Прекрасный вкус

В комнате темно и светло одновременно. Это не метафора, просто какая-то её часть отбрасывает тень на другую: из-за угла падения света, предметами, находящимися там мужчинами. Оборотнями. Дерек ничего не говорит. Не старается завести разговор, который всё равно ни к чему не приведёт, просто сидит и старательно вглядывается в книгу. Но Питер никогда не отличался молчаливостью, а потому последний раз делает кружок ложкой в кружке и убирает её, берет свежий кофе в руку. — Ты никогда не пробовал читать современную литературу? Племянник сжимает обложку крепче, но ничего не отвечает. Питер лишь хмыкает на такое детское поведение альфы, опирается о стол бёдрами, продолжает. — Говорят там поднимаются интересные вопросы, да и стиль письма изменился за десятки то лет. Новые сюжеты, новые темы для рассуждений. Новая свежая кровь в кругах писателей. Дерек всё же не может устоять от шпильки. Скорее болта в лоб собственного дяди, но что поделать с этими аллегориями — всегда они точны лишь от части. — С каких пор тебе интересно что я читаю? Старший Хэйл пожимает плечами. Не то чтобы собеседник видел этот незамысловатый жест. — Интересный факт, дорогой племянничек: когда два человека остаются наедине, они обычно разговаривают о разных пустяках или откровенничают друг с другом. Зная тебя, лучше заняться первым. Дерек чувствует как чужой взгляд сверлит затылок, как меняется выражение лица дяди на раздражающую хитрую ухмылку: какой он к чёрту оборотень? Скорее уж напыщенный откормленный котяра. Бродячий, но от того не менее довольный. — Я не читал. — Вот как, — дядя поджимает губы и театрально наклоняет голову, — Жаль. Думал удастся обсудить с тобой пару новинок. "Остров изгоев", знаешь ли, запал мне в душу. Ты знал, что автора номинировали на премию? Дерек утыкается обратно в книгу. — Не заинтересован. Шаги дяди выверенные, тихие. Словно он даже в этот момент может напасть или ожидает атаки со стороны. Эту привычку не убрать и тысячью спокойных дней. — Волчата пока не нуждаются в присмотре, так почему бы не уделить время семье? — рука ложиться на спинку дивана совсем рядом с головой альфы, — Могу посоветовать пару отличных историй для ознакомления. Не всё же тебе классику читать. Находиться рядом с Питером некомфортно. Особенно когда он не просто мельтешит где-то в комнате, а стоит за спиной и буквально дышит в макушку. Словно сейчас готов забыть о мире и вцепиться в глотку, как когда-то сделал с... Мысль обрывается, когда чужие руки ложатся на напряженные плечи, а обманчиво ласковый хрипловатый голос звучит где-то над ухом. — Ну же, Дерек, поговори со мной, или тебе настолько претит моя компания? Дерек дёргается и рывком встаёт с дивана, забыв положить закладку между страниц. А ведь потом придётся искать тот самый абзац с описанием города. Радужка окрашивается в алый, клыки едва ли удерживаются, чтобы не выскочить из дёсен. Дядя примерительно поднимает руки вверх и отступает на шаг. — Тише, пёсик. Ты так всех соседей перебудишь. У них не было соседей. По крайней мере никто не приходил, когда случались драки или кто-то из них умирал, лёжа в луже собственной крови. Никому просто не было дела до них. Или же в доме и правда не было других людей. — Прекращу, как только перестанешь ко мне липнуть, Питер. А старший Хэйл опускает руки, хлопает ладонями по ляжкам, разводит их в стороны и деланно возмущается. — Вот что бывает, когда пытаешься наладить отношения с младшими членами семьи! Всегда получаешь лишь унижения в своё адрес. А ведь я просто хотел поговорить с племянником об искусстве. Дерек забирает книгу с подлокотника, в надежде продолжить погружение и историю за столом у окна. Только вот он не учитывает то, что стол является территорией общей. Разумеется Питер настигает его и там. Слишком настырный для омеги. Стул скрипит под весом чужого тела. В точности как зубы Дерека после осознания невозможности спокойного времяпровождения. — Раз уж не хочешь попробовать что-то новое, скажи хотя бы что сейчас читаешь. Я бы и сам посмотрел, но у тебя крайне странная привычка оборачивать интересные книги в газеты. Откуда только такое трепетное отношение? Если нельзя избавиться от раздражителя, лучший способ отвязаться — игнорировать. Когда-нибудь Питеру станет скучно и он сам разочарованно вздохнёт, обзовёт невежей и уйдёт наверх, позволив Дереку наконец-то заняться своими делами. Но как бы не так. — Дерек, ну к чему такое отношение? Я просто хочу узнать название. Игнорировать проблему становилось всё труднее. Не получив ответа ни на один из своих вопросов, Питер начал наблюдать. Мужчина внимательно следил за изменением эмоций на лице племянника по мере того, как тот переворачивал пожелтевшие страницы. Не хватало только пушистого хвоста сзади, чтобы Питер стал выглядеть как настоящий кот. Дерек бы не удивился, если бы в один день его дядя обратился в элурантропа. Со временем проблема перестаёт волновать. Удаётся сосредоточиться и снова погрузиться в историю полностью, не обращая внимания на странное поведение мужчины напротив. Ровно до тех пор, когда неожиданно книгу ловко забирают из рук, стоит Дереку прикрыть глаза на пару секунд. — Эй! — альфа оборачивается. Однако старший Хэйл успевает ретироваться к лестнице и увлечённо начать читать произведение с начала, уже на втором абзаце с интересом приподнимая бровь. — Стиль кажется знакомым. Неужели Трумен Капоте? Это уже переходит всяческие границы. Дерек хмурит брови и бросается в сорону дяди, но Питер не глуп: ноги несут его по ступенькам вверх, пока племянник ловит руками воздух. — Но не помню у него такого произведения. Здесь пишут о любви или о потерянности? Любопытно. Алые отсветы появляются во тьме, альфа внутри негодует, как и сам Хэйл. Может быть он и младше, но это не даёт Питеру никакого права вести такие глупые игры. Но всё повторяется вновь: Дерек пытается поймать омегу, а тот изворачивается и уходит, словно в самом деле дикий грациозный кот. При первом взгляде на него такого и не скажешь. Шаг за шагом оба оказываются на самом верху лестницы в странной игре, устроенной старшим Хэйлом. Но читать и одновременно видеть движения аппонента сложно. Вопрос времени, когда дядя поступиться и даст Дереку контроль над ситуацией. Так и происходит. Одно неверное движение и Питера впечатывают в стену, совсем не заботясь о следующей за этим боли в затылке и спине. Но ничего, он переживал и по хуже. Уверенности становится меньше, как и слов. Старший Хэйл смотрит в побагровевшие глаза племянника и сглатывает, нервно вскидывает брови. — Похоже я попался. И Дереку бы разбить это лицо об пол или кирпичную кладку стены, вырвать глаза с корнем, чтобы больше не смотрели с таким ехидством, да и просто не смотрели. Убрать этого раздражающего мужчину из своей жизни, желательно без последствий. Но последствия будут. Поэтому альфа просто продолжает смотреть на, почему-то разом притихшего, Питера, до треска натягивать ткань футболки и молчать. Молчать. Почему вдруг тишина начала казаться какой-то неправильной? И Дерек пропускает момент, когда алые отсветы пропадают, клыки втягиваются, обратно, а рычание прерывается. Волк успокоился. — Отдай книгу, — только и может прошипеть альфа. А Питер почему-то смеётся, улыбается до морщин у глаз. Чужая холодная ладонь ложится чуть выше шеи, пальцами косается подбородка, сбивает с толку. Да что на него нашло? — "Взгляни на дом свой, ангел" Дерек в непонимании нахмуривает брови. Куда уж сильнее. Дядя качает головой и выдыхает смешок. — У тебя прекрасный литературный вкус, Дерек. И всё-таки Дерек не любит пустые разговоры. Особенно с Питером. Они всегда заканчиваются странно.