любовный сценарий

и в один момент все переминилось. он стоял там, рассматривая глубокие рельсы, уходящие в никуда и слушал грохот приближающихся поездов. все было странно. музыка стихла и лишь чужой шепот на ухо отрывал его от реальности. — ты действительно можешь? о, нет. он не знал, может ли он. в один момент на него все навалилось. это все ему ненавистно. вспышка. а если так подумать, то как это все началось? летний день в самом его разгаре, когда солнце слепило в глаза, а воздух стоял огромной и тяжелой стеной. в такие дни вам бы сидеть дома и спасаться от жары, но… — хао! сколько можно ворон считать? окей, рики можно было узнать сразу. не было ничего хуже запаха его тяжелых духов в жаркий летний день. сколько ему не говори, а все было без толку. и даже сейчас, когда он стукает хао по плечу и наклоняется до неприличная близко…хао плохо. — прости, я думал, мы ждем всех? — тот неловко чешет голову и это не вяжется с его милым и загадочным образом. — если мы готовы, то… точно. они все находятся в огромном зале театрального кружка. да, лето. да, сейчас нет никакой школы. но они упорно готовятся к чему-то, чего сами не знают. это огромное пространство, с такой же сценой по середине, заполнено любителями искусства. о, и знаете что? чжанхао это все просто ненавидит. — итак, почему я собрал вас здесь, да еще и летом? все очень просто! — глава актерского кружка, Ли Сокмин, был занозой у всех под кожей и лез не в свое дело своим длинным носом. ведьма, черт бы его побрал. даже сейчас, стоит весь в худи и шортах, но ни разу не потеет. — сейчас середина июля, выступление на школьный фестиваль не за горами. по залу раздался громкий смешок и улыбка с его худого, вытянутого лица резко спала. сокмин громко шикнул: — надо быть идиотами, чтобы так посредственно относиться к творчеству. да, мы ставим спектакль по диснеевским сказкам, и что? искусство — есть искусство! и у нас, вообще-то, новенький. не разочаруйте парня, оболтусы. с каким недовольством тот потер переносицу — надо было видеть. но хао смотрел лишь на новенького и искренне надеялся, что лето пройдет без идиотских выкрутасов и возни за роль. новенький медленно поднялся, совсем неуклюже, словно боялся сломать пространство вокруг себя, а после улыбнулся и затараторил: — сон ханбин! давайте поработаем вместе! все начиналось как обычно. они, стоящие в огромном кругу, занимающиеся разминкой речевого аппарата. было забавно наблюдать за тем, как этот новенький, ханбин, лишний раз боится показать свой язык. хао не из таких. здесь, на актерском, ты либо берешь все, либо тебе не достанется ни капли света ярких огней. он знает это как никто хорошо, поэтому смотрит на ханбина с болезненным опасением. это давит на его черепную коробку, заставляя мысли странным образом путаться. это чувство того, что этот ничтожный новенький может его обойти и. — ай.! — хао тут же хватается за щеку, чувствуя, как сильно пульсирует его язык, покалеченный зубами. это еще обиднее, когда в уголках глаз блестят слезы, которым не дано вырваться. все оборачиваются на него и он мечтает сбежать. — ты в порядке? — он чувствует этот удушающий запах духов рики, а еще его вечно прохладные ладони у себя на запястье, и неуверенно кивает. ему кажется, что глаза ханбина смеются. это мерзко. да как он смеет? — все в порядке, — цедит он сквозь сжатые зубы и скидывает чужую руку. не нужно его жалеть. это хао должен быть умнее. — просто.просто давайте продолжим. сокмин жмет плечами, зная, как хао болезненно воспринимает перемены в привычном темпе его жизни. это больно и отравляющие для него же, но… занятие должно продолжаться. — итак, раз мы закончили с разминкой, да и вы не кажетесь сонными, — улыбается ли своей фирменной улыбкой, рассматривая каждого с нескрываемым обожанием. — я думаю, будет славно, если ханбин расскажет немного о себе? о, и потом это сделает каждый из вас. что я всегда говорю? — командный дух превращает игру в реальность! — хором отвечает ему заполненный зал. хао хочет закрыть уши и никогда не слышать про команду. — мое имя вы уже знаете, — его мягкий голос льется освежающим ручьем по душному залу. становится тепло. — мне 16 и я безумно люблю все, что связано с искусством! я занимаюсь танцами, умею петь и раньше учавствовал в одной постановке при театре. мой курс был направлен на танцы, но я решил вернуться! все хлопают ему, а у хао болезненно тянет внизу живота. его скручивает. ханбин слишком хорош и он знает это. — хао? — сокмин мягко треплет его по плечу, пытаясь разогнать слишком заметное замешательство с его лица. словно здесь появились тучи, прямо над его головой, разогнав спокойство от мягкой ауры ханбина. — расскажешь про себя? ты ведь мой любимый ученик! он громко сглатывает, пока остальные хихикают. даже ханбин. — я хао, — он не решает назвать свою фамилию, словно боясь своего собственного присутствия, но, тут же, осознает: его голова поднято достаточно высоко, чтобы он казался самоуверенным. это успокаивает. — я занимаюсь театром всю осознанную жизнь и у меня всегда главные роли. театр — это моя жизнь. — правда? — мягко улыбается бин, — я тоже! будет здорово сразиться за главную роль, хао! — я знаю, что придется сложно, — медленно начал сокмин, смакуя каждое слово. словно это могло быть чем-то важным. ох, да, так действительно и было. это было предпоследнее выступление в качестве школьников. это было волнительно. — знаю, что у нас больше парней и придется что-то менять на этот лад. центровым будет путешественник, который ищет благословение от каждой из принцесс, — зал замолчал, смущенно переглядываясь. — ну, вернее от принцев и от некоторых принцесс. мне нужно будет отобрать вас на эти роли. в общем, главная роль одна. не знаю, почему не сказал это сразу… тут хао почувствовал, как его руку мягко сжала чужая ладонь: она была теплой и слегка влажной. хао поморщился и неуверенно посмотрел на нежелательного собеседника. глаза ханбина блеснули азартом. — хао, — начал он, и шепот этот был безумно жарким, как солнце в пустыне. такой, словно хао должно быть плохо от следующего предложения. — будет классно просить у тебя благословение. ты будешь вредной принцессой. хао тут же оскорбился. вредной принцессой? — извини? кажется, ты что-то попутал, бинни. я — рыцарь, очень храбрый и смелый, а вот ты вредная и надоедливая принцесса. ханбин тепло засмеялся. хао стало неловко. рука сона до сих пор была на его руке. — есть, мой принц, но, я, все же, за честную борьбу. — почему вы такие громкие? — шикнул сокмин, тут же разрушая всю эту атмосферу. да, она была странной, но хао подумал, что все не так уж и плохо. потом они бегали круги по всему залу и замирали в разных позах, смотрели друг другу в глаза и здоровались. иногда хао думал, что пошел в актеры, чтобы позориться постоянно. сокмин так не считал, а лишь просил его прыгать как лягушка и квакать. «творческий подход рушит ваше стеснение» — все причитал он, а сам хихикал про себя. наверно. хао не знал. нет, то, что он заставил делать дальше…определено смущало. им предстояло вести себя так, словно они сбежали из средневековья. — здравствуйте! — безумно громко выпалил один высокий парень, сжимая ладонь рики в своей. точно. его звали гювин и он был безумно неловким, даже если ходил сюда около года. его ладони всегда были мокрыми и немного дрожали. о, то есть, они были мокрыми, когда рядом был рики. — господин рики, я бы положил весь мир к вашим ногам! — класс? — хао замер, с широкой улыбкой наблюдая, как покраснели уши блондина, и с каким отвращением он пожал чужую руку. да ладно. гювин был огромным щенком. ему было сложно отказать. — если все, что ты принесешь к моим ногам, окажется мокрым, думаю, я расстроюсь… — смена поз! — довольно воскликнул сокмин, весело хлопнув в ладоши. — а вот и вы, принц хао, — как он и ханбин оказались в позе, где сон держит его на манер вальса — никто не понял. — если бы я был путешественником, то задержался бы в вашем королевстве. если это значит танцевать с вами…думаю, я бы всегда хотел быть тут. хао сморщился. нет, это непрофессионализм. — рыцарь, вы достойны всех похвал. знаю, такая любовь запретна… — его ладонь переместилась на щеку ханбина и хао почувствовал, как чужое дыхание замедлилось. как непрофессионально. — но с вами, я… — смена поз! так продолжалось целых полчаса, пока они, уставшие и мокрые, не оказались в кругу. сокмин выглядел счастливым. гювин тоже, ну, это и понятно. — пока проб никаких нет. работает в привычном темпе, но, вот пары, которые обязаны сблизиться за счет своей химии. все замерли в предвкушении. хао молил, чтобы это был кто-нибудь другой. кто-нибудь, лишь бы не ханбин. — рики и гювин, — весело произнес тот, рассматривая разочарованного рики и довольного гювина. как неловко. — хао и ханбин. вы, ребята, просто нечто! чтобы сразу поймать настолько идеальный темп, некоторым нужно как минимум десять занятий, но, вы, вау… — нет. — тут же возразил хао, бросая обиженный взгляд исподлобья, — то есть, да, была бы классно, если ханбин будет самым главным в этом королевстве, а я… — погоди, хао, никто не говорил, что роль путешественника твоя. внизу опять неприятно потянуло от волнения. почему все так?