autumn night

      Утро. Не такое, как вчера. Не такое, как несколько дней, месяцев, а может, и лет назад. Потому что Юнги никогда не позволял себе расслабиться настолько, чтобы заснуть в чьих-то объятиях. Никогда не терял бдительность до такой степени. Тепло чужого тела согревало его со спины, и он прекрасно знал, кто это был. Единственный человек, перед кем он позволил себе такую слабость. А слабым быть ему не нравилось.       Он дал себе ещё несколько минут, прежде чем сделает то, что должен.       Поднявшись с кровати, он разбудил Тэхёна. Тот встретил его довольной, ещё сонной улыбкой, и у Юнги что-то предательски дрогнуло в груди. Даже с утра, с взъерошенными волосами и помятым лицом, он всё ещё выглядел очаровательно.. настолько, что принять это решение становилось ещё сложнее.       — Тебе пора, — сказал он негромко, неуверенно. Хотя в душе желал совсем другого. Но в этой жизни он не поддавался никому, даже самому себе.       — Что? — Тэхён приподнялся на локте, потёр глаза.       — Тебе пора уходить, — повторил Юнги, на этот раз твёрже.       — Ты злишься? — в голосе Тэхёна мелькнуло беспокойство. Тяжёлый ком сдавил горло. Всё внутри подсказывало ему, что он зря вчера поддался желаниям Мина. — Я пытался тебя остановить..       — Я тебя не виню, — честно ответил Юнги. Ведь это он сам настоял на их близости. — Это была моя ошибка, но этого не должно было случиться. И ты.. не должен был вчера приходить сюда.       — Не отталкивай меня, прошу.. Юнги, — тихо выдохнул Тэхён. Он был готов умолять на коленях, если бы это имело смысл. Но что толку? Всё уже решено. В конце концов, наверное, он просто оказался удобным вариантом. Тем, кто был рядом и кто точно бы не отказал ему в близости. И, пожалуй, после всего, он заслуживал такого отношения к себе. — Нам ведь было хорошо, — с надеждой добавил он.       "Было ахуенно", — пронеслось в голове Юнги. И именно это его и пугало.       — Если тебе и правда жаль.. если я действительно хоть сколько-то тебе не безразличен, я прошу тебя уйти.       Он не смотрел на Тэхёна. Не потому, что не хотел или потому что тот был ему неприятен, а потому, что просто боялся. Боялся, что, увидев его разочарованное лицо, снова дрогнет. А тот этим воспользуется. Впервые Юнги испытывал страх перед человеком, который не угрожал ему ничем.. кроме как украсть его сердце.       Тэхён не мог возразить его словам. Не в том контексте, когда он просил его уйти, если тот был к нему действительно неравнодушен. Возразить значило признать собственную эгоистичность и наплевательское отношение к чувствам Юнги и его решению. Он не хотел соглашаться, но также не мог продолжать настаивать на своём. В конце концов, у него не оставалось выбора — только послушаться и уйти.       Поднявшись с кровати, он собрал разбросанные по полу вещи и без особого энтузиазма натянул их на себя. Кинув последний взгляд на Юнги, глаза которого были устремлены вниз, Тэ вздохнул и направился к выходу из его комнаты.       — Тэхён, — окликнул его Мин, когда тот уже был практически у дверей. — Не появляйся передо мной больше никогда. Пожалуйста.       Последние слова, прозвучавшие как выстрел, неприятно пронзили грудь Тэхёна, оставляя после себя огромную, зияющую дыру. Юнги говорил искренне? Похоже на то. Он не ответил. Просто вышел, оставляя после себя лишь пустоту, которая накрыла Юнги сразу, как только за Тэхёном захлопнулась входная дверь. Горько усмехнувшись, он уткнулся лицом в подушку, всё ещё пропитанную лёгким ароматом парфюма Тэ и вчерашней горячей ночью. Вот и всё. Больше никакого раздражающе красивого и своенравного парня в его жизни, который притягивал его к себе вопреки всему. Больше никаких поцелуев, от которых перехватывало дыхание, и близости, лишающей рассудка.. больше ничего из этого. Но если это было именно то, чего он хотел.. почему же тогда ему стало так невыносимо больно?       Нет. Нельзя раскисать. Юнги поднялся с кровати, сорвал постельное бельё и, загрузив в стиральную машину, нажал «старт», будто стирая последние следы Тэхёна из своей жизни. Но легче, увы, не стало.

***

      Снег хрустел под ногами, воздух был свежим и бодрящим, а город жил в ожидании праздника. Гирлянды мерцали на витринах, из уличных палаток тянуло запахами сладостей и жареных каштанов, а люди с пакетами и подарками спешили домой. Чонгук с Чимином, наконец выбравшиеся на прогулку, неторопливо бродили по центру Саппоро, наблюдая за суетой.       — Такая прекрасная погода и воздух здесь как будто бы даже чище, чем в Сеуле, — протянул Чонгук, засунув руки в карманы тёплой куртки.       — Ага, хорошо, что всё-таки выбрались, — улыбнулся Чимин. — Я уж было подумал, что мы все эти дни так и проведём в номере, окружённые пустыми упаковками из-под снеков.       Чонгук усмехнулся, вспоминая вчерашний день. Они прилетели поздно вечером, быстро добрались до отеля, а потом решили, что сил куда-то идти уже просто не осталось. Вместо этого заглянули в ближайший маркет, набрали всего — от онигири и рамена до снеков и пива — и остаток ночи провели в номере: ели, смотрели какие-то случайные японские передачи по телевизору и наслаждались компанией друг друга.       — Эй, не ворчи на меня, я просто хотел выйти немного позже, — игриво толкнув Чимина плечом, сказал Чонгук. — Например, вечером.. а до того времени не выпускать тебя из объятий.       — Это мы могли бы делать и дома, — хмыкнул Чимин. — Но раз уж мы в одном из самых романтичных мест, то давай исследуем здесь всё как следует? Я немного погуглил вчера и нашел одно интересное место в часе езды отсюда.       — Что за место? — полюбопытствовал Чонгук.       — Вискикурня в Ёити, там можно продегустировать интересующие тебя напитки, а потом приобрести в их же магазине. Можно выбрать себе там что-нибудь неплохое на вечер. Как смотришь на это?       — Звучит отлично, — одобрительно кивнул Чон. — Как туда добраться?       — Поездом, со станции Саппоро, — тут же ответил Чимин, обрадовавшись, что его предложение было хорошо принято. — Вызову нам такси до станции, но для начала давай перекусим, я проголодался.       — Может тогда поедем на такси до самого Ёити? На машине будет ещё быстрее.       — Я хочу поехать на поезде, так романтичнее, — мягко улыбнулся Чимин в ответ.       Времени до полуночи у них было предостаточно, так как по утру Чимин поднялся ни свет ни заря и, разбудив Чонгука, стал настаивать на том, чтобы они поскорее выбрались из номера. Благодаря гуглу он нашел много интересных мест, которые хотел бы посмотреть, и несколько пунктов его маршрута они уже даже успели посетить.       Их утро началось с прогулки по парку Одори, где они любовались ледяными скульптурами, старательно вырубленными чьими-то умелыми руками, а сейчас, проголодавшись, решили немного согреться в ресторане неподалёку. Чимин заказал им с Чонгуком два острых мисо супа, один из которых был немного острее.       — Тебе не будет плохо? Ты заказал самый высокий уровень остроты, — обеспокоенно спросил Чонгук. Ему совсем не хотелось, чтобы Чимин потом мучился от несварения в поезде по пути к вискикурне.       — Нет, я люблю острое, — заверил его Чимин, будто это было само собой разумеющимся. — Я всегда беру самый острый рамен и даже выпиваю весь бульон.       Пока повар, стоящий за низкой перегородкой прямо перед ними, готовил порции мисо, Чимин с увлечением рассказывал Чонгуку о своих гастрономических предпочтениях, а тот внимательно слушал, время от времени кивая и улыбаясь. Когда еду наконец подали, они с аппетитом начали зачерпывать суп большими керамическими ложками, с удовольствием отправляя одну за другой в рот.       Однако с каждой ложкой Чимину становилось всё жарче — язык жгло, на лбу выступила испарина, и в какой-то момент ему пришлось отложить ложку, вытереть лицо салфеткой и с усилием выдохнуть. Он даже закрепил салфетку под оправой очков, чтобы та не спадала. Слишком остро.. пожалуй, остальную порцию он уже не осилит.       — Это немного острее, чем я ожидал, — выдохнул он, едва шевеля опухшими от перца губами.       Чонгук бросил взгляд на его тарелку, в которой осталось больше половины, затем на самого Чимина — его губы, и без того пухлые, теперь выглядели так, будто его покусали пчёлы. Он не сдержал усмешку: именно так эти губы выглядели вчера вечером после долгих поцелуев перед сном.       — Хочешь, закажем тебе что-нибудь другое? — предложил он.       — Нет, всё нормально, — ответил Чимин с явным разочарованием во вкусе своего мисо, в котором, кроме остроты, он не ощущал ничего больше.       — Тогда вот, возьми моё. Я уже наелся, порции тут и правда огромные, — сказал Чонгук, отодвигая его тарелку в сторону и ставя перед ним свою. — Поешь, тебе полегчает.       — Это очень любезно с вашей стороны, Куку-сан, — немного оживившись, сказал Чимин, убирая мокрую салфетку с лица. Он взял ложку и попробовал порцию Чонгука. — Ммм, так действительно намного лучше.       Чонгук улыбался, глядя на раскрасневшееся от острой еды лицо Чимина, и с удовольствием наблюдал за тем, с каким аппетитом тот доедал его порцию. Это казалось новым уровнем близости — когда они делились едой, ели из одной посуды и радовались таким тихим, простым моментам счастья.       Как только они закончили со своим завтраком, Чимин, как и обещал, вызвал такси до станции Саппоро. Оттуда они купили билеты и вскоре заняли свои места в поезде. Чимин сел у окна, наслаждаясь видом заснеженных пейзажей и бушующего зимнего моря. В наушниках играла лёгкая японская музыка, которую они с Чонгуком слушали вместе, разделив наушники на двоих. Атмосфера была потрясающе уютной, и Чимин невольно улыбнулся, когда Чонгук положил голову ему на плечо — в этом было что-то по-настоящему романтичное.       Когда они вышли на станции в Ёити, Чимин вдохнул полной грудью. Воздух здесь был по-зимнему резким, но чистым и удивительно свежим — совсем не таким, как в загруженном Саппоро. Сам посёлок встречал их уютной тишиной и провинциальным спокойствием. Узкие улицы, покрытые пушистым снегом, окружали невысокие здания в традиционном японском стиле, а на горизонте громоздились белоснежные горы.       Именно здесь, в самом сердце Ёити, находилась знаменитая вискикурня Nikka Whisky Yoichi Distillery — главная цель их поездки. Она славилась не только своим виски, но и атмосферой, почти сохранившейся со времён её основания в 1934 году.       До вискикурни было около двадцати минут пешком, и они с Чонгуком решили пройтись, чтобы прочувствовать это место по-настоящему. Погода была волшебной: крупные хлопья снега медленно кружились в воздухе, оседая на их шапках и плечах. Всё вокруг казалось немного нереальным — как будто они оказались внутри зимней открытки.       — Когда я состарюсь, я бы хотел жить в месте, похожем на это, — очарованный здешними красотами, вдруг сказал Чимин. — Здесь так по-домашнему уютно.       — Со мной? — игриво спросил Чонгук, как только речь зашла о будущем Чимина.       — Кто знает, так далеко я ещё не заглядывал, — улыбнулся Пак, в душе желая, чтоб так оно и было. — Мы пришли.       За массивными деревянными дверями вискикурни их встретил мягкий полумрак, в котором таился едва уловимый аромат дубовых бочек, солода и чего-то терпкого, обволакивающего — запах настоящего, выдержанного виски. Просторный холл был оформлен в традиционном японском стиле с лёгким западным акцентом — дань основателю завода Масатаки Такацуру, обучавшемуся в Шотландии. Потолки были высокими, с открытыми деревянными балками, а стены отделаны камнем, сохраняющим тепло.       Когда они прошли дальше, вглубь, деревянные полы под ногами приятно поскрипывали. В одном из залов их ждала экспозиция с настоящими перегонными кубами из меди — массивные, отполированные временем, они всё ещё использовались. Тепло, шорох дерева, запахи и приглушённый свет создавали почти интимную атмосферу. Всё здесь дышало историей и уважением к традиции. Чонгук шёл, внимательно разглядывая детали, а Чимин временами останавливался, будто стараясь впитать это чувство покоя и уюта. Это место не просто производило виски — оно рассказывало свою историю.       — Что хочешь попробовать? — спросил Чонгук, поглаживая Чимина по спине, заметив, как тот с интересом разглядывает витрину с напитками.       — Мм, даже не знаю. Может, спросим совета у бармена? — отстукивая пальцами ритм по стойке, предложил Чимин и обратился к мужчине, стоявшему за ней. — Мы бы хотели попробовать что-нибудь хорошее из вашего бара. Что можете порекомендовать? — спросил он на японском.       Бармен тут же оживился и начал показывать лучшие позиции: виски разной выдержки и крепости, попутно рассказывая об их особенностях — так, что понять его мог только Чимин. Чонгук, не слишком хорошо владевший японским, полностью доверился вкусу и выбору своего парня-переводчика.       Когда Чимин определился, что именно они хотели бы попробовать, бармен разлил несколько образцов. Из пяти предложенных вариантов они с Чонгуком сошлись на одном — Nikka Yoichi “Brewery Limited”, редком напитке ограниченного выпуска, доступном исключительно в магазине при дистиллерии. Партии этого виски быстро раскупались, но, к их счастью, в наличии ещё оставалось несколько бутылок. Они попросили зарезервировать две бутылки на имя Чонгука.       После оплаты дегустации Чимин перекинулся с барменом несколькими вежливыми фразами, и они с Чонгуком уже собирались уходить, как тот, уловив особую атмосферу между ними, с лёгкой улыбкой произнёс:       — Вы двое действительно прекрасно подходите друг другу.       — Спасибо, — ответил Чимин на японском, слегка покраснев. Обернувшись к Чонгуку, он не смог сдержать улыбку, увидев его растерянный взгляд.       — Что он сказал? — спросил тот.       — Сказал, что мы подходим друг другу, — перевёл для него Чимин.       — О! Спасибо! — с искренней благодарностью произнёс Чонгук на японском, поклонился в ответ на поклон бармена, и они ушли — довольные не только вкусом виски, но и тёплым отношением сотрудника к ним.       Несколько глотков алкоголя лишь добавили хорошему настроению Чимина больше лёгкости и смешливости, делая его ещё более игривым и тактильным. Он держал Чонгука под руку, смеялся над его шутками и совершенно не думал о том, как они смотрятся со стороны — как настоящая воркующая парочка. И если это заметил даже бармен, то теперь это было и вовсе очевидно. Но Чимину было всё равно — кто их здесь знал? К тому же, японцы, в отличие от корейцев, были чуть более свободны в взглядах на однополые отношения.       Расплатившись за бутылки в магазине при дистиллерии, они с Чонгуком забрали свои покупки и решили вернуться обратно в Саппоро на такси, чтобы поскорее попасть в город. Чимин хотел увидеть ещё так много всего, а Чонгуку ещё предстояло как-то незаметно выбрать для него подарок. Он уже точно знал, что хотел вручить Чимину в полночь, оставалось только найти нужный магазин и придумать предлог, чтобы ненадолго оставить его где-нибудь в комфортном месте, где ему не пришлось бы скучать.       К тому времени как машина доставила их в самый центр Саппоро, на часах уже было около двух дня. В городе было ещё больше суеты, улицы были заполнены людьми: кто-то так же как и они неспешно прогуливались, а кто-то пытаясь уложиться в последние минуты бегал по магазинам. Чонгук разглядывал витрины магазинов, выискивая приличный ювелирный магазин, и, наконец-то наткнувшись на такой, он предложил Чимину зайти в массажный салон неподалёку.       — Ты так усердно трудился всю прошлую неделю, так что, думаю, тебе не помешает немного расслабиться, — объяснил Чонгук причину того, почему он ведёт его в этот салон.       В словах Чонгука была доля правды: Чимин действительно хорошо потрудился и теперь заслуживал расслабления — не только морального, но и физического. Он согласился с ним, и они вошли в салон. У входа их встретили две улыбающиеся девушки и, проводив их к стойке ресепшена, помогли выбрать из обширного прайса то, что подходило им больше всего. Шиацу — точечный массаж, при котором воздействуют на акупунктурные точки для снятия напряжения и улучшения потока энергии — оказался отличным выбором, чтобы полностью расслабить тело.       Проводив Чимина до нужной комнаты, Чонгук сказал, что ему нужно сделать рабочий звонок, и после этого он сразу к нему присоединится. Чимин не стал задавать лишних вопросов и прошёл в атмосферный кабинет, оформленный в традиционном восточном стиле. Внутри играла приятная расслабляющая музыка, а полумрак создавал ощущение уютного покоя. Девушка-массажистка протянула ему пушистое белое полотенце и на японском языке вежливо попросила раздеться, пообещав подождать за дверью.       Оставшись один, Чимин снял с себя всю одежду, включая бельё, обмотал полотенце вокруг бёдер и устроился на массажном столе.       Когда девушка вернулась в комнату, он уже лежал, полностью готовый расслабиться под её умелыми руками. Несколько капель ароматного масла упали на его спину, и, растерев его по коже, массажистка начала мягко, но уверенно разминать его тело. Местами было больно, местами приятно, но в целом Чимину понравилось — настолько, что примерно через полчаса он даже заснул.       В это время Чонгук выбирал подарок для Чимина в ювелирном неподалёку. Это заняло у него немного больше времени, чем ожидалось, поэтому, надёжно спрятав маленькую коробочку в рюкзак, он поторопился вернуться обратно в массажный салон. Тихо открыв дверь кабинета и услышав ровное сопение своего парня, он с улыбкой решил, что хотел бы сам завершить его расслабляющий массаж.       Девушка-массажистка, заметив жест Чонгука, понимающе улыбнулась и молча покинула комнату. Согрев ладони тёплым дыханием, он осторожно начал массировать плечи Чимина, а затем медленно перешёл к его спине. Спящий маленький хён, похоже, не заметил подмены — он всё так же беззаботно посапывал, не просыпаясь.       Наклонившись ближе, Чонгук вдохнул аромат масла, впитавшегося в кожу Чимина, и оставил на его спине несколько лёгких поцелуев, стараясь не потревожить сон. С хитрой ухмылкой он продолжил массаж, спускаясь к ногам — сначала чуть выше коленей, затем медленно подбираясь к бёдрам и, наконец, к его ягодицам.       Почувствовав сквозь сон, как «массажистка» проникла руками под полотенце, Чимин напрягся. Он ждал, что в какой-то момент она остановится, но этого не случилось. Как только её наглые ладони сжали его ягодицы, Чимин подскочил на массажном столе, вспыхнув в одно мгновение.       — Что вы..? — Чимин приподнялся и, увидев перед собой довольное лицо Чонгука, выдохнул, так и не закончив фразу. — Чонгук..       — Дорогой клиент, позвольте предложить вам особые услуги, — с хитрой улыбкой проговорил Чонгук, ведя ладонью по его бедру и вновь забираясь под полотенце, мягко сжал его орган под ним.       — Прекрати! — вспыхнув в смущении, Чимин тут же убрал его руку. — А если кто-то войдёт?!       — Никто не войдёт, — спокойно заверил Чонгук, нежно поглаживая его бедро и покрывая поцелуями шею. От этих прикосновений Чимин невольно задрожал, расслабляясь, но всё ещё немного сопротивляясь.       — А камеры?.. — голос разума всё ещё пытался удержать его, хоть и слабел с каждой секундой.       — Какие камеры? — усмехнулся Чонгук. — Клиенты здесь раздеваются догола. Никто не смотрит.. Расслабься и получай удовольствие.       Рука Чонгука задвигалась под полотенцем, заставляя Чимина закусить губу и откинуться назад, обнажая шею для поцелуев своего особого массажиста. Опасность быть застуканными только подливала масла в огонь — Чимин чувствовал себя последним извращенцем, но именно это ощущение заводило его ещё больше.       Губы Чонгука скользили всё ниже, пока не добрались до самого полотенца, под которым всё уже давно затвердело благодаря его старательным рукам.       Несдержанный стон едва не сорвался с губ Чимина. Он прикусил нижнюю губу ещё сильнее, а пальцы сами собой запутались в волосах Чонгука, крепко сжав их у корней. Темп усиливался, движения становились всё более уверенными, целенаправленными. В комнате стоял лишь тихий шорох прикосновений, приглушённые стоны и влажные звуки, от которых кровь стучала в висках.       — Чонгук-ах.. — прошептал Чимин, голос дрожал, едва не срываясь. — Я.. я больше не могу..       В ответ Чонгук лишь слегка улыбнулся, не останавливаясь ни на секунду, будто специально доводя его до самого края. Ещё несколько уверенных движений — и Чимин выгнулся, задыхаясь от нарастающей волны. Его тело задрожало, пальцы с силой вцепились в плечи Чонгука, а из груди вырвался сдавленный, глухой стон. Он кончил, тяжело дыша и не в силах открыть глаза. Всё внутри ещё дрожало, будто волна удовольствия всё ещё прокатывалась по телу.       Чонгук поднялся, слегка поцеловал его в висок и, прикрыв его полотенцем, тихо прошептал:       — Вот что я называю глубоким расслаблением.       — Ты ненормальный..       — Был бы я нормальным, тебе не было бы со мной так интересно, — хихикнул Чонгук, и, взяв с дивана вещи Чимина, помог ему одеться.       Поблагодарив сотрудников салона, раскрасневшийся Чимин поспешил скорее выйти на улицу и только лишь когда вдохнул морозный зимний воздух, стыд понемногу стал отступать. Чонгук неспешно последовал за ним, словно давая Чимину фору, позволяя тому отдышаться и прийти в себя.       Чимин стоял у края тротуара, глядя на плывущие по небу облака, медленно выдыхая пар. Щёки ещё горели, но не только от холода. Он покрепче сжал ворот куртки, пытаясь укрыться в ней с головой, будто так можно было спрятаться от воспоминаний, всё ещё живых и ярких. Чонгук подошёл сзади, не говоря ни слова, просто взял его за руку. Крепко, уверенно. Его ладонь была тёплой, даже сквозь перчатки.       Они стояли так несколько секунд, пока вокруг не проехало такси, окатив их снежной пылью. Чимин дёрнулся, рассмеялся — сначала тихо, потом громче. Смех прозвенел над улицей, чистый и немного безумный, как будто и правда всё это было какой-то красивой, странной сказкой. Чонгук потянул его за собой — вперёд, по сугробам, мимо витрин, украшенных к праздникам, сквозь фонарные столбы и запахи уличной еды. Мир казался медленнее, спокойнее.. или, может быть, это просто внутри у них стало тихо и хорошо.       — Откуда ты знал, что никто не войдёт? — решился спросить Чимин, крепко сжимая ладонь Чонгука.       — Я не знал, — ответил Чонгук, и его тут же, без промедлений, стукнули ладошкой в грудь. Это было больше смешно, чем больно — так Чимин выказывал своё возмущение.       — Не делай так больше, — скорее ради приличия сказал он и поглубже уткнулся носом в воротник.       Чонгук улыбнулся, потёр грудь и ничего не пообещал в ответ. Он понимал, что Чимин лукавит — ведь ему без сомнения понравилось их маленькое приключение, просто кто-то слишком скромен, чтобы признаться в этом вслух. Выпивший Чимин становился чуть более раскованным, чуть более игривым, и у них как раз было особое «зелье», которое этой ночью помогло бы ему избавиться от излишнего стеснения. Чонгук отлично это знал. Он обвил рукой плечи Чимина, мягко притянул к себе, и тот без колебаний обнял его за талию в ответ.       Они гуляли до самого вечера, пока на город не спустились густые сумерки. Ещё немного поблуждав по парку, они наслаждались мерцанием праздничных огней и чарующим ночным видом, растворяясь в предновогодней суете вместе с теми, кто, как и они, бродили по ночному Саппоро.       Часам к девяти они вернулись в номер, заказав себе на праздничный ужин всё, что им понравилось в меню ресторана при гостинице, а через полтора часа на их столе уже стояли яства, оформленные так красиво, что было почти жаль их трогать. Тарелки с аппетитными закусками, дымящиеся горячие блюда и несколько десертов, которые обещали быть особенно сладкими и изысканными, так и соблазняли своим видом попробовать их все. Они не торопясь наслаждались ужином, каждый кусочек казался особенно вкусным в этот вечер.       Воспоминания о сегодняшних приключениях заставляли их весело смеяться между приёмами пищи, а кое-кого моментами это вгоняло в краску, но чем больше виски попадало в его организм, тем сильнее его глаза становились бесстыдными.       Время летело незаметно, и за обсуждениями того, что они будут делать в следующие дни своей поездки, они не заметили того, как приблизилась полночь. До того как на часах пробьёт ровно двенадцать, оставалось всего несколько минут, и Чимин поспешил потянуть Чонгука к большой рождественской ели в их номере. Не говоря ни слова, он встал на носочки и, обвив свои руки вокруг его шеи, утянул в чувственный поцелуй, до тех пор, пока ровно в ту минуту, как начался Новый год, за окнами не раздались звуки фейерверков.       — С Новым годом, Куку-сан, — улыбнулся Чимин, глядя в такие же наполненные счастьем глаза, как и его.       — С Новым годом, малыш-хён, — ответил Чонгук и, притянув его ещё ближе к себе, подарил ещё один сладкий поцелуй.       Чимин был благодарен Чонгуку за эту сказку — за всё чудесное время, проведённое вместе, за то, что он так внезапно ворвался в его жизнь и решил в ней остаться. Всё это казалось нереальным, почти сном, но происходило на самом деле.. и теперь он уже не представлял своей жизни без этого человека. Кажется, это и правда была любовь. Вспыхнувшая неожиданно, стремительно, но с каждым днём только набирающая силу. Больше всего на свете Чимин хотел, чтобы это пламя никогда не угасло. Именно это желание он и загадал на Новый год.       Насытившись поцелуями, Чимин отстранился от губ Чонгука и решил, что настал подходящий момент для подарка. Выудив из чемодана маленькую коробочку, он протянул её ему — как признание своих чувств, как отражение всей нежности, с которой он подбирал этот подарок.       — Не знаю, понравится ли тебе.. но если что, я могу это вернуть, — тихо проговорил он, наблюдая за тем, как бережно Чонгук распаковывает коробочку.       — Мне понравится всё, что бы ты ни подарил. Ведь ты думал обо мне, когда выбирал это, — мягко ответил Чонгук. От Чимина он был бы рад получить даже сушёный гербарий.       Когда упаковочная бумага была аккуратно снята, Чонгук открыл подарочную коробку, внутри которой обнаружилась ещё одна — крошечная, похожая на ту, в которой обычно дарят кольца. Он взял её в руки, поджал губы в попытке сдержать рвущийся смешок и покрутил в пальцах свой подарок, прежде чем его открыть. Какой.. интересный, однако, выбор.       Как только два блестящих колечка предстали перед ним, он, не сумев сдержаться от смеха, тут же согнулся пополам. Как такое вообще было возможно? Удивительно..       — Ээм.. ну, они не обручальные, просто.. как бы.. парные, — стал сбивчиво объяснять Чимин, немного растерявшись от такой реакции. — Что? Не нравится? — на его лице так явно читалось разочарование.       — Нет! Нет.. прости, Чимин, это просто.. — спохватился Чонгук, быстро поняв, что мог ненароком задеть его. Он тут же подошёл к своей сумке, достал из неё подарок для Чимина и протянул его ему. — Вот, открой.       Чимин, всё ещё не до конца оправившись от смущения, без особого энтузиазма развязал ленту, снял обёртку — и замер. На его ладони лежала маленькая коробочка, почти такая же, как та, что он сам только что подарил Чонгуку. Сердце забилось быстрее. Он поспешил открыть её, уже догадываясь, что внутри, но увиденное всё равно вызвало у него изумление — в коробочке лежали парные кольца.       Он поднял взгляд на Чонгука, в его глазах всё ещё читалось веселье. Они стояли, каждый со своей коробочкой в руках, и теперь Чимин прекрасно понимал, почему Чонгук засмеялся, когда увидел свой подарок. Его смех был не от насмешки, а от удивительного совпадения, ведь.. они выбрали одно и то же. Облегчённо выдохнув и почувствовав, как на сердце стало легко, Чимин тоже рассмеялся, с нежностью рассматривая кольца, подаренные его любимым человеком.       — Так.. и какие же мы будем носить? — наконец перестав смеяться, но всё ещё с тёплой улыбкой на губах, спросил Чимин у Чонгука.       — По чётным твои, по нечётным мои? — рассмеялся Чонгук в ответ. — Не знаю.. давай наденем оба?       — А что, если мы обратимся в ювелирный с просьбой переплавить два кольца в одно? — предложил Чимин, немного подумав. — И это станет тем, что в итоге мы выбрали оба.       — Отличная идея, малыш, — улыбнувшись своему смекалистому хёну, сказал Чонгук и нежно погладил его по щеке тыльной стороной ладони.       На улице снова раздались звуки фейерверков. В их номере была просторная терраса, с которой открывался потрясающий вид на ночное небо, вспыхивающее тысячами ярких искр. Чонгук взял с дивана тёплый плед, мягкий и уютный, потом нежно сжал ладонь Чимина и, не говоря ни слова, вывел его на свежий воздух. Он накинул плед себе на плечи, а затем обнял Чимина, укрывая и его, чтобы вместе спрятаться в этом тёплом убежище.       Они стояли, прижавшись друг к другу, наблюдая, как в небе вспыхивают и гаснут огни. Цвета отражались в их глазах, играли на щеках и губах. Всё казалось будто замедленным, хрупким, как мыльный пузырь. Чонгук прижимал Чимина ближе, чуть покачивая его в такт едва слышной медленной музыке, играющей из номера, а тот, положив голову ему на плечо, безмолвно улыбался.       Мир вокруг будто исчез. Только они вдвоём — под фейерверками, в этом мягком, почти сказочном свете. Они не говорили — слова были лишними. Они просто любовались небом, друг другом, моментом, который хотелось сохранить навсегда.       Потом Чонгук повернул голову и коснулся губами виска Чимина, а тот чуть повернулся, чтобы поймать его губы. Поцелуй был долгим, тёплым, пропитанным безграничной любовью и нежностью. Они целовались медленно, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым вдохом и каждым взглядом из-под полуприкрытых ресниц. У них впереди была целая ночь и ещё несколько дней только для них двоих, так что они не торопились, растворяясь в этом чувственном моменте и в собственных ощущениях.