show me that you really care

Руслан сидел у окна, облокотившись на подоконник, и смотрел, как тонкие струи дождя стекают по стеклу, оставляя неровные следы. За окном все утопало в серых оттенках, огни редких фонарей едва пробивались сквозь завесу дождя, и всё казалось чуть приглушённым, словно сам воздух пропитался этим.  Что-то мразотное было в этом виде, заставляло вернуться к действительности, а уж она могла впиваться холодом прямо в сердце, напоминая о вещах, которые хочется забыть. Он снова посмотрел на телефон. Экран был пустым. будто сам мир решил дать ему время осмыслить это гнетущее молчание, но это было не так. Даня, как всегда, просто куда-то ушёл с утра и до сих пор не написал ни строчки. Это уже не было чем-то неожиданным, что оставляло противному ощущению волю разгуляться.  Руслан встал и прошёлся по комнате, останавливаясь у старого комода в углу. На его поверхности, как всегда, валялись Данины футболки. Даня никогда не складывал их аккуратно, просто бросал на комод, как попало. Руслан почти машинально взял одну из них, погладил пальцами мягкую ткань, сжал её в руках и прижал к лицу. Еле уловимый запах, знакомый и родной, оставшийся после Дани, заставил его на мгновение закрыть глаза. Ветер усилился, и дождь стучал по стеклу чуть громче. Руслан ещё раз взглянул на телефон. Пустота экрана лишь подчёркивала ту же пустоту, что росла внутри. Было странно, как многое может значить одно молчание. Руслан понимал, что, возможно, он просто драматизирует, что Даня вот-вот откроет дверь, усмехнётся и скажет, что потерял счёт времени, извинился, пошутит про то, что он Тушенцов ведет себя как баба. Но где-то глубоко внутри, даже это бы не успокоило его. Этого было недостаточно. Руслан уставился на экран телефона, его пальцы замерли над клавиатурой. Он чувствовал, как в груди нарастает обида, и слова сами начали выстраиваться в голове, рваться наружу, словно их больше нельзя было сдерживать. «Ты вообще понимаешь, как это выглядит? — написал он, чуть сильнее, чем нужно, ударяя по экрану. — Я сижу тут целый день один, жду хоть одного твоего сообщения, как блять, придурок.  Ты нахуй даже не пытаешься быть рядом» —Он ненадолго остановился, тяжело вздохнул, затем продолжил, слова становились всё резче: «Ты вообще хоть раз задумывался, что я сука чувствую? Или тебе просто удобно забывать обо мне? Я устал от этой хуйни, это просто невыносимо, скажи мне все наконец-то честно.» Он быстро набрал последние строки, его пальцы дрожали от переполнявших эмоций: «Мне блять не нужно от тебя многого, только простые вещи — чувство, что ты рядом, что я тебе важен. Но даже это, кажется, для тебя слишком. Ты не любишь меня.» Он нажал «Отправить» и, опустив голову, прижал телефон к груди, будто это могло унять нарастающую пустоту внутри, он медленно сполз на пол возле их кровати, его руки бессильно опустились, а пустота внутри только усилилась. Гнев, который только что захлёстывал его, медленно угасал, оставляя за собой тишину и горечь. Он сидел на полу, обняв себя, прижимая к груди футболку Дани.  Руслан закрыл глаза, пытаясь унять боль, и, словно по наитию, в памяти всплыли тёплые, летние моменты. Он увидел их  там, где всё казалось куда проще, самое начало их отношений и начало лета. Они часто ездили за город, все моменты были слишком хороши, чтобы сидя на холодном полу, вспоминать их как реальные события. Ему вспомнился один из тех солнечных дней, они лежали на траве у того самого искусственного озера, главное, что с нормальным песчаным берегом, рядом шумели деревья, а лёгкий ветерок касался лица. Даня вытянул руку и накрыл его ладонь своей — тогда это прикосновение казалось Руслану самой нежной вещью на свете. Руслан вспомнил, как они дурачились, играя в брызги, пока вода не становилась слишком холодной, после заходящего солнца. Даня смеялся, обнимая его, пока оба не оказывались мокрыми, со сбившимся дыханием, дрожащими, но такие приторно счастливыми, крышу не сносило, а рвало с фундаментом.  …Living in a daydream It's too good to last…♬ Именно тогда он понял, что чувствует к нему что-то большее, чем просто симпатию. Летние ночи они проводили наедине, разговаривая до самого утра, делясь историями и тайными мечтами об успехе, споря, какой автомобиль приобретут в будущем, когда ими заинтересуются крупные лейблы. В темноте, на фоне слабых огоньков фонарей, Даня казался Руслану ближе, чем кто бы то ни было до этого. Они слушали тишину, говорили о вещах, которые обычно скрывали от других, и просто молчали, чувствуя тепло друг друга рядом. Руслан открыл глаза. Эти воспоминания оставили в груди тёплое, но мучительное ощущение. Ему так хотелось вернуть ту лёгкость, то взаимопонимание, которое было с самого начала. Он снова посмотрел на телефон, надеясь на ответ, но экран был таким же пустым и холодным. Но внезапный тик, окончательно выдернул его обратно в реальность. Рука начала дёргаться, резко и неконтролируемо, сжимающаяся и разжимающаяся в непроизвольном движении. Он сжал кулак, пытаясь успокоить руку, но тик только усиливался, и мышцы будто отзывались напряжением и слабой болью. Мелкие спазмы прошлись по лицу, заставив его бровь дёрнуться, и он тихо выругался себе под нос. Эти тики всегда приносили с собой чувство раздражения и уязвимости. Они вырывали его из самого уютного, самого дорогого, что он мог испытывать, как будто хотели напомнить, что он не может полностью контролировать даже своё тело. Руслан тяжело вздохнул, пытаясь расслабиться, стараясь не поддаваться этому беспокойству. Он знал, что тики обычно затихают, если дать себе время, если глубоко вздохнуть и постараться отвлечься, но в одиночестве это было сложнее, чем когда-либо. Он сидел, позволяя тишине вновь заполнить комнату, внезапно ему пришло в голову, что их с Даней отношения тоже стали чем-то непредсказуемым, непостоянным. Были моменты, когда Руслан ощущал ту же близость, как раньше, когда всё было просто и естественно. Но эти моменты проходили, оставляя его снова в ожидании, как будто что-то невидимое разрывает их, не даёт им быть рядом так, как раньше. В тот день они катались без определённой цели, просто уезжая всё дальше от города, пока их не окружило неизвестная ранее местность.  Даня остановил машину на безлюдной просёлочной дороге, Руслан помнил, как тогда всё было легко. Они смеялись, цепляясь друг за друга, их колени и плечи неловко сталкивались на узком заднем сидении. Руслан не знал, как долго они сидели вот так, вцепившись в друг друга, глядя, как глаза его любимого блестят от близости и солнца, играющего на их лицах. Они целовались, страстно, разогревая и без того раскаленный воздух и такого удивительно жаркого лета для них двоих, целовались, забывая обо всём, что находилось за пределами этой машины-корыта.  …Sitting in the backseat We're driving so fast…♪ Ему не хватало этого — тех прикосновений, той нежности, когда Даня смотрел так на него, что это «так» хочется выделять с придыханием девочки подростка.  Ему не хватало даже не прикосновений, а того внимания, которое раньше казалось неизменным. Вероятно, он глобально ошибся.  Руслан посмотрел на экран и увидел, что Даня прочитал сообщение, но так и не ответил, это крошечное слово «прочитано» прожгло его насквозь. Он почувствовал, как внутри всё рухнуло, словно под ним разом ушла земля. Казалось, его сердце пропустило удар, а потом заполнилось таким гулким, болезненным стуком. Что-то сломалось внутри. Слёзы потекли по его щекам, обжигая, размывая взгляд. Внутри всё тряслось — ему хотелось кричать, бить что-то, разрушить этот невидимый барьер, который теперь стоял между ними. —Почему? Какого хуя ты просто молчишь? — Он почти кричал, его голос срывался, но в комнате было тихо, и только его собственное эхо возвращалось к нему, ударяя ещё больнее. Он снова посмотрел на экран — тот был по-прежнему холодным и пустым. В отчаянии Руслан упал на пол, прижал к груди всё ту же футболку Дани, будто она могла вернуть ему то, что он сейчас терял, разрушив своими руками окончательно. Глухие рыдания начали разрывать его, каждое новое сильнее предыдущего. — Как ты можешь так… уебок, просто прочитать и… — он выдохнул, но голос сорвался. Он всхлипывал, дрожа всем телом, пытаясь выдавить из себя остатки этой боли. Он продолжал лежать на холодном полу, не в силах больше подняться. Он зажмурил глаза, чувствуя как слезы потекли сильнее, и вот  воспоминания о прошлом снова начали проноситься перед ним, затягивая в ту давнюю первую ссору, где-то на заре их отношений. Он смутно помнил её — тогда всё было по-другому, и слова, что они кидали друг другу, казались не более чем лёгкой прохладой в разгар их лета. Они поссорились из-за чего-то мелкого, почти незначительного — никто уже и не помнил точных деталей, не знал, что они тогда сказали друг другу, но всё же ясно видел Данино лицо — немного смущённое, чуть угловатое, но всё равно родное и близкое. …Rainy days and bad luck…♪ Руслан помнил, как его злость улетучивалась в тот момент, когда Даня смотрел на него, потупив глаза, слегка виновато улыбаясь. Он не мог долго сердиться на него, не мог и минуты противиться этому мягкому взгляду. Тогда Руслан помнил, как всё разрешилось: пара слов, и между ними все разрешилось. Но сейчас всё было иначе. Руслан вдруг ощутил, как на смену этой отчаянной боли пришла, скрипящая тоска. Он действительно все поломал, его мысли начали возвращаться к самому Даниле — к тому, кто так давно стал для него опорой. Он вспоминал его сильные руки, те, что всегда обнимали его так, будто могли защитить от всего мира. Эти объятия были как убежище, как что-то постоянное и нерушимое. Он видел перед собой светлые, рыжеватые пряди волос, слегка вьющиеся и всегда чуть растрёпанные, Руслану нравилось зарываться пальцами в эти волосы, чувствовать их под ладонью, когда они были рядом. Он помнил, как солнечный свет играл на этих рыжих прядях, когда они сидели вместе на улице, и как в такие моменты Даня казался родным до боли.Он скучал по этим тёплым взглядам, которые Даня бросал на него из-под чуть приподнятых бровей, со своей фирменной полусонной усмешкой вбок. Вспомнив это, Руслан почувствовал, как дрожь прошла по телу, и ему захотелось снова ощутить на себе этот взгляд, снова утонуть в этих сильных руках, снова почувствовать себя так, как мог заставить его чувствовать только Даня, как же невыносимо было это понимать. Он осознал, что, возможно, этими сообщениями он только сильнее оттолкнул Даню, разорвал ту тонкую нить, что связывала их.  Он мог представить, как Даня читает его слова с тем самым упрямым выражением лица, с которым он всегда избегал конфликтов, как молча отходит, как окончательно закрывается. Эта мысль была слишком невыносимой, и парню стало мучительно больно сновa, эти переживания не казались нескончаемыми, хотелось прекратить эти мучения. Слёзы снова хлынули из его глаз, и в этот раз они были горячее, чем прежде. Его тело задрожало, он начал всхлипывать, глубоко и надрывно, как будто эта пустота внутри разрывала его изнутри. Ему казалось, что с каждым всхлипом он теряет часть себя, часть того, что они когда-то разделяли, и это было как боль утраты, которую невозможно остановить. Он рыдал, закрыв лицо руками, не сдерживая себя больше. Все слова, что он хотел сказать, все сожаления, которые не успел высказать, теперь будто пытались прорваться наружу, но вместо этого он лишь захлёбывался слезами, бессильно отдаваясь этой боли. …I look for you when I'm lost…♪ Минуты текли медленно, растворяясь в этой тягучей, непроходимой тишине, и Руслан уже не знал, сколько времени он пролежал, скрючившись на полу, пока холод пропитывал его до костей. Слёзы постепенно высохли, оставив глаза воспалёнными и тяжёлыми, а дыхание, едва уловимое, стало глухим и прерывистым. Он был  выжат, как будто все эмоции и силы покинули его, оставив пустую оболочку, только что пережившую шторм. Боль не ушла — она просто затихла, превратившись в тусклую, тупую ноющую рану, которая никуда не исчезала, а осталось в напоминание. Он почти не думал — его разум был слишком истощён, чтобы снова возвращаться к этим мыслям. Руслан лежал, погружённый в оцепенение, в тишину, как вдруг услышал, как у двери звякнули ключи. Это был тихий, почти забытый звук, но он тут же вырвал его из состояния полного опустошения. Его сердце замерло, а затем бешено заколотилось в груди. Дверь открылась, и в комнату ворвался Кашин, весь взволнованный, с растрёпанными рыжими волосами, покрасневшим лицом и беспокойством в глазах. Парень быстро окинул взглядом комнату, увидел Руслана на полу и тут же бросился к нему, опустившись на колени рядом. Брюнет поднял глаза, ещё не до конца веря, что его Даня действительно здесь. — Ты в порядке? — его голос дрожал, в нём слышалась паника, и он быстро протянул руку, мягко касаясь лица Руслана, вытирая остатки слёз с его щёк. Он попытался что-то сказать, но из его уст вырвался только сдавленный всхлип. Всё напряжение, всё ожидание и мучение, через которые он только что прошёл, вернулись с новой силой, стоило лишь ему задать этот вопрос, сердце рвалось от двойственности ощущений. Руслан резко поднялся на ноги, и из его уст вырвался поток слов, будто всё, что копилось, больше не могло оставаться внутри. — Ты думаешь, это нормально? Просто притащится как ни в чем не бывало ? Ты хоть, блять, представляешь, что я здесь пережил? Я уже нахуй не знаю, что между нами происходит, что у нас сука досталось! — Руслан выдохнул, дрожащий от ярости.  Даня молчал, лицо его застыло, и это ещё больше злило Руслана. Он чувствовал, как противоречия разрывают его — он говорил одно, но в глубине души не хотел, чтобы Даня уходил, чтобы между ними всё закончилось. — Уходи, просто уходи, если это так трудно —  блять показать, что я хоть что-то значу! — Голос его сорвался, и Руслан, словно теряя остатки сил, снова опустился на пол, уже не в силах сдерживать слёзы, которые снова подступили к глазам.  — Вали нахуй отсюда!  …Come in my way…♪  Даня смотрел на Руслана, ошеломлённый его словами. Все эти упрёки, всё, что Руслан выплеснул на него, были словно пощёчиной. Он чувствовал, как внутри тоже начинает закипать — и от обиды, и от разочарования. Его губы дрожали, но он сдерживал ответные слова, чувствуя, как его собственные эмоции смешиваются в клубок злости и бессилия. — Может, так и лучше? — Даня выдавил это, стараясь держаться, но голос его сорвался. — Если я не могу заставить тебя чувствовать себя любимым, если я приношу тебе только боль, то зачем всё это? Может, нам правда стоит расстаться.  — Его лицо приняло серьезное выражение, он нахмурил брови. Руслан замер, он ждал чего угодно, но не этого. В глубине души он не хотел, чтобы всё закончилось так. Его обвинения, его боль — всё это было лишь его криком о помощи, мольбой о том, чтобы Даня снова был рядом, чтобы он снова почувствовал себя нужным, любимым. — Ты блять серьёзно? — голос Руслана был тихим, почти шёпотом. Он смотрел на Даню с недоверием, не веря, что тот действительно предложил расстаться. Даня отвёл взгляд, стараясь удержать свою уязвимость под маской решимости, хотя внутри него всё кипело. — Да, Руслан, я серьёзно, — сказал он, стараясь не дрогнуть. — Если я не могу сделать тебя счастливым, может, нам действительно нужно время, чтобы понять, чего мы оба хотим. Он не мог больше сдерживаться, и крик вырвался из его горла, наполненный всей болью, которую он прятал, всем отчаянием, что разрывалось внутри. — Ты не понимаешь?! — закричал Руслан, его голос дрожал, срывался, и он уже не мог контролировать свои слова. — Я знаю, чего я хочу! Даня, я просто хочу чувствовать, что я важен для тебя! — Слёзы снова текли по его лицу, он кричал, захлёбываясь от боли, но уже не мог остановиться. …Show me that you really care…♪  —Я не хочу смотреть, как ты уходишь, как ты просто сдаёшься, вместо того чтобы быть рядом, как раньше! Ты всё для меня, Даня, но каждый раз, когда ты исчезаешь, каждый раз, когда ты не отвечаешь, мне кажется, что ты становишься чужим. А теперь ты просто предлагаешь уйти, будто это всё — ничего не значит! Руслан обхватил себя руками, будто пытаясь удержать от полного распада. Его крик стих, но дыхание оставалось тяжёлым и прерывистым. Он стоял, глядя на Даню, с отчаянием и надеждой в глазах, желая, чтобы тот понял, как сильно ему нужен, как страшно ему от мысли, что всё это может закончиться. …That you really care…♪  — Ты не понимаешь, насколько для меня было важно… чтобы ты просто остался,  Мне нужно было видеть, что даже в худшие моменты, когда я не идеален, когда я… когда я просто разваливаюсь, ты не уйдёшь. Мне нужно было знать, что ты готов пройти через это со мной. …Show me that you'rе gonna stay   On my worst days…♪  Руслан закрыл лицо руками, его плечи дрожали. Он чувствовал себя до конца открытым, уязвимым, словно стоял перед Даней с обнажённой душой, с последней надеждой, что тот поймёт, что это не просто слова, что для него это всё. Даня стоял, ошеломлённый каждым словом, что сорвалось с губ Руслана. Он видел перед собой его, уязвимого и разбитого, и вдруг все мелкие обиды и недопонимания растворились, оставив лишь осознание того, как много для них значили эти отношения. Он все понял, и рад что его парень все сказал.  Не говоря ни слова, Даня шагнул вперёд и крепко, как только мог, обнял Руслана, притянув его к себе так сильно, что между ними не осталось пространства. Руслан сначала замер, но затем его плечи затряслись от новых всхлипов, и он позволил себе просто выплакаться, уткнувшись в плечо Дани, чувствуя, как тот держит его всё крепче, не отпуская ни на секунду. Даня молчал, но его объятия говорили за него. Руслан продолжал плакать, и каждый всхлип, каждый отчаянный вдох вырывались из глубин его души, заполняя комнату звуком, от которого сжималось сердце. Он почти задыхался, беспомощно цепляясь за Даню, как утопающий за спасательный круг. Ему казалось, что он полностью опустошён, что не осталось сил, но боль всё равно рвалась наружу, оставляя его дрожащим и слабым. Даня лишь держал его крепко, не отпуская ни на секунду, прижимая Руслана к себе так, будто мог своими объятиями укрыть его от всех тревог. Он начал шептать, его голос был мягким, тёплым, наполненным той уверенностью, которую так ждал Руслан. …Hold mе like you'll never lеavе…♪  — Я здесь, я никуда не уйду, — прошептал он, поглаживая его по спине, позволяя своему голосу проникнуть через слёзы и страх. — Я буду рядом, Руслан. Всегда. Мы справимся, слышишь? И тебе нужно было просто раньше сказать, Руслан слушал, как Даня повторял снова и снова, что не бросит его, что будет рядом, как бы тяжело ни было. Даня медленно раскачивал его, как ребёнка, продолжая шептать, что всё это пройдёт, что его любовь никуда не делась и никуда не исчезнет, постепенно его дыхание начало выравниваться. В эти минуты его мир наконец снова обретал опору — ту, которую он боялся потерять, но которая, как оказалось, была с ним всё это время. Даня немного отстранился, осторожно, как будто боясь, что любое движение может снова ранить Руслана. Он посмотрел в его карие глаза, полные боли и усталости, но в них также была надежда — слабая, но настоящая. Он понял, что никакие слова уже не смогут передать то, что он чувствует, — и, не раздумывая больше ни секунды, наклонился и страстно поцеловал Руслана, в ответ он чуть вздрогнул от неожиданности, но в ту же секунду ответил, с той же страстью.  Их губы встретились, и Даня почувствовал солоноватый вкус слёз, которые всё ещё блестели на щеках Руслана. Почувствовав, как он отвечает ему с той же силой, Даня скользнул руками вниз, обвивая его талию, крепко прижимая его к себе. Он чувствовал, как тепло тела Руслана проникает сквозь его пальцы. Они стояли так, забыв обо всём, что только что произошло, окончательно утопая. Даня, не разрывая поцелуя, осторожно уложил Руслана на их постель. Он был мягким, но решительным, будто стараясь не спугнуть это хрупкое чувство, которое сейчас окутывало их обоих. Руслан ощущал, как его сердце медленно успокаивается, как с каждым касанием Дани вся тягости уходят.  Кашин склонился над ним, нежно целуя его по щекам, вытирая последние следы слёз с его лица. Он не торопился, каждым поцелуем словно показывая, что готов быть рядом, готов успокаивать его, снова и снова подтверждать, что никуда не уйдёт. Руслан закрыл глаза, ощущая, как губы Дани касаются его век, скользят к уголкам губ, к вискам, к каждой уязвимой точке, где недавняя боль всё ещё тихо отзывается, но постепенно растворяется под его теплом. Тёплые прикосновения казались повсюду, будто он окутал его с головы до пят. Руслан устроился удобнее, чувствуя, как Даня медленно запускает пальцы в его волосы, нежно поглаживая. Эти лёгкие прикосновения окончательно успокаивали его, словно убаюкивая после долгого, мучительного дня. Он закрыл глаза, лишь крепче прижался к Дане, словно боялся, что это мгновение может исчезнуть, оставив его снова в одиночестве. — Никогда не покидай меня, — прошептал он, уткнувшись лицом в руку Дани, его голос был тихим, едва слышным. Даня почувствовал это —  он крепче прижал Руслана к себе, словно обещая, что всегда будет рядом, и осторожно поцеловал его в лоб, оставляя на коже тёплый, мокроватый след. Они оба знали, что их отношения — это не всегда легко, что они ломают их, порой принося столько боли. Но они также знали, что именно в этих отношениях они ощущают себя по-настоящему живыми, настоящими, такими, какими они могут быть только друг с другом. …Break me down  And I'll call you mine  And I know I've been around…♪  В эту минуту они больше не нуждались в словах.