Боль. Понимание. Дрожь.

Ким Докча вызывал дрожь. Хотелось ударить изо всех сил. Желательно — его лицо об стену. Эмоции не нужны. Они мешают. Гнев — тоже эмоция. Поэтому он тоже бесполезен. Цель – побеждать. Убивать без пощады, пока сердце покрывается толстым слоем чего-то. Это гной? Гниль? Весь Ю Джунхёк был пропитан гноем, а всё его тело медленно гнило. Оно почернело. Не беда. Это лишь маленький шажок на пути к великой цели. Не важно, воплощение, созвездие или целая туманность встанет на пути. Всё равно регрессор одержит победу. Он будет тонуть в чужой крови, которая незаметно начнёт смешиваться с его собственной. Пока не потеряет личность. И пока не потеряет свободу. Выход из этой тюрьмы — смерть. Мысли Ю Джунхёка — сплошная пропасть. Недавно даже он сам начал задумываться о том, что, кроме ненависти и гнева, в голове ничего нет. Вся жизнь стала похожа на сражение. На борьбу. Жестокость поражала окружающих. Они сохранили последние капли здравого смысла. У регрессора же отсутствовал инстинкт самосохранения примерно с рождения. Он видел цель, как и видел путь, который потребуется пройти. Погибнут многие. Возможно, даже все. Может быть, даже сам Ю Джунхёк. Ким Докча — назойливый ублюдок. Появился неизвестно откуда. Начал творить какую-то ерунду. Но, возможно, к его присутствию можно привыкнуть. Это не сможет помешать достижению цели. Не так ли? Он просто обязан дойти до конца. Обыграть всех. Оставить в дураках. Подняться так высоко, чтобы никто не смог повлиять. Не смог контролировать. Дабы Ю Джунхёк не стал марионеткой. Контроль – плохо. Так что пусть контролировать будет он. Будет лучше, приятнее. Раскрыл глаза шире. Утро. Казалось, он спал полчаса. Тело ломило от сна сидя, голова гудела. Регрессор встал, осматривая помещение. Всё такое же: старый скрипучий стул, сидя на котором он и спал, маленький стол, пыльные полки с книгами. За ночь ничего не изменилось. Белые обои на стенах с годами превратились в серые, почти каждая деревяшка в полу скрипела, из освещения осталась лишь настольная лампа. Минималистично. Помещение тесное. Больше напоминает кладовку. Где только ночевать не приходилось. Но это место — не наихудшее. Бывало хуже: на улице в дождь. К подобному не привыкать. Самое главное — крыша и безопасность. Остальное не так важно. Спал Ю Джунхёк всё равно чутко: всегда начеку, ведь каждый раз могло что-то случиться. А ещё мало. Норма в восемь часов крепкого сна никогда не выполнялась. Иногда он не спал вовсе. По синякам под его тёмными глазами всё становилось понятно. Дети иногда спрашивали об их происхождении, но так и не получили ответа. Без лишних движений регрессор подошёл к двери. Открывая её, он услышал тихий скрип. Но не успел перешагнуть через порог, как откуда-то появился Ли Гильён. Мальчишка выглядел испуганным. Как будто не ожидал увидеть Ю Джунхёка здесь. Он широко раскрыл глаза, выпрямился, голову слегка опустил. Пробормотав себе под нос извинения, Гильён бросился наутёк, и через несколько секунд исчез из поля зрения. Странно. На лице регрессора не отразилось ни единой эмоции, но на мгновение удивился. Вышел, повернул направо и неспешно прошагал вперёд, пока не дошёл до гостиной. Жители своеобразного дома сделали эту комнату нейтральной зоной. Там могли находиться все, причём в любое время, кроме ночи. В середине стоял кожаный диван, а рядом с ним — два таких же кресла. На одном из них и сидел он. Ким Докча снова что-то высматривал в своём смартфоне, словно читал. На экране не было текста, но он явно его видел. На лице читателя отобразилось разочарование. Видимо, не нашел то, что хотел. — Ким Докча, — отвлёк его регрессор. И Ким Докча оторвал взгляд от экрана смартфона. Взглянул на него. — Ю Джунхёк. Не видел Гильёна? — его голос оказался чуть более хриплым, чем обычно. Откашлялся. — Сказал, что нужно поговорить, и убежал. — Не видел, — соврал Ю Джунхёк. Он проследил за тем, как Ким Докча пожимает плечами и кладёт смартфон в карман черных брюк. Почему не сказал, что видел? Ложь, казалось, являлась неотъемлемой частью регрессора. Но врал нечасто: не любил. Сейчас ему захотелось, чтобы этот человек задержался. Ли Гильёна он успеет найти. Времени хватит. Ким Докча хотел выйти, но его остановила хватка на запястье. Она была крепкой, однако не той, что могла причинить боль. — Я слышал. Вчера, — неожиданно вымолвил Ю Джунхёк. Лицо человека перед ним побледнело. Изменилось. Страха на нём не отразилось. В глазах застыло немое удивление. То был момент слабости. Момент, когда ты готов сделать всё, чтобы это закончилось. Дабы страдать больше не пришлось. Гнев и печаль заполоняют грудь, а всхлипы уже невозможно сдержать. Слёзы тоже катятся по щеками сами по себе. Контролировать что-то слишком тяжело. Хочется опуститься на колени и рыдать, пока слёзы не закончатся. Потому что надежды нет. [Созвездие «Демоноподобный огненный судья» недоумевает и требует подробностей] Взглянув на косвенное сообщение, Ким Докча позвал Биё и попросил малышку отключить трансляцию. Он обязательно извинится перед Уриэль, но сейчас не время. — С какого момента ты... — С самого начала. И в этот раз Ю Джунхёк не соврал. Вчера шёл дождь. Вдалеке иногда гремел гром. Все давно спали: разошлись по комнатам пораньше. Кроме него. Сидя в своей каморке, он слушал умеренный стук падающих капель. Успокаивало. Опять не спал, но привык. Время перевалило за полночь. Тогда-то Ю Джунхёк и услышал. Он спал в соседней комнате. Стены тонкие, и звуки слышно хорошо. А всхлипы — ещё лучше. Он не встал и не пошёл успокаивать. Но сердце сжалось. Этот вечер словно создан для слёз. Но почему-то не хотелось слышать эти всхлипы. Ким Докча будет плакать только из-за него. И не сегодня. Ю Джунхёк никогда не думал, что он умеет испытывать подобные эмоции. Не подозревал, что услышит его плач. Несмотря на ненависть, в душе появилось смятение. Не понимал. Но осознавал, что боль в груди принадлежит не кому-то, а ему самому. Ким Докча промолчал. Отвёл глаза: волновался. Осмотрел стену, словно в ней скрывался ответ. Никто не должен был услышать. Пульс ускорился, но он снова посмотрел на Ю Джунхёка. — Никому не говори. Я серьезно, — только и смог сказать Ким Докча. Даже книги, которые он прочитал, не могли помочь ему. Не знал, какие слова подобрать. Не понимал, что делать. — Не скажу, — ответил Ю Джунхёк. Удивив тем самым даже самого себя. — Почему? Почему, несмотря на свои убеждения, он продолжал разговаривать с ним? Терпеть не мог слёзы. Считал слабостью. Почему стоял на месте? И какого чёрта ноги словно прилипли к полу? Сейчас Ю Джун Хёк ждал ответа, как подросток. Может, из-за того, что вспомнил прошлого себя? Вспомнил, как сам испытывал это? То, как боль в душе становилась невыносимой. Как крик застревал в горле. И как он опускался на колени, пытаясь сдержать слёзы. Никто не должен узнать. Утренние лучи солнца освещали помещение. Ким Докча сделал шаг назад, освобождая запястье от мёртвой хватки. Теперь лучи светили ему в глаза. Ю Джунхёк не знал, что за ними скрывается. Но вчерашнюю ночь помнил хорошо: порывы ветра, дождь и чужой плач. Он назвал его компаньоном. А компаньон регрессора не должен иметь слабостей. Слёзы — слабость. Потому не хотелось, чтобы этот человек устраивал подобные сцены. Не сейчас. Не время. Только навредит. — Остальные будут... беспокоиться, — выдавил из себя Ким Докча. Ему не хотелось, чтобы кто-то и, уж тем более, дети волновались из-за таких пустяков. Конечно, в этих словах скрывалась не вся правда. Читая «Пути выживания», Ким Докча погружался в историю регрессора. Он знал о нём всё. Помнил каждую деталь: с чем пришлось и придётся столкнуться. Пока глаза внимательно бегали по строкам, читатель думал: «Как же Ю Джунхёк сохранил рассудок? Почему продолжал регрессировать?» И ответ на эти вопросы он нашел лишь недавно. Попав в свой любимый роман, который пронёс через всю жизнь, Ким Докча осознал. Он понял: пока есть, кого защищать, можно сделать всё, что угодно. Ради защиты. Ради их спокойного сна. И ради сбывшихся мечт. Мечтал быть похожим на главного героя. Но несмотря на то, что придуманные персонажи не имеют ничего общего с реальностью, этот Ю Джунхёк — человек. Он может испытывать те же эмоции, чувствовать ту же боль и радость. Словно живой. — Миру... конец, — тихо вымолвил Ким Докча. — И? Плевать, — сказал как отрезал. — Мир не важен. Возможно, так он пытался успокоить. Впрочем, даже сам Ю Джунхёк не знал, что творится у него в голове. От этой мысли Киму Докча неожиданно стало смешно. Он улыбнулся и почесал затылок. — Как глупо, — с ноткой веселья сказал читатель. — Я совершил ошибку. Но на его лице не было радости. Учитывая, что мир романа стал настоящим, то его персонажи — тоже. Они люди, которые умеют мыслить. У каждого есть мечта, цель и мотивация, но также и страхи, слабости. Оказавшись среди них, Ким Докча растерялся. В его голове Ю Джунхёк являлся ублюдком, способным лишь разрезать людей на куски. Словно бы все события — игра. Потому предположить, что этот человек тоже умеет радоваться, злиться и грустить, не так просто, как казалось первоначально. Смотрел на него внимательно. Молча ждал продолжения. — Что бы ты сделал, если бы твоя любимая игра стала реальностью? Вместо ответа — вопрос. На лице регрессора отразился гнев. Ему хотелось найти ответы, а не новую порцию вопросов. — Стал бы лучшим игроком, — сжав кулаки, ответил Ю Джунхёк. — Зачем? — Кем бы ты считал персонажей? Людьми или картонками, способными лишь раздавать квесты? — продолжал засыпать вопросами Ким Докча. — Они — мусор. — А теперь представь, что у них есть семьи. Эти люди пытаются защитить дорогих им людей. Они способны проявлять эмоции, чувства, — с некоторой досадой в голосе говорил он. — Ты думаешь, что они не чувствуют боли. А потом приходит осознание. Затем — боль. — Это и есть причина? — Почти, — вздохнул Ким Докча. — Эти мысли не давали мне покоя. А потом я понял. Мне казалось, что у моего, — он запнулся, — идеала нет страхов. Как и нет чувств. Но это была ошибка. — Не нужно думать о такой ерунде. И снова. Одно лишь предложение. Почему оно вселяет уверенность так сильно? — Этот человек — тот, на кого я стремлюсь походить. Потому эмоции, которые я испытываю из-за него, намного сильнее. В последние годы я радовался, злился, грустил и смеялся из-за него. И этот человек помогал мне жить. Ким Докча знал, что Ю Джунхёк не поймёт его слов. Но ему нужно высказать то, что накопилось в душе. — Я испытал разочарование, но не в нём. Этот человек — самый лучший в моей жизни, — спешно продолжал Ким Докча. — Поэтому я не мог совершить такую ошибку по отношению к нему. Естественно, человек, что стоял перед ним, не знал, что разговор идёт о нём. И никогда не узнает. Но те чувства, что в то раннее утро Ким Докча разделил вместе с Ю Джунхёком, останутся в этой комнате навсегда. Эмоции он запомнит. Боль не забудет никогда.