Уэнсдей

Энид - Более глупое имя ещё придумать надо. Это имя принадлежало героини одной пьесы и очень надоедливой соседке по комнате. Уэнсдей считала своё пребывание в комнате с этим оборотнем сущим наказанием. Будто в сотне прошлых жизней ей надо было быть сплошь диктатором и тираном, чтобы заслужить такое. Яркая,шумная, действующая на нервы. Чего ещё надо, чтобы пожелать себе преждевременную путевку в место возлежания всех предков Адамс? Начиналось все с самого утра. Хоть часик утром Энид была спокойна так как спала крепким сном. Уэнсдей же без выходных просыпалась ровно в пять, ноль-ноль и игнорируя сонное сопение соседки по комнате, шла умываться. Ещё в ванной под холодными водопадом душа. Она слышала следующие один за другим будильники. Пытающихся разбудить одну любительницу нарушать режим. Где-то со звонка десятого наконец наступает долгожданная тишина. И падение на деревянный пол. Игнорируя шум снаружи Адамс поворачивает вентиль крана и обернутая в полотенце выходит из душа. Освобождая дорогу крайне потрепанного вида оборотню. Она проходит к огромному шкафу доставая от туда форму академии,чтобы одеться. Это занимает ровно пять минут. И Адамс могла ещё поспорить, кто из них занимается черной магией. Потому-что к моменту выхода из комнаты они обе стояли одетые в форму академии. Словно свеже отлитые железные фигурки. Несмотря на то что у Энид было меньше времени собраться. Дальше дверь открывается и игнорируя общие занятия Уэнсдей проводит свой день в гордом одиночестве. Ловко уворачиваясь от настырного внимания Энид. До самого вечера когда нужно возвращаться в комнату. Так было всегда. В таком темпе проходил месяц за месяцем. И продолжилось бы дальше. Если бы не одно маленькое обстоятельство. Что-то изменилось. И Уэнсдей не могла понять,что. Вроде все нормально. Вещи на своих местах, законы физики и математики действуют так же. Но вот сама Энид. К ней Адамс с трудом, но все же смогла привыкнуть. Однако сейчас,возвращаясь по вечерам в комнату она спешила на всех порах. Хотя раньше шла туда как на эшафот или вообще не видела разницу. Когда Энид шила или мастерила очередной "взрыв креативности" теперь это был желанным звуком во время того как Уэнсдей писала на своей пишущей машинке. Иногда отводя взгляд на вертящуюся и напевающую какую-то глупую песню девушку. Эти короткие моменты, словно тихое, маленькое военное поступление, прикрываемое лишь стуком печатной машинки длились от пяти до десяти секунд. И этих мгновений было достаточно, чтобы Адамс забывала, что писала. Но при первых же признаках, что Энид почувствовала на себе взгляд Уэнсдей возвращалась к работе словно и не отвлекалась от неё. Порой в шумных компаниях сопровождаемых смехом и какафонией голосов. Непременно идущих за Энид. Уэнсдей ловила себя на мысли, что готова стерпеть этот балаган если бы только могла оказаться рядом с недооборотнем и также ловить на себе её улыбку. Но вся эта ситуация была в корне неправильной. Все эти годы Адамс жила не беспокоясь о таком недоразумении как - человеческие чувства и вообще чьё -то существование. За исключением родственников за которых надо было отвечать по задокументированному правилу и время от времени терпеть их присутствие. В чем же Энид могла отличаться от простока идущего по улице и которого Уэнсдей вряд-ли удостоила и взглядом? Может характером и особой магией. По другому у ведьмы не получалось назвать то явление когда оборотень полностью мог завладеть её вниманием ,что изрядно выводило из себя. Энид. Энид. Энид - что за невероятно глупое имя. Созданное, чтобы только сильнее раздражаться. Уэнсдей - слово которое оборотень видела на календаре в каждой неделе. И чувствовала небывалый трепет только произнося его. Кто бы мог подумать, что в дополнение к её проблемам: неспособности обратится, попытка поддержать школьный статус, быть хорошей подругой, быть хорошей девушкой. Вести соцсети. Добавится - любовь. Энид и раньше влюблялась, но такого сильного чувства как сейчас не испытывала никогда. В её фантазиях или снах. Когда она гладила чьи-то темные волосы, смотрела в глубокие и завораживающие глаза, чувствовала чужое дыхание возле своих губ,обязательно наступал момент пробуждения. И она оказывалась в своей кровати, ощущая резко ставшим тяжёлым воздух. Одного неосторожного взгляда в сторону было достаточно, чтобы она вспомнила о реальности. Мирное сопение соседки по комнате. И не подозревающей какие терзания носит Энид каждый день. Такая как она никогда не будет с девушкой чьё сердце будто драгоценный, но не живой камень никогда не сможет полюбить. Энид не подходит даже под рамки выгоды которые могла получить Адамс. Гота не интересовало ни общественное внимание которого она могла сама добиться всего одним действием в отличие от Синклер, что приходилось примерять самую искусную маску которую только могла создать. Материальное тоже не могло заинтересовать Адамс. Древний,богатый род словно возвышался над Синклерами. Неприступным монолитом, которому и дела нет до каких-то оборотней. Колдунью больше интересовало нематериальное, излитое на множестве страниц обрамленными изящными словами. Её сокровище к которому она не пускала никого. Энид часто думала об этом смотря на клубок пряжи или почти законченное изделие. Видеть как Адамс носит, что-то подобное нельзя было даже в кошмаре. Но иногда очень хотелось и непроизвольно полученный свитер получался на пару размеров меньше. Красная словно от лихорадки Энид запихивала вещь под матрас или кровать, так быстро как только могла. Лишь бы Уэнсдей не успела поднять глаза от печатной машинки и понять что к чему. Сама же Энид усаживались на кровати судорожно принимаясь за другое дело. Снова начинала вязать, шить или много чего ещё. Только бы скрыть то волнение одолевающее её словно цунами. Когда же Адамс не было в комнате,Энид распускала изделие. Пытаясь забыться. Когда-нибудь это должно было закончиться. Синклер сдалась. Пусть её отвергнут и выставят на всеобщее посмешище если вообще не убьют. Но она хотя бы мучаться не будет от этих чувств. Она набиралась смелости, чтобы зайти в свою комнату где уже ждала её Адамс. Довольно - решила про себя Уэнсдей. после двухнедельного турне по всем возможным разделам литературы и наблюдений. То что она испытывала оказалась - любовью. Или действием химикатов в её теле. Из-за чего она непреодолимо хотела быть рядом с Синклер и даже терпеть её присутствие. Самым правильным в этой ситуации была стащить ингредиенты из кабинета зельеварения и приготовить антидот от этой заразы. Но Уэнсдей медлила, наверно впервые в жизни. От чего-то осознание, что при виде Энид она будет больше ничего не чувствовать. И смотреть на неё как не более предмет иногда вызывающий много шума. Не хотелось. Из мыслей Адамс вывел робкий стук в дверь. Вероятно пришел кто-то из этих болванов - учеников академии. Как вовремя, подумала Уэнсдей собираясь нанести психический урон гостю за дверью парой едких слов, налив яд на их больные раны. В предвкушении она открыла дверь и увидела Синклер. Сразу растеряв весь свой настрой. И просто позволив пройти девушке в комнату. Следующие полчаса для обеих были будто в тумане. Только вкус чужих губ отдавался у них в памяти.