Открытая клетка

Глава 47. Человек в чёрном

***

      Полуденное солнце раскалило камни Соборной площади, точно угли в алхимической печи. Воздух зыбко дрожал над черепичными кровлями домов и фигурным шпилем храма. Жгучие лучи отвесно падали на его стены, словно огненные стрелы впиваясь в фасад и заставляя центральную розетку полыхать всеми оттенками пламени. Но большинство горожан оставалось совершенно равнодушным к этому величественному зрелищу, стремясь поскорее укрыться в прохладных недрах собора. Влекомые не столько благочестивым порывом посетить мессу, сколько банальным желанием спастись от нестерпимой жары, они устремлялись в распахнутые настежь двери портала Страшного суда. Однако двое смуглых темноволосых мальчишек, притаившихся за углом дома на Папертной улице, не спешили влиться в этот пёстрый поток. Со стороны их можно было принять за воришек, высматривающих среди толпы потерявшую бдительность жертву. Однако они наблюдали вовсе не за прихожанами храма, а за сборищем нищих на паперти.       — Тьфу, пропасть! Сидят, окаянные, будто прикипели, — возмутился Лачо. — Что они там язвы свои сушат или вшей запекают?       — Не ворчи, — откликнулась Эсмеральда, заправляя за ухо выбившуюся из-под надвинутой до бровей шапочки кудрявую прядь. — Сейчас соберут положенное и расползутся по норам до вечера. Им тоже не охота без толку жариться.       — А я говорил, надо было лодку брать, — попенял ей брат. — Уже б давно к мысу пристали, а там и в собор как-нибудь забрались!       Укоризненно вздохнув, девушка обернулась и постучала костяшками пальцев по его лбу.       — А грёб бы против течения кто? Ты что ли, воробьиная душа?       Мальчишка отпихнул её ладонь и обиженно насупился.       — Тоже мне баронесса выискалась! У тебя разве руки отнялись? Вдвоём бы небось и сладили!       Эсмеральда закатила глаза.       — О небо, за что мне это? Вдвоём мы с тобой болтались бы посредине реки до самого Эпине, дубовая твоя голова! Чтоб на вёслах идти, мужская сила нужна. А лодочники могут нас признать и сдать братству!       Лачо надменно фыркнул и сплюнул себе под ноги, всем своим видом являя оскорблённое достоинство. Но Эсмеральда уже утратила к нему интерес, вернувшись к наблюдению за христарадниками. Взгляд её остановился на главе этой малопочтенной гильдии. Клопен Труйльфу сидел на привычном месте, ближе ко входу, в тени, отбрасываемой тяжёлой дверной створкой, и заунывно бубнил своё неизменное «сотворите милостыню», протягивая к проходившим мимо людям покрытую фальшивыми язвами руку с глиняной кружкой. Вдруг от процессии прихожан отделилась высокая фигура, несмотря на невыносимую духоту, облачённая в длинный чёрный плащ, и уверенно двинулась прямиком к королю Арго. Мужчину можно было принять за каноника, если бы не выглядывающие из-под пыльной полы добротные сапоги до середины голени, стянутые ремешками на военный лад. Клопен, едва завидев незнакомца, напрягся так, будто на него двигался целый полк вооружённых до зубов гвардейцев. Эсмеральда удивилась. Всей грабительской братии было ведомо, что правитель Двора чудес не боится ни Бога, ни чёрта. Отчего же появление этого человека так его встревожило?       Незнакомец тем временем приблизился и бросил в кружку Клопена монету. После этого он развернулся и, быстро спустившись по ступеням, пошёл прочь от собора. Как на беду, он направился именно в тот проулок, где прятались плясунья с братом. Молодые люди спешно прошмыгнули вглубь полутёмного прохода и скорчились за кучей мусора, сваленной неподалёку от задней двери дома. По счастью, мужчина в плаще остановился у здания на другой стороне улицы и, облокотившись о стену, замер в ожидании. Эсмеральда пристально разглядывала незнакомца. Весь его облик, совершенно непримечательный для неискушённого наблюдателя, излучал опасность. Видневшееся из-под капюшона обветренное лицо с широкими скулами и тяжёлым, гладко выбритым подбородком ничего не выражало, но в отточенных, вкрадчивых движениях чувствовалась смертоносная грация матёрого хищника. Прищурившись на свету, он осматривал местность с дотошностью опытного ловца. Девушка тяжело сглотнула и стиснула плечо брата, приказывая замереть. Лачо покорился, безропотно пластаясь в подсохшей грязи рядом с ней. Вдруг в проулке показался Клопен. Он подошёл к человеку в плаще и хмуро приветствовал его:       — Ну здорово, Сорокопут.       — И тебе не хворать, Алтынный, — в тон ему отозвался незнакомец, растягивая слова в манере, свойственной уроженцу южных земель. — Гляжу, ты не слишком рад видеть старого друга.       — Таких друзей, как ты, век бы не видать, — мрачно изрёк главарь бродяг. — С чем пожаловал, прощелыга?       Незнакомец чиркнул по нему колючим взглядом и коротко бросил:       — Дьявол шлёт тебе привет.       От этих слов король Арго помрачнел ещё больше. В переулке повисла зловещая тишина, заткавшая пространство, словно огромная паутина. Казалось, в ней вязнет даже шум, доносящийся с оживлённой площади. Эсмеральда и Лачо неосознанно жались друг к друг, предчувствуя нечто страшное.       — Что же нужно всемогущему владыке преисподней от скромного бродяги? — прервал затянувшееся молчание Труйльфу.       — Голова Жозасского архидьякона, — отчеканил незнакомец.       Плясунья почувствовала, как всё леденеет внутри. Она неосознанно прижала ладонь к животу. Пресвятая Дева, что же это? Они хотят убить Клода! Сердце сорвалось в галоп, в глазах зарябило. Лачо крепко стиснул её руку, но девушка уже оправилась от потрясения и вся обратилась в слух.       — Скверная шутка, — хмыкнул король Алтынный.       — Я не шучу, — ответил человек в плаще. — Хозяин заплатит. Щедро. Так щедро, что сможешь послать в пекло свой воровской сброд и сделаться приличным человеком. Ты же об этом всегда мечтал.       Предводитель нищих колебался. Его явно одолевали тяжкие раздумья.       — Гладко стелешь, — наконец сказал он. — Только причём тут я? Разве твои прохвосты так разжирели на дворцовых харчах, что разучились резать глотки?       Тут разбойник развязно хохотнул, но смех этот прозвучал натужно и неискренне. Незнакомец едва заметно скривился и нехотя сообщил:       — Этого попа голыми руками не возьмёшь. Он ушлый ублюдок. Но у хозяина есть план. Пошли в «Сосновую шишку». Объясню.       Он плавно оторвался от стены и твёрдой поступью направился вниз по улице. Однако Клопен не спешил присоединиться к нему.       — Прости, приятель. Я без меры уважаю твоего господина, но в его затее участвовать не желаю, — решительно объявил он. — Потрохами чую, что она худо кончится.       Незнакомец остановился и, обернувшись, холодно произнёс:       — Дьявол не просит, Алтынный. Он приказывает.       Предводитель нищих свирепо оскалился, резко выхватив припрятанный под грудой лохмотьев мясницкий тесак.       — А я не его цепная псина, чтоб мной помыкать! Я честный вор, не тебе, шкуродёру, чета!       Незнакомец взирал на разъярённого разбойника без всякого трепета. И в его нарочито расслабленной позе крылось куда больше угрозы, чем в боевой стойке короля Алтынного.       — Твоя честь давно упокоилась на дне выгребной ямы, — спокойно сказал он, небрежно скрещивая руки на груди. — Или сделаешь, как велит господин, или братство узнает, что это ты сдал сына цыганского герцога судейским крысам.       Клопен качнул тесаком и прорычал:       — Ничего ты не докажешь, волчья утроба!       — Уверен? — холодно обронил незнакомец, неуловимо меняя позу.       Напряжение, повисшее между ними, достигло пика, готовое пролиться на пыльную мостовую кипящим багрянцем. Однако Клопен счёл за благо покориться воле опасного пришельца. Тесак исчез под нищенским рубищем так же стремительно, как появился.       — Чёрт с тобой, нелюдь! Убедил, — буркнул он. — Пропустим по чарке и потолкуем.       Незнакомец тут же опустил руки — Эсмеральда успела заметить, как на долю секунды нечто сверкнуло серебряным росчерком меж его пальцев и бесследно пропало в складках плаща.       — Идёт. Ступай первым, — сказал он.       Главарь бродяг зло усмехнулся в ответ, но спорить не стал. Они зашагали прочь. Эсмеральда и Лачо быстро переглянулись. Им были не нужны лишние слова. Девушка сделала брату условный знак, призывая повторять за ней. Тот быстро кивнул. Эсмеральда выскользнула из-за мусорной кучи и неслышно прошмыгнула в соседний проулок. Выждав немного, она махнула Лачо рукой. Мальчишка так же шустро выбрался из укрытия, но перебегать улицу не стал, а двинулся по своей стороне.       Так они и следовали за Клопеном и его пугающим спутником, скрываясь то за навесами для поленниц, то за бочками у водостоков, ныряя под арки и прячась в тупиках по всем законам воровской науки. Несколько раз им приходилось замирать без движения, поскольку спутник Труйльфу был настороже. Мерзавец обладал поистине звериным чутьём и явно подозревал слежку — Эсмеральда чувствовала его давящий взгляд, бросаемый вскользь через широкое плечо. В такие моменты плясунья показывала брату затаиться и оба застывали, вжимаясь в стены, не смея шелохнуться, боясь лишний раз вздохнуть. Однако удача оказалась на их стороне и им удалось благополучно добраться до упомянутого кабака, не обнаружив себя.       Засев за углом какой-то пристройки, Эсмеральда и Лачо видели, как негодяи вошли в низкую дверь под растрескавшейся деревянной вывеской, на которой угадывалось выцветшее изображение продолговатого предмета, всем своим видом намекавшее на нечто большее нежели безобидный побег сосны. Это было одно из тех сомнительных заведений на Еврейской улице, что служило приютом карточным шулерам, скупщикам краденого, уличным девкам и прочим подонкам простонародья. У порога как раз толклась кучка потрёпанных личностей, вяло переругивавшихся между собой. Войти внутрь и остаться незамеченными было невозможно. Но как же тогда узнать, что задумали злодеи? Эсмеральда до боли прикусила губу. Мысли её беспорядочно метались, взгляд беспомощно шарил кругом, не зная за что зацепиться.       — Что делать будем? Может, с кухни зайдём? — нетерпеливо ёрзая у неё под боком, шепнул Лачо.       Девушка нервно мотнула головой.       — Нельзя! Так нас точно заметят. Добро, если просто выставят, надавав тумаков.       Цыганёнок зло выругался:       — Дьяволова пасть! Но делать-то что-то надо!       — Надо! — раздражённо откликнулась плясунья и тут заметила небольшое оконце под самой кровлей кабака — вполне пригодное для её тонкого тела.       Притянув к себе брата, она указала ему на обнаруженную лазейку.       — Чердачное окно видишь?       Лачо кивнул.       — Хорошо. Сейчас подсадишь меня, а сам будешь следить за входом.       — Ишь, чего выдумала! — взбунтовался парень. — Я следом пойду.       Эсмеральда отвесила ему лёгкий подзатыльник.       — Не спорь! Балки тут сплошь труха. Двоих не выдержат. Вдобавок ты плохо знаешь по-французски — можешь не понять, о чём речь. А нам надо точно знать, что они затевают. Ясно?       Цыганёнок нехотя кивнул.       Улучив момент, когда оборванцы у двери увлекутся спором, они юркнули в тупик. Лачо сложил руки ковшом, подсаживая сестру. Эсмеральда легко оттолкнулась и, уцепившись за край выступающей из стены поперечной балки, ловко подтянулась до оконца. Напружинившись, она извернулась, как угорь, и протиснулась внутрь, оказавшись на чердаке.       Здесь пахло пылью и мышами. Свет пробивался небольшими пучками сквозь прохудившуюся крышу. Эсмеральда прикрыла нос рукавом, подавляя желание чихнуть, и огляделась. Просвет между кровлей и полом был настолько мал, что даже она не смогла бы выпрямиться в полный рост. Пространство между потолочными балками покрывал настил из хлипких, рассохшихся досок с большими зазорами. Встанешь на такую и мигом провалишься! Потому Эсмеральда двинулась вдоль поперечины, ступая, словно канатоходец. Добравшись до места, где балка соединялась с опорным столбом, она опустилась на колени, а потом и вовсе легла на живот, прильнув к почерневшему от глубоко въевшейся копоти вперемежку с жиром, источенному червями дереву. Убедившись в надёжности своего положения, цыганка осторожно наклонилась и заглянула в широкую щель, рассматривая полутёмное помещение внизу. Клопен и человек в плаще обнаружились за столом на другом конце зала, у самой стены. Про себя помянув недобрым словом обоих проходимцев, девушка перелезла через крестовину и, извиваясь всем телом, поползла по балке, чтобы оказаться у них над головами. Ей приходилось двигаться мучительно медленно, словно увязая в патоке, ведь при малейшем неловком жесте вниз щедро сыпались мелкие щепки. Когда она наконец добралась до места, королю Алтынному и его спутнику успели принести выпивку. Клопен нахально хлопнул пониже спины дебелую кабатчицу, пока та разливала вино по кружкам, за что она наградила его взглядом, в котором было больше кокетства, чем возмущения. Незнакомец ждал, пока закончится этот обмен любезностями, застыв недвижимой глыбой. Наконец девица убралась восвояси, и разговор, явно прерванный её появлением, возобновился.       — Всё это, конечно, любопытно. Но одного не пойму, приятель, — с дерзкой ухмылкой сказал главарь бродяг. — Ты ж у нас, почитай, командир над адской ратью — особа важная. Так чего ради ты заявился ко мне сам, а не послал ученика, как раньше? Неужто Злыдень захворал?       — Не твоего ума дело, — отрезал незнакомец и, понизив голос, продолжил: — Слушай и запоминай. Ты должен сделать всё в точности, как я велю. В ночь на поминовение родителей Пречистой Девы ты соберёшь всех бродяг и пойдёшь с ними на штурм собора.       Труйльфу удивлённо крякнул, а затем резко подался вперёд и ехидно вопросил:       — А отчего не на Лувр? Уж если твой хозяин решил вспомнить порядки своих земляков и поднять мятеж, так и начинал бы его, как полагается, с осады дворца.       — Ты забываешься, пёс, — процедил незнакомец. — Держи свои советы при себе, иначе я вколочу их тебе в глотку.       — Ладно, уймись, кровопивец, — примирительно произнёс Клопен, сделав глоток из своей кружки. — Я ж не отказываюсь. Просто уразуметь хочу, за что парней своих на солдатские пики поведу.       — За жизнь свою. Долгую и безбедную, — не колеблясь, ответил человек в плаще. — Да и пик в городе будет не так много. Король собирается устроить крупные учения на границе владений герцога Орлеанского. Здесь останется только рота стрелков королевской охраны да рыцари виконта Жифа со своими оруженосцами. Это всего человек триста конников.       — А ваши хвалёные швейцарцы? — вставил Клопен.       Незнакомец покрутил в ладонях свою кружку, но пить не стал.       — Швейцарцы останутся в Бастилии — стеречь короля.       — Когти дьявола! Король будет здесь?       — Да. Он хочет встретиться с послами герцога Австрийского перед их отъездом. Но нас это не касается.       Клопен недоверчиво хмыкнул:       — Сомнительно. Но допустим. Подниму я народец, выведу на улицы. А дальше что?       — Дальше вы подожжёте дом главного судьи.       — За каким бесом?       Незнакомец сумрачно вздохнул, раздосадованный недогадливостью собеседника.       — За таким, что он ваш ленный владыка, и всё должно выглядеть так, будто вы взбунтовались против него. А войдя во вкус, решили заодно разграбить и собор, который по несчастливой случайности находится рядом.       — Славно придумано, клянусь кишками папы! — хлопнув ладонью по столу, рассмеялся Клопен. — Моим босякам понравится идея растрясти этих жирных каплунов в рясах! Да, видит Бог, мы хорошенько пошарим в закромах его преосвященства!       — Сильно не радуйся, — оборвал его восторги незнакомец. — Твоя задача — найти и прикончить архидьякона. По ночам он обыкновенно торчит в своей конуре при Северной башне.       — А если его там не будет? — резонно осведомился князь арготинцев.       Человек в плаще поморщился:       — Значит, обыщете клуатр. Можете разграбить и спалить там всё, начиная с монастыря и кончая епископским дворцом. Главное, найдите святошу и убейте. Вот задаток.       Эсмеральда увидела, как перед Клопеном плюхнулся внушительный кошель. Владыка нищих моментально сгрёб его со стола и, распустив завязки, оглядел содержимое.       — Недурно, — сообщил он, пряча награду под рубищем.        — За тобой будут следить. Так что не вздумай смыться, не сделав работу, — предупредил незнакомец. — Плохо кончишь.       — Да уж знаю, чёрная твоя душа, — фыркнул Клопен. — Лучше скажи, когда будет остальное золотишко?       — Когда солдатня найдёт труп попа.       Эсмеральду прошиб холодный пот. Руки и ноги тряслись так, что ей пришлось ещё крепче прижаться к балке. В ответ та странно завибрировала и будто бы прогнулась. Сзади послышался шорох. Девушка резко оглянулась и к своему ужасу обнаружила ползущего к ней младшего брата. Не усидел, паршивец! Эсмеральда страшно выпучила глаза и показала негодному кулак. Но Лачо уже достиг середины поперечины. Раздался сухой треск. В гуле, производимом посетителями кабака, он был совершенно незаметен, однако человек в плаще мгновенно вскинулся, буравя пристальным взглядом потолок. Мальчишка и девушка замерли, как мыши под половицей, которых вот-вот обнаружит голодный кот. По-прежнему глядя вверх, незнакомец поднялся с места. Его правая ладонь скользнула под плащ.       — Да сядь ты уже, рыло господне! Чего всполошился? — раздражённо обратился к сообщнику Клопен. — В этой развалюхе полно крыс. Вот они и шастают.       Однако незнакомец не внял его словам, продолжая упорно прожигать щербатые доски мертвящим взглядом василиска. Цыгане затаили дыхание. Но если Эсмеральде просто требовалось лежать смирно, то положение Лачо было более опасным. Неприятная неожиданность застигла его в очень неудобной позе. Согнувшись пополам, мальчишка балансировал на одной ноге, точно цапля, и, несмотря на свою ловкость, уже начал покачиваться из стороны в сторону. Ещё немного и он точно плюхнется набок, произведя грохот, способный посрамить даже выстрел из знаменитой кулеврины с башни Бильи. К счастью, человек в плаще всё же решил удовлетвориться объяснением короля нищих и опустился на скамью.       Эсмеральда перевела дух. Мысленно кляня братово упрямство в самых нескромных выражениях, она осторожно развернулась и поползла ему на выручку. Приподнявшись, девушка аккуратно взяла мальчишку за руку, обеспечив ему ещё одну точку опоры. Лачо выровнялся и медленно поставил ногу на балку. Плясунья выпустила его руку и показала ему лечь, равномерно распределяя вес по перекладине. Цыганёнок плавно присел, встав на четвереньки, и принялся осторожно пятиться к окну. И только Эсмеральда уверилась, что беда миновала, как проклятая рухлядь затрещала снова. В тот же миг что-то вылетело из-под досок, со свистом рассекая воздух. Лачо вскрикнул, хватаясь за правую щёку — меж дрожащих пальцев потекли алые струи. В стропилах точно над его головой торчало тонкое лезвие без рукояти.       — Бежим! — крикнула девушка, толкая брата к оконцу.       Мальчишка нырнул в отверстие, как белка в дупло. Эсмеральда кинулась следом. Ещё одно лезвие пронеслось в считанных дюймах от её лица, начисто срезав торчавший из-под шапки локон. Не медля ни секунды, плясунья прыгнула вперёд. Уцепившись за край окна, она повисла вдоль стены и взглянула вниз.       — Давай! — крикнул ей Лачо, придерживавший непонятно откуда взявшуюся большую бочку, придвинутую вплотную к зданию.       Девушка разжала пальцы и полетела вниз. Приземление отозвалось короткой вспышкой боли от удара. Плясунья скатилась на землю. Лачо дёрнул её за руку, ставя на ноги, и они побежали что было духу. Мальчишка сунулся в сторону, откуда они пришли, но девушка живо дёрнула его в противоположную. Прежний путь к собору был им заказан — посреди улицы уже стояла высокая фигура в чёрном. Плащ распахнулся, и Эсмеральда увидела пересекающую грудь незнакомца кожаную перевязь с крепившимися к ней метательными ножами. По великой милости неба расстояние между ними было слишком большим для броска и девушка не собиралась позволить ему сократиться. Лачо придерживался тех же взглядов.       Они неслись, не чуя ног, петляя, как зайцы, уходящие от облавы. Колени подламывались, нутро горело, воздух вырывался изо ртов с сиплым свистом, едкий пот заливал глаза. Лачуги, особняки, лавки и часовни проносились мимо в безумном хороводе. Но преследователь не отставал, ничуть не стеснённый бешеным темпом погони. Он настигал их, неотвратимый и жуткий, как воздаяние за грехи. Ждать помощи от прохожих не приходилось — люди испуганно отскакивали прочь с дороги и спешили укрыться в домах.       Страшная фигура была всё ближе. Едва живые брат с сестрой выскочили на улицу Сен-Ландри, неподалёку от пристани. Там вдоль дощатых стен складов протянулись лотки торговцев. Эсмеральда и Лачо, не сговариваясь, кинулись к ним, сбивая и переворачивая всё, что попадалось под руку. В проход летели корзины с уловом, ивовые клетки с заполошно бьющейся домашней птицей, мешки с пшеном и горохом, мётлы, свернутые в трубки свинцовые листы, строительные инструменты, хомуты, снасти и прочий хлам. В рядах поднялся ужасный переполох, отлично услуживший беглецам. Устроенный ими погром замедлил преследователя, вынудив его продираться через горы скарба и толпу разгневанных хозяев испорченных товаров, клявших маленьких мерзавцев на все лады. Не останавливаясь ни на миг, Эсмеральда и Лачо на одном дыхании перемахнули через борт перегородившей выход на улицу Сен-Пьер-о-Беф телеги и, пробежавшись по ней к огромному недовольству возницы, вынужденного успокаивать перепугавшуюся пегую клячу, спрыгнули, уносясь в сторону клуатра. В просветах между домами виднелись башни собора, закрывавшие собой небо. Эсмеральде хотелось зарыдать от облегчения. Спасение было близко. Внезапно из-за угла вывернули двое крепких мужчин. И цыгане с разбегу налетели прямо на них. Незнакомцы схватили их, больно заломив руки.       — Попались, поганцы! — грозно гаркнул тот, что держал плясунью. На нём была кираса, из-под которой виднелся офицерский мундир. Его спутник, скрутивший Лачо, был одет в сержантскую куртку.       Узнав в пленителях солдат прево, Эсмеральда облегчённо выдохнула. Офицер встряхнул её для острастки.       — А ну отвечайте, что за дебош вы устроили на пристани?       — О, монсеньор, простите! Клянусь Владычицей, мы не со зла! — зачастила девушка, жалобно хлопая глазами.       — Неужели? — усмехнулся мужчина, пытливо вглядываясь в её лицо.       — Добрый господин, прошу, выслушайте! Наш отец трудится кровельщиком на починке собора. Он послал нас с братом на пристань докупить дранки, — вдохновенно врала Эсмеральда. — Но по дороге случилась беда. Мы увидели, как за складами зарезали человека! Убийца заметил нас и погнался! Что нам оставалось, монсеньор? Господь свидетель, мы спасались как могли! Умоляю, отведите нас в собор! Отец всё вам подтвердит.       Лачо, давно утративший нить этого пылкого повествования, просто горячо кивал, выражая полное согласие с каждым произнесённым словом.       — Господин лейтенант, да не слушайте вы этого прохвоста! — подал голос сержант. — Он же вам зубы заговаривает! Сразу видно, что по ним обоим позорный столб плачет. Верно, стянули чего и задали стрекача.       — Погоди, Рене. Надо разобраться, — прервал его командир и вновь обратился к Эсмеральде. — Где сейчас тот, кто за вами гнался?       Девушка кивком указала в сторону пристани.       — Он там, в рядах. Бога ради, помогите нам! Доведите до собора!       Офицер колебался. Он видел её неподдельный испуг. Сержант же предпочёл не утруждать себя сложными размышлениями и просто ожидал решения начальства. Лейтенант уже хотел что-то сказать, как вдруг в переулке за его спиной возник человек в плаще. Эсмеральда хотела закричать, но горло сковал спазм. Лачо бешено забился, пытаясь вывернуться из захвата. Офицер быстро обернулся, толкнув девушку себе за спину, и положил ладонь на эфес шпаги.       — А ну стоять! — приказал он.       Мужчина послушно остановился, грузно привалившись к стене. Он выглядел совершенно обессилевшим, хотя до того не проявлял ни малейших признаков усталости.       — Хвала Создателю! Вы их поймали, судари, — задыхающимся голосом произнёс он, утирая лоб рукавом. — Эти паршивцы срезали у меня кошель, пока я торговался за рыбу!       Офицер и сержант озадаченно переглянулись.       — Нет! Он убийца! — вновь обретая голос, отчаянно крикнула Эсмеральда.       Но было поздно. Человек в плаще резко выпрямился и выбросил вперёд правую руку. Лейтенант схватился за горло и, издав булькающий звук, упал навзничь. Сержант отшвырнул Лачо в сторону и рванул из ножен свой клинок. Головорез прыгнул вперёд, ныряя под замах противника, и, перехватив его запястье, полоснул несчастного сбоку неизвестно откуда взявшимся ножом. Четырёхгранное лезвие длиною в фут без труда рассекло продублённую кожу с металлическими нашивками, разрубив тело от подмышки до бедра. Надсадно захрипев, сержант тяжело осел на колени. Убийца стремительно развернулся и вогнал клинок ему в шею, после чего молниеносно вырвал его и оттолкнул обмякшее тело ногой. Сержант упал лицом вниз и больше не шевелился. Всё свершилось в считанные секунды.       Лачо и Эсмеральда в ужасе жались к стене. Девушка сжимала шпагу мёртвого лейтенанта, направив её на врага. Мальчик стискивал рукоять спрятанного за поясом кинжала. Демон в чёрном криво усмехнулся — их готовность сопротивляться его позабавила.       — Дурная затея, мальцы, — вальяжно растягивая гласные, заметил он. — Лучше признайтесь, кто вас послал. Скажете правду и я вас не трону.       Лачо метнул в него кинжал, целя в горло. Убийца резко вильнул влево, пропуская клинок мимо. В этот миг Эсмеральда сделала выпад, целя в открывшийся бок противника. Он заблокировал удар ножом, одновременно выкручивая запястье так, чтобы подцепить лезвие гардой и вырвать оружие из её рук. Но девушка уже высвободила шпагу и кувыркнулась через голову, уходя от свистнувшего над самой макушкой клинка. Лачо, тоже не терявший времени даром, бросился в ноги убийце и сделал подсечку. Эсмеральда, оказавшаяся справа, вцепилась в плащ врага и, закрутив его жгутом, набросила на руку, сжимавшую нож, лишая её подвижности. И когда злодей пошатнулся, ударила снизу вверх, метя остриём в сонную артерию. Но мерзавец умело уклонился, так что режущая кромка прошла вскользь, раня шею и рассекая скулу. Однако этот сложный манёвр стоил ему равновесия. Он упал набок, принимая упор на бедро и локоть. Окрылённый нежданным успехом, Лачо очертя голову сунулся за валявшейся чуть поодаль саблей сержанта, намереваясь добить врага, но Эсмеральда вовремя дёрнула его за ворот, спасая от роковой встречи с метательным ножом. Она потащила брата за собой в сторону пристани — нечего было и думать проскочить мимо перегородившего проход к Соборной площади исчадья.       Они снова бежали по Еврейской улице, распугивая честных горожан.       — Как мы этого кровососа! — проорал ошалевший от всего случившегося Лачо.       Эсмеральда, совершенно не разделявшая его восторга, ткнула шпагой по направлению к реке.       — Давай к мосту!       — Растяпа! — нахально отозвался неугомонный мальчишка. — Собор в другой стороне!       Плясунья вскипела от злости. Если бы не погоня, она непременно бы остановилась, чтобы отвесить этому безнадёжному балбесу знатную оплеуху.       — Знаю! — крикнула она, перепрыгивая через канаву. — Но там этот! А у моста — караул!       Довод подействовал, и мальчишка последовал за сестрой. Между домами блеснула стальная лента реки — до моста Богоматери было рукой подать. Эсмеральда с сожалением подумала, что шпагу придётся бросить, а не то дозорные, толком не разобравшись, пальнут в них из пищалей.       Вдруг Лачо закричал и рухнул наземь. Эсмеральда запнулась, едва не растянувшись следом, и бросилась к нему. Цыганёнок со стоном обхватил левую ногу, по которой обильно струилась кровь. В его бедре торчал уже знакомый клинок без рукояти. Плясунья вскинула голову и встретилась с пронизывающим взглядом человека в плаще. Тот глумливо усмехнулся, от чего его раскроенное ударом шпаги лицо приобрело совершенно инфернальное выражение.       — Обопрись на меня, — приказала Эсмеральда, перекинув руку брата через своё плечо и перехватив его за талию.       Кривясь от боли, Лачо поднялся, держась за неё. По его лицу градом лились слёзы, мешавшиеся с кровью, сочащейся из порезанной щеки.       — Беги! Брось меня! — сквозь стиснутые зубы просипел он. — Только шпагу оставь!       — Молчи, дурак! — отрезала девушка, пытаясь поудобнее перехватить зажатый в правой руке клинок, не уронив при этом брата.       Они отступали к реке. От входа на мост Богоматери их отделяла всего одна линия домов. К несчастью, это был один из тех глухих закоулков, где даже средь бела дня не встретишь ни души. Берег здесь кончался почти отвесно, образуя крутой обрыв. Но Эсмеральда всё равно бы рискнула прыгнуть, спасаясь вплавь, если бы не бедственное состояние Лачо — с такой ногой ему не одолеть течения.       — Ну что, стервецы, побегали и будет, — раздался обманчиво ленивый голос убийцы, прозвучавший в опасной близости.       Осторожно опустив брата на землю, девушка обернулась. Слуга дьявола остановился в паре шагов от них, небрежно постукивая по бедру своим жутким ножом.       — Итак, я повторяю свой вопрос. Кто вас послал?       Эсмеральда молча наставила на него шпагу. Лачо приподнялся, опираясь на здоровую ногу, и выхватил спрятанный за отворотом её сапога кинжал. Убийца хмыкнул:       — А вы смелые парни, как я погляжу. Но глупые.       Схватка вышла яростной и короткой. И итог её оказался удручающе предсказуем. Жестокий выродок отшвырнул раненного мальчишку метким пинком и хитрым приёмом выбил клинок у девушки, когда та ринулась в отчаянную атаку. Эсмеральда, опрокинутая на спину силой рывка, увидела, как взметнулось страшное лезвие, нацеленное ей в грудь. Но опомнившийся Лачо, издав дикий рёв, прыгнул на плечи нависшему над сестрой убийце и с безумной яростью вцепился ногтями в его израненное лицо, а зубами в ухо. Тот завертелся, как медведь, пытающийся стряхнуть с себя взбесившуюся куницу. Цыганка перекатилась по земле и, схватив оброненный братом кинжал, уже собиралась всадить его в то место на бедре врага, где располагалась особенно крупная кровеносная жила. В этот момент мужчина оторвал от себя дико извивающегося мальчишку и швырнул прямо на неё.       Эсмеральда чудом успела отвести руку с оружием. Лачо упал сверху, и они кубарем покатились к обрыву. Мальчик вылетел за край и повис на осыпающемся склоне. Он впивался изодранными ладонями в высохшую землю и бился, из последних сил стараясь подтянуться. Девушка ухватила его за предплечья, пытаясь втащить обратно. Но тут ей на голову обрушился чудовищной силы удар. Боль расколола череп, будто топор сухое полено. Эсмеральду окутала пронизанная багровыми сполохами мгла. Последним, что она успела увидеть, было летящее в реку тело брата.       В себя её привела тяжёлая пощёчина. Голова девушки безвольно мотнулась в сторону, ударившись обо что-то твёрдое. Рот наполнил отвратительный привкус ржавчины. По подбородку заструился горячий ручей. Она всхлипнула и попыталась подтянуть колени к груди, защищая живот. Взгляд застила сумрачная пелена, но Эсмеральде всё же удалось рассмотреть возвышавшиеся над ней мужские силуэты.       — Ну и рыло у тебя — страх Господень, — язвительно заметил тот, что стоял подальше. — Здорово ж тебя солдафоны разукрасили!       — Не они, а этот сопляк, — угрюмо отрезал второй и уже занёс ногу в тяжёлом сапоге над беспомощно скорчившейся девушкой, но сообщник его удержал.       — Остынь, живодёр! Дай мне глянуть на этого бесёнка.       В лицо девушке ударил невыносимо яркий свет. Она прикрылась локтем и зажмурилась. В ушах зазвенел мерзкий гогот:       — Крест честной, вот так чудо! Совсем ты на своей службе паскудной одичал, коль мальчишку от девчонки отличить не можешь.        Эсмеральда с трудом разлепила слезящиеся глаза и оцепенела. Сжимая в руке масляную лампу, над ней склонился король Алтынный. Негодяй подмигнул съёжившейся плясунье и, протянув руку, сорвал с неё шапочку вместе с повязанной под ней косынкой. Освобождённая коса развернулась и с глухим стуком упала на земляной пол. Клопен широко улыбнулся:       — Ну здравствуй, моя голубка!