The mirror of fate

      Хёнджин, юный волшебник с черными, как смоль волосами и глазами цвета ночного неба. Он всю жизнь мечтал о великих свершениях, ведь его талант был бесспорен — магия текла в венах, как река, подпитывая мощные чары. Но жизнь маленького волшебника была омрачена пророчеством: «Хенджин, властелин ветра, сломит проклятие или разрушит мир».       В день своего совершеннолетия Хван получил Зеркало Судьбы — артефакт, показывающий возможные пути будущего. Подросток увидел два варианта: в первом — он, используя древнюю магию, разрушает проклятие, которое сковывало его родной лес, возвращая ему былое великолепие. Во втором же — ослеплённый силой, он подчинял себе лес, превращая его в тёмное владение, порабощая флору и фауну. Становясь настоящей угрозой для всего человечества, а не только родной деревеньки.       Хёнджин бесспорно выбрал первый путь. Долгие месяцы он провел в заброшенных библиотеках, изучая забытые заклинания. Он преодолевал опасные ловушки, сражался с чудовищами, пробуждёнными проклятием. Его друзья — мудрый эльф Джисон и храбрый гном Чанбин — были рядом, поддерживая волшебника. Они верили в его светлое будущее, в его способность победить тьму. Парни сражались рука об руку, не жалея себя, развивали свои умения. Хёнджин улучшал контроль за стихией ветра научившись быстро перемещаться с его помощью. Хан, подобно свои сородичам, был первоклассным стрелком, но в отличие от них, пробудил магию огня и теперь его стрелы, при попадании в цель, взрывались, охватывая пламенем тёмное создание. Чанбин же пользовался большим молотом, с помощью которого ему было проще управлять стихией земли. В общем, троица была не из простых.       Годы шли, парни закалялась в многочисленных битвах и в какой-то момент в сердцах двух людей зародилась любовь. Она не возникла внезапно или из-за спасения друга, нет. Это произошло куда более осознанно и спокойно. Отправляясь в долгие походы, им приходилось брать с собой палатку, заколдованную против дождя и любой другой непогоды. Находясь на вражеской территории, пока двое из них отдыхали, третий оставался караулить территорию, защищая сон своих друзей. В тот раз была очередь Джисона. Не смотря на долгий и утомительный бой, эльф не мог не выполнить своего долга перед друзьями, поэтому не смотря на усталость, он продолжал сидеть на симпровизированном с помощью силы Чанбина пне. Чтобы было не так холодно, юный стрелок подогревал своё седалище своей магией.       Когда минуло около четырёх часов Джисон почувствовал, что ему становится всё труднее держать контроль ситуации. Ведь поддерживать все свои инстинкты на максимальном уровне довольно продолжительное время сильно выматывает психологически, нежели физически. Когда за спиной послышался шорох, Джисон готовился использовать магию, но теплая ладонь на плече успокоила его.       — Это я, всё хорошо, — прошептал Хёнджин. Он уже успел выспаться, всё же магам воздуха это давалось куда проще, нежели остальным. — Не замёрз, Сони? — поинтересовался Хван.       — Не-а, — зевнул он. — Ты же знаешь, что мой огонь не даст мне замёрзнуть, даже используя малое количество магии, да и ветер здесь несильный, Джинни, — ответил эльф, краем глаза наблюдая, как потягивается его друг. — А ты чего так рано встал?       — Ты как всегда не поверишь, но я уже выспался. У нас, магов воздуха, организм мгновенно отключается, стоит голове коснуться подушки. В таком состоянии нас довольно тяжело разбудить. Но, стоит силам восстановиться, как мы тут же просыпаемся и более уснуть не получается, как бы ты не вертелся или не хотел ещё немного понежиться в объятиях Морфея, — ответил он и уже привычно подошёл к Джисону со спины, обнимая того и укладывая голову на плечо. Почувствовав тепло друга, эльф немного расслабился. Ему нравился такой внезапный порыв нежности от вечно собранного Хёнджина. — Может поспишь? У нас есть ещё часов пять до того, как проснется Чанбин.       — Не хочу покидать свой пост раз уж сегодня моя очередь, — спокойно сказал он. — Я бы лучше вот так посидел. Ты тёплый, — чуть ли не засыпая говорил он. А Хван воспринял его слова как просьбу или же шанс, знает только он сам. Волшебник неожиданно поднял эльфа на руки, чем напугал беднягу. — Что, что ты делаешь? — этот маленький жест отрезвил его.       — Выполняю твою просьбу, — с ухмылкой на устах. — Ты уже еле держишься, а в моих объятиях чуть не уснул. Раз не хочешь спать в палатке, сделаешь это у меня на ручках, — опускаясь на пень и сажая Джисона себе на колени, от чего эльф засмущался. Он прикрыл лицо ладонями, пытаясь унять участившееся сердцебиение.       — П-почему ты это делаешь? — спросил, чуть приоткрывая глаза и устанавливая зрительный контакт с другими.       — Просто мне кажется это правильным, а ещё нравится твоя реакция на мои действия. Ты такой миленький, — Хёнджин продолжал дарить тепло своему другу. А другу ли, после таких слов? Хана же буквально разрывало от незнакомого чувства. — Ничего не бойся, ни о чем не беспокойся, просто отдохни немного, Сони, — оставляя поцелуй на лбу, прошептал он. Кажется, эта ночь стала особенной, ведь эльф, пересилив себя, обнял друга за шею, поудобнее уместившись в его руках и позволил себе провалиться в сонное царство. Утром Чанбину повезло застать очаровательную картину и его интересовало только одно.       — Ну, что, ты признался ему? — спросить он. Хван тшикнул на него и отрицательно покачал головой. — Эх, ты, может перестанешь медлить? У тебя было уже столько шансов.       — Я не медлю, а хочу окончательно убедиться в своих и его чувствах. Вдруг для Сони я просто друг? Тогда моё признание будет неуместным, — ответил он.       — А может нужно просто спросить у Сони, а не гадать? — два взгляда ту же устремились на эльфа. Чанбин готов был засмеяться из-за абсурдности ситуации, а Хван растерялся. — Ну, и? Я жду вопрос или мне самому его задать, хотя, не уверен, что в этом есть смысл.       — Подожди, Сони, ты хочешь сказать, что…       — Да, именно это я и имею ввиду, Джинни. Кто я для тебя? — он не боялся спрашивать и полностью поддавался своему внутреннему огню, шептавшему, что всё будет хорошо.       — Для меня ты самый особенный эльф, которого я встречал, лучший друг и тот, с кем я хотел бы провести свои мирные деньки, вдали от боёв, — теперь пришла очередь Хвана смущаться от собственных слов.       — В таком случае, могу тебя поздравить, наши желания совпадают, — оставляя быстрый чмок на губах волшебника, Джисон резко вскакивает на ноги и хочет убежать, но Хёнджин успевает перехватить его за руку, поднимаясь за ним и затягивает в уже настоящий глубокий поцелуй. Вот так гном стал сводником, потому что устал выслушивать одни и те же слова от каждого из парней.       Несколько лет спустя настал тот самый роковой день — день битвы с проклятьем. Хёнджин, окруженный другом и возлюбленным, произнес древнее заклинание, вложив в него всю свою силу, всю свою надежду. Поднялся сильный ветер, развивающий темные локоны колдуна. Он был столь мощным, казалось, охватывая весь лес, пока в его центре не появилось свечение. Проклятие рухнуло и лес начал постепенно оживать на глазах, возвращая себе былые краски.       Жители заликовали и прозвали Хёнджина, Джисона и Чанбина героями. Однако радость победы была прервана, когда из частиц рассеившегося проклятия вырвалась тьма. Это была сама Судьба, оскорблённая попыткой изменить её ход. Освобождённая от проклятия, она набросилась на Хёнджина, пытаясь поработить его тело и душу.       — Джинни! — крикнул Джисон, намереваясь подойти к возлюбленному, но был остановлен протянутой рукой.       — Нет, Сони, не подходи! — хватаясь за голову, ответил он. — Я попробую заточить это проклятие в себе и растворить его окончательно.       — Но, ты не можешь так поступить! Если ты это сделаешь, время в физическом мире для тебя остановится и неизвестно, сколько придётся ждать твоего освобождения, — по его щекам начинали течь слёзы, ему так не хотелось отпускать возлюбленного, но он понимал, что иначе его Джинни поступить не может.       — Сони, ты же всё понимаешь, если я этого не сделаю, то стану угрозой всему миру, а так я постараюсь ради тебя, ради нас, ради всего мира справиться с этим как можно быстрее, — с его уст начали слетать слова на древнем языке, а вокруг него поднялся сильный ветер. Постепенно из-под земли начало вырастать дерево, обвивая мага. — Я люблю тебя, Сони. Обещай, что дождешься меня       — Я тоже люблю тебя, Джинни и буду ждать столько, сколько потребуется, только, пожалуйста, победи! — в ответ он увидел лишь кивок, когда дерево полностью скрыло Хёнджина, расширяясь и обретая свою окончательную форму — многолетний дуб.