Коллеги

Давно ли жизнь стала одним сплошным раздражением? На первый взгляд могло показаться, что ответ прямо на поверхности, и его нужно лишь озвучить. Но это снова ложное убеждение, навязанное самому себе Мерлин весть когда. Все таилось куда глубже, и пусть обвинять во всех бедах жизни другого, более успешного, всеми любимого и сильного волшебника, казалось куда более простой задачей, не требующей особых усилий, приходилось признаться хотя бы самому себе… Никогда не было иначе. Вся жизнь платинового принца строилась на этом. Родиться в семье высокопоставленных волшебников и не свихнуться к двадцати годам - та ещё задача. Еще при рождении на плечи Малфоя возложили огромные ожидания, которым он был обязан следовать. К младенческой шее привязали булыжник. Вынужденный тащить его через всю жизнь, Драко лишь исполнял предначертанное ему предками. До определенного момента. Битва за Хогвартс изменила многое. Она изменила его. Убеждения, навязанные отцом и пожирателями смерти, раскололись, заставляя задуматься о собственном отношении ко многим вещам. И несмотря на инакомыслие, которое настигло его после всего произошедшего, он еще какое-то время следовал указам родителей. Малфой женился. Пенси Паркинсон казалось родителям идеальной для него партией, не потому что она была особенно красива или умна, не без этого конечно, но девушка носила гордое звание «чистокровной», и именно это привлекало Люциуса и Нарциссу Малфой. Их свадьба состоялась спустя пару месяцев после выпуска. Ничего особенного. Грустное торжество в кругу семьи, а затем совершенно безжизненная брачная ночь. Исполнение супружеского долга через какое-то время станет для Драко мучительной пыткой. Они не общались совсем. Перекидывались скудными обрывками фраз, создавая призрачную иллюзию семьи, а вечерами, в общей спальне, с трудом приступали к близости, которая была в тягость им обоим. Наверное, Паркинсон ощущала себя в эти моменты отвратительно. Ещё хуже, чем он сам. Такое унижение и лишь ради того, чтобы зачать очередного несчастного наследника. Прошло три месяца, прежде чем Пенси забеременела. Она носила ребенка под сердцем несколько недель и потеряла его. Точной причины тому никто не знал. После трагичного дня молодожены больше не спали в одной комнате. Малфой вернулся в свою спальню и провел там до тех пор, пока его не сразила новая беда. Смерть отца наступила вследствие нанесенного ему проклятия. Несмотря на то, что Люциус всегда был крайне строг к Драко, сын чтил его больше чем мать и любил сильнее. Похороны дались ещё молодому волшебнику тяжело. После них Драко впервые за все время почувствовал настолько невероятную усталость, которая грузно свалилась на его плечи, что он больше не мог существовать в атмосфере, которая царила в доме, и следовать сценарию, написанному для него. Он и Пенси развелись. Драко передал девушке во владения небольшую летнюю резиденцию, чтобы ей было не так тяжело переживать расставание и осознавать то, как жалко она потратила больше полугода своей жизни. Нарцисса не сердилась на сына за его выбор. Она, как и любая мать, всегда желала ребенку лучшего, и теперь, когда тот обрел независимость, ей больше не хотелось держать его на привязи, как это делал муж. Малфой младший оставил овдовевшую мать в семейном поместье и вернулся в Хогвартс. Это место, в котором он мог ощутить себя дома. Подвальные помещения Слизеринского общежития пробуждали глубоко в груди трепещущие чувства ностальгии и тоски по покойным, павшим в битве, друзьям. Он наконец мог почувствовать себя свободнее. А в его мире свобода стала равна жизни, которой, как ему думалось, у него никогда толком и не было. Целый год Малфой с удовольствием провел на должности профессора зельеварения. Новая работа вдохнула в него жизнь. Он метил в кресло декана Слизерина, собираясь раскрыться в новом амплуа активнее прежнего, но Макгонагалл отняла у него эту мечту. Директриса поставила на его должность - а Драко считал, что это место может принадлежать только ему - Поттера и, конечно, только начавший свои шаги на пути к новой жизни, Малфой будто вновь с головой окунулся в несправедливое прошлое, и злость с трудом отпускала его, сковывая по рукам и ногам. Не сказать, что Поттер был настолько черств по отношению к Малфою, что не думал о том, как на нем отразится все произошедшее. Естественно, он понятия не имел, что случилось в личной жизни профессора, но ему точно не было плевать на молодого человека, у которого он украл возможность раскрываться в новой роли. Невесомо саднящее чувство вины неприятно поселилось в груди в груди мужчины. Оно не было настолько сильным, чтобы занимать все пространство его безграничного сознания. Просто трансфигуратор периодически вспоминал коллегу и думал о том, как найти к нему подход, раз уж судьба так тесно свела их вместе. Время научило его сдержанности, и прежняя пылкая эмоциональность осталась где-то на задворках Лондона в маленькой двухкомнатной квартире, в которой он проживал с Джинни и новорожденным сыном. Похвастаться тем же, увы, блондин не мог. Его экспрессивная натура брала выше. Пылающим пожаром, Драко в тот вечер покинул аудиторию трансфигурации. Время. Ему требовалось время, чтобы все обдумать. И волшебник им располагал. Вплоть до ужина он просидел в своих покоях, размышляя над решением Макгонагалл. Затем зельевар поднялся в общую столовую, где за ужином получил распоряжение от самой директрисы. Из ее слов было ясно, что раз Малфой теперь занимал должность помощника декана факультета, ему предстояло сопроводить профессора Поттера до его новой комнаты, а также поспособствовать ему с переездом. Это заявление обрадовало так же сильно, как утренние новости, но ключи от чужой спальни уже оказались в бледных руках, и Драко оставалось только исполнять. — Я рассчитываю на вашу зрелость, Малфой. — Наставляла директриса перед уходом. По завершении ужина, молодой профессор проводил первокурсников в их комнаты и после этого направился в учительскую гостиную Слизерина. С недавних пор, в каждом студенческом общежитии проживало от двух до пяти преподавателей, чтобы обеспечить детям должный контроль и безопасность. Молнии серые глаза уже не метали. Все-таки при детях приходилось сохранять самообладание, к тому же, они сильно отвлекали молодого профессора от его личных переживаний. Кто палочку засунет в нос, кто заблудится в четырех стенах, а кому в общей толпе локтем зарядят, и потом бегай, разнимай кучу малу из дерущихся сорванцов. Черное облачение сменилось приятным зеленым свитером крупной вязки, под которым находилась белая рубашка. Вместо шумных туфель профессор надел более спокойные оксфорды. Теперь он выглядел значительно менее устрашающим и серьезным. Даже что-то умиротворяющие читалось в его образе. Держа подмышкой личный журнал со списком новых учеников, молодой человек открыл дверь в гостиную и столкнулся почти лицом к лицу со своей проблемой. Поттер со всеми вещами, очевидно, ожидал только ключи для заселения. Драко холодно, но без прежнего остервенения, посмотрел на мужчину и прикрыл за собой входную дверь. Профессор трансфигурации в свою очередь встретил коллегу все той же снисходительно неловкой улыбкой. Ему хотелось оставаться дружелюбным, пусть эмпатию к этому волшебнику он питал только на уровне базовых человеческих качеств. — За мной, Поттер. — Из уст Слизеринца все звучало как приказ, так что ничего удивительного. Они вместе покинули гостиную, выходя в коридор и, заворачивая за угол, остановились у двух дверей. Вещи темноволосого остались лежать на месте, ожидая своего перемещения. Комнаты номер «7» и «8» располагались рядом. Во второй проживал сам Драко. Волшебник вытащил из кармана порхающий ключ и вставил его в замочную скважину седьмой комнаты. Два поворота отворили дверь, и блондин, вытянутой рукой держась за металлический наконечник ручки, пустил Поттера в его новую спальню. — Здесь не так светло, как Гриффиндоре, а ещё иногда заглядывают русалки. — Драко кивнул на круглое окно, напоминающее иллюминатор, откуда открывался вид на подводный мир темного озера, где даже было видно обитателей. Его безучастный голос звенел в пустом пространстве, ударяясь о стены, — Так что придется привыкнуть к тому, что кто-то смотрит в твое окно по ночам. — Проходя внутрь, профессор открыл ещё одну дверь и осмотрелся, — Здесь душ. Думаю, с этим ты сам разберешься. — На этом короткая экскурсия подошла к концу, а Малфой подозрительно затих. Закрывая двери, он выпрямился по струнке и, разворачиваясь на носках, уставился в спину Гарри. Мужчина осматривал окно, когда заметил отражение коллеги в стекле. Настороженно поджимая губы, он незаметно коснулся кармана своих джинс, нащупывая внутри волшебную палочку. Затянувшаяся тишина прервалась резким глухим шорохом. Острый наконечник волшебной палочки блондина направился в сторону высокого мужчины, который тут же развернулся. Тонкие, малиновые губы дрогнули на бледном лице в опасной, но до чего же очаровательной улыбке, и молодой человек легко взмахнул кистью, произнося четко: — Локоматор. — Пуф, и вещи Поттера из гостиной полетели прямиком в комнату. Лицо Гарри нужно было видеть. Его рука уже схватилась за основание волшебной палочки, он сделал едва заметный шаг вперед, а густые брови собрались у переносицы. Оборонительную стойку волшебник принял мгновенно, не раздумывая ни на секунду над тем, что его могли разыграть… Потому, когда левитирующие вещи с грохотом свалились на пол, а молодой человек напротив, беззаботно вертевший в руках длинную палочку, хитро сощурился, гриффиндорец почувствовал себя настоящим идиотом. — Думаю, скучать тебе сегодня не придется, разбирая весь этот хлам. — Взгляд блондина скользнул вниз по подтянутому силуэту, останавливаясь на руке мужчины, спрятанной в карман, — У тебя… Проблемы с доверием, Поттер. — Заключил тоном психиатра сероглазый. Драко поймал на себе, впервые за сегодняшний день, по-настоящему разъяренный взор Гарри, и профессор не смог сдержать усмешку. — А у тебя ужасное чувство юмора, Малфой. — Зеленоглазый сунул волшебную палочку глубже в карман, тяжело выдыхая через нос, и напряженно подошел к своим вещам, уже начиная их разбирать. Зельевар остался крайне доволен совершенной шалостью. Ему нравилось, как Гарри злился. Все внутри блондина начинало так тревожно-сладко колотиться, как в детстве, когда он играл в догонялки со своими друзьями. Драко убрал палочку в рукав и, гордо задирая нос, с нескрываемой улыбкой вальяжно направился к выходу. У двери, он правда, замедлился, словно что-то забыл. Его ладонь опустилась на ручку, нажимая, волшебник несколько секунд молча смотрел на дверь, а затем, ничего не сказав, вышел, исчезая в соседней комнате. Макгонагалл просила помочь разложить Гарри вещи, но Малфой решил, что это уже слишком. Им и так тяжело находиться в одном помещении. Да к концу переезда они перегрызут друг другу глотки. Без светловолосой бестии атмосфера в спальне заметно поменялась. От зеленых стен повеяло холодом, а окно, выглядывающее прямо на глубину черного озера, уже не казалось таким уж безопасным. Бесконечная тьма, вглядывающаяся в ответ, не предвещала ничего хорошего. Поттер страдал от кошмаров многие годы, и даже сейчас они преследовали его практически каждую ночь. Соседство с русалками точно не поспособствует избавлению от давней проблемы, а возможно даже усугубит ее. Тем не менее, выбора у профессора не было, поэтому, закрывая глаза на засевшую в горле тревогу, он продолжил разгребать свои вещи. Три тяжелых чемодана и несколько больших коробок отняли не так уж много времени. К полуночи все уже было распихано по своим местам. Толстовки, которых с каждым годом становилось все больше, будто подростковый стиль в образе Гарри укоренился на ближайшие века, мужчина сунул в комод. Несколько курток теперь весели в шкафу, а нижнее белье и носки беспорядочно лежали в ящиках. Брюки он предпочитал складывать по собственной технологии - рулетом. Порядком такое назвать было тяжело и не сказать, что очень удобно, но под боком теперь не было Джинни, которая бы занималась этим за Гарри. Позднее время давало о себе знать. Мужчину беспощадно тянуло в сон, и, после уборки сполоснувшись под горячей водой, он надел на себя черные, спортивные брюки и нырнул в кровать, засыпая. Помещение того же размера, что и соседние покои, озарилось теплым светом свечей. Зачарованные фитили распалялись огнём при каждом появление Драко и гасли по двум его хлопкам. Заклинание простое, но ужасно удобное. Посреди комнаты, у левой стены, стояла просторная двуспальная кровать. Ее не было при заселении. Молодой профессор купил ее сам для удобства, спустя месяц замучившись спать на другой. На постели лежал черный, бархатный плед, а у изголовья устроились две подушки белого цвета. Судя по всему, весь комплект был белым. По обе стороны от кровати располагались тумбочки с канделябрами. Напротив спального места - стол из темного дерева. Там с педантичной точностью все идеально устроилось на своих местах: тетради учеников, подставка с перьями, чернила, учебные журналы и пособия для преподавания. У левой стены также находилась ещё одна дверь. Она вела в ванную комнату с душем, раковиной и туалетом. Там стены усыпала мелкая, квадратная плитка бежевого цвета, в то время как в спальне на стенах были расклеены темно-зеленые, успокаивающие обои. Возвращаясь в комнату, можно было отметить и такое же большое, круглое окно напротив входной двери. Оттуда на блондина игриво поглядывали рыбки. Молодой человек прошел в комнату, закрывая за собой дверь на замок, и, по пути снимая с себя свитер и рубашку, он добрался до кровати и упал на нее без сил. День выдался мерзкий, долгий и от начала до конца бесконечно изнуряющий. За прошедшие полтора года, проведённые в Хогвартсе Малфой ни разу не был так подавлен. Он ещё злился. Ему было непонятно воодушевление Макгонагалл глупой идеей, которая могла просто не сработать. Но, что удивительно, к Поттеру уже не так сильно тянулись руки, чтобы взять его глупую шею пальцами и раздавить, заставляя корчиться от боли. За мыслями о прошедшем дне молодой человек не заметил, как их поток плавно перешел с рассуждений о решении Минервы на самого гриффиндорца. Поттер. Уже давно Малфою не приходилось столько думать о нем. В юношестве все его мысли строились вокруг этого зеленоглазого безумия, а сейчас… Было даже непривычно и пугающе, в какой-то мере. Сегодня у блондина была возможность раз и навсегда устранить причину всех своих бед. Так почему он не сделал это? Посчитал момент неподходящим? Или действительно решил, что не хочет… Кажется, он так же не способен на убийство, как и три-четыре года назад. Как бы Волан-де-Морт не пытался, полностью очернить сердце Малфоя ему не удалось. Не значит ли это, что Драко оказался сильнее волей, чем его покойный отец? Вопрос, над которым можно думать бесконечно…