Возвращение

Глаза болят, от недосыпа. Голова гудит, словно дроссель. Шквал работы продолжает литься на него потопами. Всё это продолжает топить его на дно необъятного океана. Возможно, Кристофер бы уже погиб, если бы не мучительные ожидания, дававшие надежду в светлое. Он буквально существовал все эти два года от звонка до звонка. Сынмин редко ему звонил, бывало приходилось ждать месяцами, и то просто, чтобы сказать, что он в порядке. Он не знал ничего о нём, кроме того, что Ким научился управлять военными самолётами и просто получал достижения в рангах. Слышать голос любимого было единственной вещью, которая делала Чана живым в такие тяжёлые времена. Ему было действительно тяжко. Он буквально нуждался в Сынмине. В его присутствии рядом, в глубоком взгляде тёмных глаз, в улыбке теплее солнца. Он просто нуждался. Он скучал. И наконец-то. Вот он. Стоит сейчас перед ним. Небольшая щетина, изменения в телосложении, перемены в характере, и что из этого следует? Крису немного страшно, узнает ли его мальчик в нём своего парня? Готов ли он будет принять его снова, если забыл и готов ли Чан принять его? Готов ли он привыкать к новому и учиться заново всему с ним? Что ранее было обыденной рутиной станет для них сложнейшим испытанием. Теперь им придётся привыкать к новым вправкам, пришедшим за два долгих мучительных года расставания. Вроде, Чану хочется обнять, притянуть к себе и уткнуться носом в шею. Он буквально терпит и из последних сил держится, чтобы не вцепиться во всё такую же тонкую талию, не поцеловать и не заплакать. Неподвижной, каменной скалой держится, он не станет портить свой авторитет. Когда-то он клялся защищать Сынмина, каких -то два года назад он обещал всегда оберегать его. Если сейчас он заплачет, то что даст гарантию, что он не станет обузой для Кима? Ким Сынмин - был тем кого раньше хотелось защищать, любить и ласкать. По вечерам прижимать худощавое тельце к себе и гладить, успокаивающе по голове, оберегая чуткий сон от любого кошмара. Чан хотел быть для него щитом и он успешно с этой ролью справлялся. Мин кричал благодарности всем богам за то что небеса даровали ему Чана, а сейчас он стоит и смотрит на то как они изменились. Чан стал выглядеть более замучено. Ощущение что прошло не два года, а все десять. Кристофер слишком устал за эти года. Он не мог переносить таких тяжёлых расставаний. Однажды он оставил Сидней и познал Сеул. Когда-то он познакомился с Сынмином, но им пришлось расстаться. Было тяжко обоим. Но, что не убивает нас делает нас сильнее. Вот и Ким стал значительно сильнее. Рельефный пресс обтягивала старая чёрная футболка, в которой когда-то мальчишка буквально утопал. Крепкие ноги скрывали широкие брюки цвета хаки, такого же цвета висела и небольшая сумка на его плече. Черты лица огрубели. Скулы стали более выраженными. Появилась небольшая щетина, которую Сынмину приходилось сбривать каждое утро. Он координально поменялся. Из милого маленького мальчика, что раньше обожал безразмерные пайты с длинными рукавами, он стал мужчиной, носившим военную форму и возвышавшимся над своим старшим. Тяжёлые времена рождают сильных людей. От бывшего жизнерадостного Кристофера осталась только смесь крепкого кофе и усталости. Под глазами широкие мешки, тело подрагивает от переживания, а голос чуть охрип от табачного дыма. Единственное, что осталось от прежнего Бана было лишь крепкое телосложение. Бицепсы никуда не пропали, широта плеч была даже сейчас до поразительности велика. Сынмин не видел, но был уверен, что тот крепкий пресс, который он обожал гладить по ночам остался на месте. Времена меняют людей. Вот и Чан стал обычным трудоголиком, который просто существовал бесформенной массой на планете, в ожидании звезды по имени Сынмиин. Молча они идут в сторону парковки, где стояла всё та же старенькая чёрная Ауди Бана. Сынмин молча улыбается, одаривая тёплым взглядом давно знакомую машину. Всё те же номера и всё те же царапины, которые оставили дворовые ребята, катаясь на великах. Приятные воспоминания. Счастливая улыбка расползается ещё больше по личику парня, когда он видит в руках старшего всё тот же ключ с всё тем же брелком - щеночком. Когда то Мин подарил его Бану на четырнадцатое февраля, а Чан решил повесить его на ключи от машины. Так и оставил. —Куда-то заедем? —негромко бросает Бан, заводя машину. Ким, недолго покумекав, бросает негромкий ответ и отворачивается к окну. —Заедем в комендатуру, хорошо? И в салон связи за телефоном. —Крис кивает и трогается с места. Всю дорогу они едут молча, лишь останавливаясь на светофорах и окидывая друг друга мягкими, неловкими взглядами. —У меня кстати остался твой старый телефон. В тумбе так и валяется второй год. —со стороны младшего слышится тихое хихиканье. —Пожалуй, всё же лучше заехать за новым. Тем более у него уже и сим-карта наверное сдохла. —старший согласно кивает и продолжает ехать дальше. —Знаешь, —неуверенно мямлит он. Чан вопросительно пялится в непонимании, начиная значительно сильно нервничать. —Что? —Эм, я соскучился. Очень соскучился, Чаги. —у Бана в животе бабочки порхать начинают, а голова сильнее болеть. Ему так нужно было сейчас услышать эти слова. —А ты как я посмотрю нет? —с кривой улыбкой спрашивает младший, а Чан лишь заикаясь оправдаться пытается. —Н-нет! Это..Я тоже соскучился. Я очень скучал. —Крис замолкает, когда слышит рядом громкий и родной смех. Такой тёплый и по истине счастливый. Бану даже и не верится. —Я очень рад! Ладно, на дорогу смотри. —Крис кивает. Доехав, Сынмин попросил подождать снаружи, а сам быстро побежал оформлять документы. Чан, решив воспользоваться случаем, выудил небольшую сигаретку из пачки и раскусив капсулу поджёг конец. Серый дым полетел вверх, оставляя после себя отвратительный запах сгоревшего табака. Чан ощущает себя очень странно. Кима долго нет и в мыслях пробегает отголоски глупых размышлений. Он чувствует себя обычным водителем, который просто приехал на очередной вызов. Снаружи и не скажешь, что он правда рад возвращению младшего, но он сам понимает, что он по человечески рад, не меньше, чем сам Ким. Вскоре парень возвращается с папкой документов и новой сим картой оператора. Он кидает всё на заднее сидение, а сам запрыгивает на переднее. —Домой? —на вздохе спрашивает он. —Поехали. —улыбнувшись кончиками рта, отвечает старший. Дорогу до дома Ким помнит даже сейчас. Эти улицы, переулки, всё те же магазинчики и всё те же пешеходные переходы. Он рад вернуться в родную гавань. Рад вернуться домой. Туда где его ждали все эти года. Ким безумно счастлив, пускай эмоций и не показывает. Сынмин понимает, что Чан знает как он счастлив сейчас. Погрузившись в свои размышления и воспоминания, Ким и не замечает, как они оказали у порога в квартиру. Бан наспех вставляет в замочную скважину ключ и проворачивает пару раз, громко щёлкнув. Дверь распахивается и в нос младшему бьёт родной запах. Уют и комфорт, вот что он чувствует. Он никогда не забудет как пахнет дома у Чана. Он хотел вернуться именно в эту квартиру. Не к себе домой, не к родителям, а именно сюда. —Проходи, —неловко говорит Чан, показывая рукой на вход. Сынмин быстренько пробегает, стаскивая на ходу кожаные берцы. Сумку с вещами на пол роняет и проходит к гостинной. —Ты идёшь? Или тебе куда-то ещё нужно? —Чан не замечает, как остаётся стоять в кедах у порога. Он неловко улыбается и, стащив обувь, проходит вместе с Сынмином на кухню. Пахнет кофе. Горький и застоявшийся запах. —Что будешь? Чай, кофе или какао? —последнее он неуверенно проговаривает, прикусывая губу. Раньше Сынмин всегда пил какао, но с тех пор много воды утекло и кто знает, может ему до сих пор нравится оно, а может он теперь перерос и больше не хочет? —Можно мне какао? —нет, с годами люди меняются, но не настолько сильно, как мы можем подумать. По крайней мере Мин точно не сильно изменился. Бан с облегчением кивает и спешит достать с верхней полки новую пачку какао, которую он так и не открывал, после уезда Сынмина. Ей чуть больше двух лет, хотя срок годности вполне нормальный. Бан быстро наливает какао в любимую синюю кружку Сынмина и ставит напиток перед младшим на стол. Себе делает растворимый кофе с молоком и садится напротив. Он долго не может понять: почему, младший до сих пор не притронулся к чашке и задумчиво спрашивает. —Что-то не так? Не вкусно? —старший встаёт с места, но Сынмин спешит его успокоить и сажает обратно, схватив за руки через стол. —Нет-нет! Просто, это так приятно. Это так мило, осознавать, что человек помнит о тебе такие мелочи. —Кристофер мягко улыбается, одаривая младшего влюблённым взглядом. —Я почему-то уверен, что ты не просто так налил именно в эту чашку какао. К тому же ты добавил три ложки порошка как и раньше, так как я и любил. Так, чтоб зубы от сладости сводило. —Мин хватается обоими руками за лицо и горбится, опуская голову вниз. —Господи, Чан-и! —старший подпрыгивает с места и спешит утешить Кима. Нет, Сынмин ни чуть не изменился. Он просто подрос. Он как и раньше трогается от любых мелочей. Такие глупости, а как до жути приятно. Крис гладит мягко его по отросшим волосам и целует в макушку. —Ну, что ты? Не расстраивайся. Если хочешь, выпей какао и иди в душ. Уже поздно, пора бы спать ложиться. —парень кивает и, оставив кружку на столе, направляется в комнату, как вдруг Крис слышит негромкий зов младшего. —Чан-а, —мужчина присоединяется к парню и, поняв причину шока Сынмина, бледнеет. —А почему всё стоит на своих местах? —нет он имел в виду не порядок, не чистые книжные полки или выстиранные вещи, он говорит в буквальном смысле. Красная пижама в клетку так и осталась мирно лежать на подушке поверх покрывала, как её и оставлял младший два года назад. Старая фотография, распечатанная на принтере в чёрно-белом цвете висела над изголовьем кровати, на стороне Сынмина. Пачка цветных пластырей и чехол от старого телефона мирно покоились на тумбе. Нет, конечно старший менял постельное бельё и протирал пыль. Просто он сам специально клал на матрас пижаму парня, будто надеясь, что сегодня вечером он наденет её и ляжет с ним спать. И с пылью всё было то же самое. Он делал так изо дня в день, скучая по Сынмину. —Прости, я просто почти сошёл с ума. —тихонько шепчет Бан. Ким, не обращая внимания, подходит к кровати и срывает со скотча фотографию. Пальцем проводит по узорам сердечек, нарисованным цветными ручками с блёстками. На обратной стороне считывает молча их пожелания друг другу и улыбается. Дата чуть ниже уже частично стёрлась, пускай фотографию ни кто не трогал после того как её повесили. Он долго разглядывает какие они счастливые и зачёсывает волосы назад, больше по привычке, нежели пытаясь убрать мешающие пряди с волос, к слову которые толком отрасти снова не успели. —Даже пижаму оставил. —тихо под нос себе шепчет Ким. Он берёт одежду и удаляется в душевую, оставив фотографию мирно покоиться на рабочем столе Чана. Когда звук воды стихает, Крис быстро ложится в кровать зарываясь почти с головой под одеяло. Он и сам не знает зачем так сделал, скорее просто не зная куда девать себя? Будто испугался, но скорее ища себе оправдание, о котором его даже спрашивать не будут. —Чан-а, —тихонько зовёт Сынмин. Старший сразу же отрывается от подушки и смотрит на парня, сдерживая смешок. Улыбка расползается по его лицу, а глаза искрятся радостью. —У тебя найдутся какие-нибудь вещи для меня? Похоже мне придётся сменить весь гардероб в ближайшее время. —Ким одёргивает ниже задравшуюся пижаму и чешет затылок. Пижамные штаны, что раньше были на несколько размеров шире и длиннее теперь сидят в облип, не скрывая щиколоток и часть голени. Рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц, потому что горловина слишком сильно давила на шею, не давая нормально дышать. Крис с улыбкой встаёт с кровати и поплёлся к шкафу. Недолго порывшись в полках он вытащил пару футболок белого и чёрного цвета, кидая их на кровать. После отправляя в ту же кучу и тёмно-синие бермуды с широкими спортивками. —Посмотри, что из этого налезет, надевай и ложись спать, хорошо? —Сынмин благодарно кивает и, дождавшись, когда старший снова ляжет, начал переодеваться. Крис слегка напрягся, слушая шуршание ткани позади. Ему хотелось повернуться и посмотреть на Кима. Изучить заново его новое тело. Пересмотреть все рельефы и даже прикоснуться к крепким мышцам рук. Из мыслей его вырывает опять же Мин. —Хён, —Бан снова оборачивается и, о Господи, лучше бы он этого не делал. Младший через спину заглядывает на кровать и удивлённо вскидывает брови, замечая как старший покраснел. Спина Сынмина сильно напряжена, напоказ выставляя острые лопатки и мышцы. Ничего не скрывало широких, острых плечей. Боже они были настолько прямыми, что Чану показалось на момент, если он измерит транспортиром угол там будут все девяносто градусов. Настолько его никто никогда не мог смутить своим видом, а Мин смог. —Хён —ещё раз окликает его Ким и старший виновато мычит, направляя взгляд в глаза собеседника. —я хочу переспать с тобой. —ну теперь Чан и дышать разучился. Он смущённо пялится на парня, на котором одеты лишь его брюки и больше ничего. Бан даже не знает что сказать, но он точно не против, наоборот, он тоже желает быть ближе. Ему хочется почувствовать мальчишку снова. Вспомнить эти утапливающие ощущения и понять насколько сильно поменялся Сынмин. Секс у них был лишь один раз. Перед уходом в армию за неделю Сынмин предложил впервые заняться сексом, и Чан без раздумий согласился. Нет, конечно интимная связь была между ними, но она проявлялась лишь в небольшом минете и римминге, больше ничего. Ким был стеснительным парнем, поэтому он не мог позволить себе тогда быть честным с Чаном полностью. Он не мог показать каким он был на смом деле. Он долгое время скрывал от него свои настоящие желания и эмоции, пряча их под маской смущения, пока сам с приглушёнными стонами изливался на холодный кафель в душевой. Теперь же он не боялся быть честным. Он сам лезет, показывая всю свою раскрепощённость. Обоих топит в этом омуте. Словно наркоманы они упиваются друг другом, будто каждый друг для друга самый действенный наркотик. Ему уже не страшно, он хочет, чтобы Крис знал всего его, он не боится доверить ему своё тело. И не будет бояться взять ответственность за тело Кристофера, если тот этого пожелает. —Кто снизу? —скорее риторический задаёт вопрос, чем с целью услышать ответ. Сынмин не медлит и, целуя старшего в линию челюсти, тихо мямлит в ответ, краснее легко. —Я. —без лишних слов Чан утягивает младшего в сладкий поцелуй, оглаживая кончиками пальцев разгорячённую кожу. Оба падают на кровать с приглушённым скулёжем. Младший оказывается лёжа на старшем и тихонько мычит, когда прикасается своим полу-возбуждением живота Чана. Они долго не хотят отлипать друг от друга. Языки сплетают в узлы, после с громким причмокиванием отстраняясь. Тоненькая нить слюны растягивается между ними, заставляя обоих покраснеть. Чан меняет в моменте ласк их местами и нависает над парнем. Свою футболку он стягивает, чуть ли не порвав с громким треском по швам, и кидает на пол. Ким сразу же со вздохом руками тянется ближе к старшему. Кончиками пальцев выводит различные узоры на излюбленном прессе и целует куда-то в шею. Мокрую дорожку ведёт пытаясь распробовать его всего. Наконец-то за два года мучений ощутить то чего он так долго желал. —Куда делся мой стеснительный мальчик, который на римминг с трудом соглашался? —смеётся старший. Сынмин устало смотрит на Чана и тяжело вздохнув прижимает того ближе к себе. —В казарме потерялся и общих душевых. —Бан непонимающе вскидывает брови вверх и отстраняется от мальчишки. —Это долгая история, прошу, не сейчас. —и всё же Бан после обязательно расспросит его обо всём, но точно не сейчас. На долгих прелюдиях они всё же решают не задерживаться и вскоре Сынмина уже прижимают грудью к холодной подушке, задницу заставляя задрать повыше. Бан выливает побольше лубриканта себе на пальцы и подставляет к сжавшейся дырочке, без разогрева. Это заставляет Сынмина коротко зашипеть, но он терпит. Чан старается сделать всё побыстрее и аккуратно. Он не хочет сделать младшему больно, но и медлить он не может, ведь каменный стояк буквально ноет. Ощущение, что вот ещё чуть-чуть и он скончается, если не поторопится. Первый палец проходит довольно трудно, похоже у парня правда не было давно секса, хотя Чан точно знал, что тот ему изменять не стал бы. Он полностью доверяет Киму, а тот ему, поэтому сейчас младший терпит, сдерживая вскрики и только сильнее зубами в подушку вгрызается, зная, что потом ему будет хорошо. Здесь всё пропитанно долгосрочным терпением и доверием, поэтому Бан медленно-медленно вставляет уже второй палец и аккуратно толкает их глубже, после сгибая. Мин тихонько вздыхает. Его голос дрожит, ртом он судорожно хватает такой нужный сейчас кислород и лишь ближе к себе прижимает измученную подушку. —Ты как, малыш? —нагибаясь к парню, спрашивает Чан, оставляя невесомый поцелуй за ушком. Сынмин тихонько мычит и пытается сосредоточиться на ответе, но вдруг он чувствует приятное давление внутри и вместо слов из открытого рта вылетает звучный стон. Первый за весь вечер. Внутри Кристофер ликует и продолжает двигаться, цепляя всё тот же комочек. Младший слегка подрагивает и лицом зарывается в мягкое облако. —Вижу тебе приятно? —усмехается старший. —Крис! —скулит Ким и снова заглушает стон обслюнявленной наволочкой. Бан раздвигает пальцы внутри на манер ножниц и трётся ноготками о чувствительные стенки анала. Чан упивается таким Сынмином. Ему нравится видеть перед собой не мальчика, а мужчину, но всё такого же ласкового и чувствительного, как и раньше. Ким всегда напоминал старшему щеночка, но сейчас он напоминает ему течную суку, нуждающуюся в члене. —Ты хорошо принимаешь меня. Умница. —от младшего ни слова, лишь скулёж. Крис наклоняется к шее парня и оставляет на ней сладкие поцелуи, выводя различные мокрые дорожки. Позвонок каждый прикусывает, после вылизывая. По хребту нежно языком проводит, оставляя мокрый след. Второй рукой нежно оглаживает левый сосок парня, выбивая последние искры из него. —Чан, пожалуйста! —вскрикивает Сынмин в очередной раз, ощутив прикосновение к чувствительному комочку нервов. Бан уже и сам не выдерживает. Пальцы вырывает с громким хлюпаньем, обтирая их о простынь. Ткань спортивок и боксеров быстро приспускает, освобождая член от мучительного давления. Ствол с глухим хлопком бьётся о низ живота, оставляя там мокрое пятно предэкулята, но Бану уже и насрать. Он переворачивает младшего на спину и в глаза смотрит. Руками под коленями подхватывает, а Сынмин всё так же прижимает подушку к груди, подбородком в неё упираясь. —Готов? —короткий кивок и Чан медленно вставляет головку. Ким молча таращится на старшего, губы покусывает до кровавых подтёков, что старшему не очень нравится. Кристофер наклоняется ближе и целует парня, входя ещё глубже. Сынмин тихонько поскуливает и дрожит, как осиновый лист. Наконец-то Бан проталкивает ствол до упора и останавливается, давая младшему привыкнуть. Он не знает сколько ему терпеть и сдерживаться. Внутри так мокро и горячо, хочется трения и больше интимных стонов с пошлыми фразами. Хочется трогать везде где даже не было позволено, но Чан хочет, чтобы и Сынмину было комфортно и приятно, поэтому молча терпит, сдерживая порыв начать биться в бешеном темпе. Кристофер не знает как сумел вытерпеть, но он ликует, когда чувствует ответные толчки. Ким смотрит на него просящее, но сказать не смеет. Побаивается или же всё-таки смущается? Он и сам с трудом соображает. Сейчас мозг отключен полностью, он отдан и волен лишь своим инстинктам. Он просит быть ближе и просит начать двигаться. Господи и кто такой этот Бан Кристофер Чан, чтобы отказывать ему? Чан начинает двигаться размеренно, медленно и глубоко. Мягко продолжает целовать, даже когда дыхания критически становится мало. Он даёт им небольшую передышку в какие-то секунды, после снова сплетая языки в безумном танце. Он буквально сошёл с ума. Он так нежно и глубоко трахает Мина, что ему крышу сносит. Парень еле непрошенные слёзы сдерживает. Подушка уже давно валяется где-то на полу неподалёку от спальной одежды. Сам же Сынмин крепко хватается за широкие плечи старшего и сейчас царапает ноготками тому плечи, как кошка. Чану больно, но ему это даже немного нравится. Взамен он сжимает талию парня настолько сильно, что завтра утром Бан точно уверен, у Кима будут огромные синяки, которые они потом будут вместе рассматривать и трогать, вспоминая страстную ночь, после долгого расставания. Они оба делают друг другу больно, но в то же время просят прощения, осыпая друг друга поцелуями и ласковыми нежностями на ушко. Сынмин громко скулит, ощущая глубокие толчки прямо в простату, и в скором времени начинает буквально умолять и плакать, чтобы старший ускорился. Чан прижимает парня ближе к себе и уткнувшись лбом тому в ключицу начинает вбиваться в его тело с неистовой силой. Ким громко стонет, захлёбываясь параллельно скулёжем и доходя почти до хрипоты. Он не знает, что с ним. Не понимает. Его тело будто не его, а чужое. Он не знает как сконцентрироваться. Он желает разрядки, но в то же время он не хочет всё это прекращать. Ближе к старшему хочет быть. Ему мало его всего. Он жадный и ненасытный. Поэтому, даже кончив, он просит не прекращать трахать его. Струи спермы забрызгали весь его живот и грудь, тело схватила крупная дрожь. Чан было хотел уже закончить, но ему не позволили. Младший схватил того за предплечье и с хрипотой в голосе прошептал: "Продолжай, пожалуйста". Чан долго не медлит и возобновляет толчки. Он быстро вторгается в тело Сынмина, мучая того сверхстимуляцией, но вскоре его накрывает и собственный оргазм. Мин чувствует внутри струящееся горячее семя и рассыпается в руках Бана, тяжело выдохнув. Его грудь широко вздымается, дыхание пытается выравнять. —Ты как? —устало спрашивает Кристофер, оглаживая щёчку младшего. Мин долго соображает с ответом и мыча выдаёт скомканный ответ, что всё в порядке и волноваться не о чем. —Тогда нам следовало бы сходить в душ? —Сынмин головой крутит и отнекивается, говоря, что он устал, но Чан упёртый. Он наконец-то выходит из возлюбленного и мальчишка чувствует как по внутренней стороне стекает сперма старшего. —Давай, нам надо в душ. Ты же понимаешь, что до утра лежать грязным и липким не сможешь? —Ким скулит и просто отворачивается от него. Старший тихо усмехнувшись подхватывает уже засыпающего Сынмина на руки и несёт в ванную под громкие высказывания. Даже спустя столько лет он остался таким же.