Двойной аксель к принятию

Лололошка всё время носом клюёт на разминке, с ним даже тяжело поговорить было, не нравилось парню подобное состояние, когда ты похож на ходячего трупа, так ещё и не поспишь после тренировки, придётся ждать определённого времени, ехать домой, забирать костюм, возвращаться сюда же и выходить на лёд, откатывать со всеми силами, терпеть, стараться и не опускать руки, не расслабляться, надеясь, что холодное покрытие разбудит фигуриста. Зал для разминки и правда очень большой, кто-то оттачивает прыжки перед выходом на лёд, в другом конце спортзала трое спортсменов разминаются на беговой дорожке, Джон занимается со скакалкой, а вместе с ним Эбардо, немец заговорить пытается, да Харрис не настроен на разговор явно, бурчит что-то сухо, зациклен на своём успехе на сегодня. Тем временем голубоглазый проснуться пытался, проводил растяжку, ноги тянет чуть ли не за голову, аж лёгкая боль в спине чувствуется, косточки хрустят от такого, но а тренер, что следит за скоплением фигуристов и их разминками, наблюдает, кого-то отчитывает за недокруты в прыжках, помогает сделать растяжку, даже к Харрису пытался докопаться, а тот с ним и разговаривать не желал, скрещивая руки на груди и цокая языком недовольно, всё же, не зря называли кареглазого скандальной личностью и болью для тренеров, не понимали те, как Абер нашла подход к спортсмену.

Лололошка на себя в большом зеркале поглядывает, всё никак проснуться не может, сил будто нет, парню сложно что-то делать, от чего юноша на мат укладывается, расставляя руки по сторонам в позе звёздочки, а голову утыкает в плотное покрытие, прикрывая глаза и спокойно дыша, с одной стороны, фигурист должен сейчас встать и продолжить разминку, пойти на подходы на степе, или на скакалку, на беговую дорожку, или же прыжки, но свалился без сил спустя тридцать минут начала ОФП, понимая, что если встанет на лёд, свалиться и уснёт там же. Кучу народа ходит вокруг парня, посмеиваются, пытаются Лололошку разбудить, а тот мычит недовольно, будто прося, чтобы от него отошли. Через пару минут к тому француз подходит, теребя парнишку по голове, взъерошивая волосы голубоглазому фигуристу, что валялся без каких-либо сил дальше от всех. Эграссель не был особо близок с Лололошкой, парочку раз фигуристы общались после прокатов, но, зато, очень хорошо и тепло, хоть и присутствовал небольшой языковой барьер, зная уровень английского Лололошки, поэтому, зеленоглазый в крайних случаях использовал переводчик, из-за чего становилось смешно двоим, приезжему фигуристу в Корею было слегка обидно из-за того, что общение они толком не поддерживают, зная, что его жизнь здесь, в Сеуле, а его на родине в Париже. — Хей, Лололошка. - Проносится тихий голос фигуриста, который пытался разбудить сонного Ло, что ворочаться стал и бубнить что-то, держа глаза закрытыми и не понимая, кто его трогает, ведь, к нему так прикасался лишь один единственный человек, на которого он сразу же подумал. — Джон? Поговорить пришёл? - Не мыслит спортсмен, приподнимаясь на локтях, смотря в мат под собой и расклеивая сонные глаза, потирая их, поворачивая голову и замечая явно не Харриса, а другого человека, слегка отстранившись от его прикосновений, ведь, это были не руки привычного человека, а малознакомого. - Не Джон. - Выдыхает парень, принимая более удобную позу, именно лотоса, потягиваясь и зевая, прикрывая одной рукой рот, пока пришедший садился напротив голубоглазого. - Что-то случилось? Я проспал? - Лололошка не думая на родном языке разговаривает, глаза потирает, а осознание того, что его не понимают, приходит не сразу, лицо Грасса даёт знать о том, что его не понимают от слова совсем. — Прости, Ло, корейский я всё же не понимаю, надеюсь, ты не послал меня куда подальше. Я просто пришёл разбудить тебя, скоро на лёд выходить, а ты один лежишь. - Продолжает француз, замечая, как парень напротив ещё раз потягивается, вставая уже окончательно и осматриваясь по сторонам, чувствуя, как кто-то пристально наблюдает за ним, тот понимает, что без дела провалялся минут десять, подремал, и чуть не погрузился в сладкий сон до конца, до того состояния некой спящей красавицей, где бы его не разбудил вообще ни один человек. — Извини, не думаю, когда просыпаюсь. Думал, ко мне Джон подошёл, и по привычке начал. - Извиняется парень, кланяясь тому в знак уважения, отходя от Эграсселя, направляясь к беговой дорожке, дабы размять свои ноги и придти в сознание полностью. А вот слегка приставучий и тактильный зеленоглазый не отстаёт, направляясь за парнем и кладет свою руку на талию Ло, шагая рядом, что-то болтая без умолку, да вот голубоглазому было немного не по себе, не подпускал он всех так близко к себе, аж в лице скривился немного, плюсом слова не все понимал в сонном бреду. Харрис на это же со стороны наблюдает, такой недовольный, и с капелькой ревности взгляд проносится с другого конца зала, скрещивая собственные руки на груди, да вот подойти не решает так близко, понимая, что ему неприятно смотреть на то, как Лололошку трогает кто-то другой, да ещё сам Ло не отмахивается от француза, а улыбается ему, свой же затылок почесывает, болтает. С одной стороны Джон ревновать начал, а с другой, какое ему дело, когда даже не его партнёр общается с кем-то, но так просто парнишку отпускать от себя не хотел, хоть они и находятся в ссоре, а уже был первый звоночек к тому, что Ло может ускакать из его рук, а не хотелось навсегда терять контакт с этим человеком, к которому успел привязаться, почувствовать симпатию и влечение, вновь надумывая в своей башке, как можно показать то, что не один он может с кем-то флиртовать. В очередной раз Джон путался в своих мыслях, надо было помириться, решить всё, а время явно не то, сегодня первый день соревнований, каждый находиться в хорошей подготовке, как моральной, так и физической, Харриса не волновало что-то другое, примирение с Ло отошло на второй план, он сделает первый шаг, но явно не на первых двух важных днях, когда голова должна быть пуста, холодна и настроена на морозящий лёд. Дейви подходит на расстояние к двоим фигуристам, пробираясь через небольшую толпу других спортсменов и переходя к своим собственным прыжкам, поглядывая на болтающих парней, стараясь прислушаться, но, говор остальных мешал, да и сам голубоглазый толком не разговаривал, а слушал, ведь, как знал кареглазый, с английским у Ло была беда. К Джону вновь тренер подходит, наблюдает за его прыжками, естественно, что не на ледяной поверхности было всё легче и проще, а другое же дело, когда твои ноги в коньках отрываются на несколько сантиметров над льдом, сейчас же его прыжки были идеальными, все четверные проходили отлично, даже аксель, но, чуточку оступился, получая небольшой выговор от пришедшего мужчины, желая послать его куда-то, но молчал, одним лишь видом показывал, что его он слушать не собирается. Ещё и это большое скопление людей немного волновало, отвык он от того, что придётся делить лёд с кем-то, даже не с одним человеком, а с семнадцатью спортсменами. Карие очи всё равно время от времени смотрели на объект симпатии, желая сейчас прижаться сзади к парню, обхватить руками тело Ло, укусить его шею, коснуться его аппетитной задницы длинными пальцами и признаться, что он ему небезразличен, хотя, эти мысли были на эмоциях, на ревности, даже сам Харрис недолюбливал свою черту в характере, а особенного собственничество, даже не находясь в отношениях. Дейви головой машет в разные стороны, стараясь отвлечься от этой мысли, как время уже летит само по себе, ходя даже неким хвостиком за теми, видя милую улыбку Лололошки после общения с Эграсселем, будто те близкие друзья, ревность бесила и сжирала изнутри. Каждый из фигуристов уже шнурует свои коньки, направляются на лёд, а новый тренер сопровождает их. Парни осматриваются, место и правда огромное, стадион с высокими трибунами, сам же Лололошка удивился, хоть и был тут несколько раз, но, явно не то пространство, где они тренировались с Джоном, даже не представляя, какую скорость здесь можно набрать на коньках, да и всё мужчины-одиночки поместятся, смогут отточить прыжки. Фигуристы с лезвий снимают защиту, поочередно выходя на гладкую поверхность, чувствуя невероятную гладкость, самый настоящий девственный лёд под ногами, да и со временем надо привыкнуть. Коньки Харриса скользят плавно, парень чуть ли не с первой секунды скорость набирает, желая потратить силы, но не до конца, и показать, кто сегодня будет лучшим на короткой программе, чьи силы сегодня на высоте. Собственное сердце стучит быстрее всего, слыша его под грудной клеткой, за Дейви катятся другие спортсмены, тот не смотрит толком на кого-то, заходя на первый четверной прыжок за сегодня на катке, прыгая в идеале четверной флип, который будет в программе, комбинирует каскадом с тройным лутцем, прокатываясь рядом с Ло и Грассом, которые так миленько общались, раскатывались, пока кареглазый не терял времени и прыгал, влюбляясь в лёд под ногами, будто ничего лучше он не чувствовал под собой, осознавая, как хорошо сегодня пойдёт его выступление. — Так, а что у вас с Джоном, он так смотрит на тебя всю тренировку, вы.. Стали близки? В прошлом году ведь ненавидели друг-друга. - Спрашивает француз, перескакивая с ноги на ногу, делая одинарные прыжки и привыкая к поверхности. — Слушай, я не хочу про это говорить, я не могу довериться тебе, мы мало знакомы. Просто скажу, что мы общаемся и не держим ненависти. - Отвечает Лололошка, точно так же прыгая одинарные и не так быстро откатывая, восхищаясь плотности льда и его гладкости. — Да ладно тебе, я же сказал, что хочу наладить отношения с тобой, ты интересный человек, с тобой приятно разговаривать. Если что, ты можешь открыться мне, буду рад тебя послушать и поддержать, интересно посмотреть за твоим сегодняшним прокатом, олимпийский чемпион. - Посмеивается француз, говоря эти слова другому фигуристу, которому было не по себе от того, что к нему так относится другой парень, явно не Джон, кареглазый был совсем другим человеком, что и нравилось Ло, а тут слишком слащаво, чем и капельку отталкивал чуть ли не незнакомый человек, который хоть и шёл с другими намерениями. Кореец же кивает на это головой, понимая, что его сердце не стучит так же быстро от Эграсселя, как от Джона, ведь, в того кареглазого парня и одновременно эгоистичного дурака он влюбился, хоть и пытался опустить свои чувства тренировками, как и сам Дейви. Утро уже выдавалось тяжелым, Ким хотел броситься в руки Джона и поспать рядом с ним, хотя состояние с выходом на лёд нормализовалось, заставляя голову мыслить трезво. Оторвавшись на скорости от зеленоглазого, Лололошка на секунду глаза сжимает, заходя на прыжок и исполняя четверной сальхов, который тренировал долгое время, исполняя его на "ура", улыбаясь этому, а от невнимательности и привычки того, что он всегда один на катке, чуть не врезается в итальянца, смотря на того с испугом.

— Не летаем в облаках, парни, тренируемся, со льда не сойдете до того времени, пока всё идеально не станет. Запомните, вы — конкуренты. Харрис! Недокрут в лутце, Эбардо, тройной, слышишь, тройной аксель ужасен! - Проносится громкий и грубый мужской голос, который так и твердил о том, что они все конкуренты, подмечал ошибки, заставляя своим подходом обучения делать только лучше, хотя, этот метод был явно не лучшим, каждый парень мог увидеть недочёты других и понять, на что делать уклон, но, если кто-то и замахнётся на сложный прыжок для себя, это могло бы венчаться неудачей, от чего кипела кровь в крови фигуристов.