Двойной аксель к принятию

— Ну конечно, доверился ему, блять, доверился. Прощение попросил, а он что? Так он сразу под юбку лезет, идиот, ведёт себя так, будто я его собственность, мне, значит, нельзя с другими людьми общаться.. Мудак! Так он ещё специально это всё подставил. - Лололошка ходит туда-сюда, находясь от вида всех людей, старается хоть как-то успокоиться, сегодняшний день в голове прокручивает, все сопоставляет, даже на собственный результат забил, ему как-то всё равно на первый день, ведь, всё может измениться координально, даже на финале, вдруг, даже Джон будет на последнем месте, а Ло не возьмёт и третье. В голове все плавало, парню даже свежий воздух толком не помогал, замечая, как постепенно и другие откатавшие фигуристы стали собираться и выходить, радовало, что в первый день всех спортсменов не заставляли оставаться до последнего человека. С одной стороны, парнишке было жутко обидно, что с ним вот так вот обошлись, понимая, что Харрису, так-то, всё равно на него, а сам же Ким успел влюбиться и привязаться, жутко ревнуя его, не узнавая самого же себя, да главное, что чувства никак не мешали ему, тот смирился со своим нынешним вторым местом, он был рад за Джона, что именно навыки Дейви перестали обесценивать, ведь, ему до него и правда далеко, представляя, какой результат он может узреть завтра.

Из собственных мыслей выбивает телефонный звонок, что гудел в кармане пальто, заставляя парня выдохнуть и пустить замёрзшие пальцы к лежащему гаджету под тканью теплой одежды, толком не смотря от кого поступил входящий вызов, прикрывая глаза и сжимая фалангами телефон, стараясь не сорваться на крик в и так неприятный день, ходя с утра раздражённым, не выспавшимся и голодным, уже слыша урчание своего желудка, желая объесться всего на свете и свалиться спать, как напившийся молоком кот, которого ещё и по голове потрепают. Лололошка недовольно отвечает на звонок, даже не контролируя свой говор, не зная, кто на звонке с ним, да как только слышит голос отца, то чуть не подскакивает на месте, выпрямляясь в спине и распахивая глаза, медленно хлопая ими: — "Алло, чемпион, чего ты уже недовольный такой? Своими баллами расстроен, надеюсь." Проносится в звонке голос отца, от чего парню стало не по себе, он знал, что сегодня его не будет на выступлении, так как освобождается по работе чуть ли не под конец первого дня соревнований, а завтра Ло уже сам будет под наблюдением отца, даже переживая из-за этого, будто вновь в детство погружается, когда переживал не самое лучшее время в своей жизни, которое, хоть и вырастило в нём личность спортсмена, но и одновременно растоптало морально, оставив после себя неприятный след. — Привет, пап, нет, всё нормально, я просто не выспался, раздражённый. Как тебе мой прокат? - Начинает на неком нервозе парень, ему так не нравилось, что именно под влиянием отца после каждого проката он чувствует себя маленьким мальчиком, который ждёт похвалы за его старания, а не ругань. Как бы всё гладко ни было в его взаимоотношениях с отцом, сколько бы ему ни было лет, такое будет продолжаться, пока Ким действующий фигурист. — Лололошка, ты парень взрослый, ругать я тебя не собираюсь. Просто скажу по факту, что я разочарован, ты можешь лучше, вон, посмотри на Джона, четверные прыгает, да ему это как два пальца ударить друг об друга, а по твоему лицу видно, что ты на аксель не замахиваешься четверной. - Как всегда жестокие слова выходили из уст отца по ту трубку телефона, которые уже так бесили фигуриста, на что юноша глаза жмурит, а пальцы второй руки сжимаются в кулаки, садясь на лавочку рядом и слушая весь этот высер от своего же отца, чувствуя, как ноги начинают трястись, пока состояние явно не из лучших. — Папа, успокойся уже. Сколько можно выносить это дерьмо? Это лишь первый день, первый из всего Гран-при, я на втором месте, почти сотка! Думаешь, мне приятно слышать эти оскорбления, что ты разочарован, делая меня ничтожеством, ты занимался этим всю мою жизнь, твердил, что из меня ничего не выйдет, а на деле? Да сука, я олимпийский чемпион! Ты же этого хотел?! Хотел и получил, а теперь по первому дню чёртового Гран-при судишь? - Голос парня переходил уже на крик, эмоции в очередной раз брали вверх, от чего сам и бесился, всё вокруг раздражало, не хотелось и дальше что-то делать, неужели даже самый близкий человек не видел его достижений и успеха, а замечал лишь плохое. - Ты даже не видел как проходят мои тренировки! - Добавляет парень, моментально слушая ругань своего же отца, пытаясь перебить его. — С твоими навыками ты не поедешь на олимпиаду, так и останешься торчать на втором месте, сам посмотри на того же самого Джона! - В ответ поступает уже чуть ли не разъярённый голос отца, чуть не добивая парня до слёз, а усталость тела фигуриста подбивала на это. — Джон, Джон, Джон. Да знаешь, что я с этим Джоном делал? А тебе лучше и не догадываться! Прекрати нас сравнивать, мы абсолютно разные с ним, как люди, так и спортсмены, и вообще, не каждый прыгнет четверной, учитывая мой рост. - Шипит парень, пытаясь высказаться до конца, как эмоции уже поглощают мозг Ло окончательно. - Устал уже слушать это дерьмо, даже видеть тебя не хочу завтра, думать, что ты будешь сидеть на трибунах, не хочу, тебе лишь бы ссору на пустом месте начать и унизить собственного сына. Всё, не звони мне. - Лололошка на эмоциях сбрасывает телефонный звонок, чувствуя самое мерзкое чувство в своей груди, которое он только мог пережить за сегодня, всё это отвращение, гнев, разочарование во всём, уже желая кинуться хоть к кому-то за поддержкой и объятиями, да вот просто убрал телефон обратно в карман пальто, расставляя широко ноги и пуская костлявые, длинные пальцы в прохладные волосы, сжимая свои глаза и пытаясь нормализовать дыхание, проклиная этот день от начала до конца. Пытаясь пережить всё это дерьмо, успокоиться, парень не осознаёт, как в таком состоянии ему завтра выходить на лёд, слёз уже не существует, на них банально не было сил и нервов, желая поскорее отправиться домой, помыться и просто отрубиться до завтрашнего утра, чтобы с новыми силами отправиться на тренировку и выйти с пустой головой на лёд. Даже Брай сейчас не позвонишь, не позовёшь сюда, да и не только с ней связаться не получится, с остальными тоже, плюсом на заднюю территорию не пускали никого кроме стаффа, тренеров, фигуристов и важных шишек. Как же парню всё надоело, этот Харрис, который играется с ним, с его чувствами, заводит уже какие-то интрижки, из-за которых в груди голубоглазого невероятная ревность играла, так и он его оттолкнул на эмоциях, не став слушать его, желая решить эту проблему, чтобы ничего не пошло хуже, так и плюсом от отца слышишь настоящие помои, как и всю жизнь, когда тебя сравнивают с кем-то другим, ставя их выше всех, а не собственного ребёнка, который добился невероятного успеха своим трудом. Да вот ситуация о том, что он чуть не проболтался, как именно он проводил время с Джоном, зная, какой отец гомофоб и не принял бы своего сына, узнав, что ему симпатизирует парень, когда Кэлхун твердил о: "Вечной любви с женой-красавицей, двумя детками", а у него тут крутиться что-то непонятное с парнем, с конкурентом, как иронично, что именно с ним ещё и сравнивают, когда раньше было наоборот, как ему все твердили о том, что во многом-то он превосходит Харриса, а тут и ни единой мышцей лица не дрогнул, когда увидел своё имя под Дейви. Фигурист собственные виски массирует пальцами, пока прохладный осенний воздух игрался с его волосами, путая их на голове, тот уже собирался вставать, как большая часть спортсменов из первой шестёрки выходят с громкими разговорами, обсуждая, поддерживая Эбардо, который сейчас был ниже всех, но, это всё могло поменяться, Лололошка же пытался найти взглядом знакомую фигуру, желая увидеть Джона и просто поговорить, вновь извиниться, что вспылил, и пригласить к себе, банально провести время вместе, даже наплевав на то, что двоим завтра вновь возвращаться сюда. Высокая фигура виднеется самым последним из выходящих парней, на что Ло решается, берёт свою сумку и подходит к Джону сбоку, что уткнулся в телефон и с кем-то переписывался, Харрис даже не замечает толком пришедшего Ло, что остановил того своей рукой, которая легко легла на его плечо, заставляя кареглазого моментально заблокировать телефон и положить в карман теплого пальто. — Что-то случилось, Ло? - Спокойно говорит парень, промаргивая глазами, смотря на свою руку, прячущую телефон, будто боясь того, что парень увидит, с кем он общался. Пока остальные фигуристы медленно направлялись в сторону выхода, кто-то оборачивался и прощался с двоими оставшимися парнями, даже Лололошка поглядывал за уходящими, как-будто желая сделать что-то запрещенное. — Слушай.. Ещё раз, извини пожалуйста. Мне просто стало неприятно, что у тебя какие-то двойные стандарты появились, да и.. Признаюсь, окей, всё, я приревновал тебя к этой.. Ты понял. - Лололошка нервничает, проговаривая каждое слово с трудом и старается не смотреть на парня, который что-то собирался сказать, да не решался, просто выслушивая его слова. Сердце голубоглазого стучало быстро, даже сжимал пальцами плечо Джона, что стоял уже ровно напротив того. - Не хочешь поехать ко мне? Может, поговорим как нормальные люди, не будем молчать об этом всём? - С каплей неуверенности говорит Лололошка, смотря, как Харрис косится на карман своего пальто, доставая телефон и смотря на время, что доходило до восьми. — Кхм.. - Прокашлялся парень, сейчас ему было очень стыдно отказываться, но.. Видимо, игра фигуриста зашла слишком далеко. Пока Лололошка сидел за зданием ледового дворца, Харрис уже успел договориться на прогулку с новой знакомой, а девушку бросать как-то некрасиво со стороны некого джентльмена, но как парнишка сейчас выглядел жалко, аж неприятно было видеть его в таком состоянии, не скрывал Дейви того, что он переживал за поникшего Ло. - Я не держу на тебя зла, я всё понимаю, но, прости пожалуйста, у меня другие планы на вечер. - Джону самому было неприятно от того, что человек, который в нём нуждается, получает от него отказ, от чего Харрису даже мерзко от самого себя, но кладёт руку на его голову, смотря, как голубые зенки прикрываются, а парнишка словно расслабляется. — Вообще никак не получится? Может, хотя бы ночью приедешь? Я могу тебя подождать, если усну, можешь звонить мне. - Лололошка держит глаза закрытыми, ему было обидно, что сейчас поддержку от Харриса он получить не может, как и от друзей, которые строили свои планы уже давно, даже Брай банально не могла рвануть и поехать к другу, предупредив всех, что у неё планы свои личные и серьезные планы, что-то наклёвывалось с работой там, куда давно хотела попасть девушка, и эта легкая надежда на встречу с Джоном трескалась перед глазами. Парень даже за плечи кареглазого хватается, чувствуя себя и правда брошенным котом, который готов хоть к кому-нибудь отдаться в руки. — Не обещаю, что получится. Тем более, завтра нужно собирать вещи и вновь сюда ехать. - Голос Харриса становится более мягким, парень так и хочет поцеловать эту милую мордашку, будто извиняясь перед ним, кладя вторую руку на его щеку, продолжая гладить парня, смотря, как тот своим плечом поправляет сползающую спортивную сумку с коньками. Джон бы не стал заходить слишком далеко на этом неком "свидании" с новой знакомой француженкой, да и вообще делал это всё ради ревности Ло, но, заигрался он сильно, не рассчитывал парень на то, что они вдвоём так быстро помирятся. - Пойми меня как парень парня, некрасиво девушку бросать перед прогулкой, не считай даже то, что я иду на свидание, я потом тебе всё объясню. - Харрис наклоняется к уху Ло, говоря это тихо, признаваясь юноше и слегка касаясь носом его виска, будто лаская его словно кота. — Ты такой дурак, Джон, что я хочу тебе сначала врезать, а потом поцеловать. - Также тихо говорит Лололошка, понимая, что выглядят они явно как некая парочка, слыша тихий и лёгкий смешок со стороны кареглазого. - Почему когда ты мне так нужен, ты выбираешь других? - Спрашивает будто сам себя Лололошка, чувствуя очень короткий и незначительный поцелуй в щёку.

— Увы, кот, такой, какой есть. - Отвечает парень, отстраняясь от голубоглазого. - Выспись сегодня хорошенько, если что, я тебе позвоню. И поешь обязательно, я слышу, как твой желудок разговаривает со мной. - Договаривает парень, видя, как Ло губы в трубочку сжимает, прикрывая глаза и отпускает свои руки от его тела, покачивая головой, не зная, как на деле было обидно человеку, который неровно дышал к нему.