коннор начал улыбаться так каждый день. когда они приезжали из участка домой, когда андроид готовил, когда на слова «ужин готов» вместе с хэнком прибегал сумо, когда они вместе вечером смотрели телевизор, когда на улице пошел первый снег. каждый гребаный день коннор убивал. в груди стучало, разбивалось о рёбра, андерсон все никак понять не мог «че за хуйня с сердцем? совсем уже постарел», а когда понял стало не до смеха. захотелось пинком выгнать андроида из дома, но почему-то всё не получалось. то кофе он вкусный приготовит, то с сумо погулять выйдет, когда хэнку утром вставать с кровати не хочется, то…то улыбнется так еще раз, что все подобные мысли забываются. — коннор, — как-то резко вырывается изо рта и звучит почему-то жалко. — слушаю, хэнк, — андроид поворачивается к нему, отрываясь от журнала. и смотрит так внимательно и невинно, что хочется заорать на него. или застрелиться. — ямочки, — единственное, что может сказать мужчина. хэнк в этом не силён абсолютно. в проявлении своих чувств. не умеет, не может, но сейчас очень хочет. — что? — а коннор хмурит брови вопросительно и глаз не отрывает. — на щеках. ямочки. диод на голове андроида начинает мигать жёлтым, коннор думает, а потом, как удар по сердцу, улыбается. черт возьми, понял. лучше бы подумал, что у его лейтенанта уже деменция началась и тот бред несёт, но на что хэнк надеется, говоря с андроидом, тем более с таким. — вам нравится? — и этот вопрос получается таким искренним… — да черт бы тебя побрал, коннор! — тогда…я могу больше не улыбаться, если вам некомфортно видеть мою улыбку. — не смей! андроид застывает с открытым ртом, смотрит на него пару секунд и хэнк понимает. он сейчас улыбнется еще раз.