Поцелуй вампира

Диван в квартире Хуа Чэна восхитительный: в меру мягкий, в меру жёсткий. Ожидая друга, Хэ Сюань вольготно разваливается на нем — Хуа Чэн отправился в гардеробную, а это надолго. В квартире тепло, даже жарко. Хэ Сюань стягивает через голову толстовку и кидает на соседнее кресло, в котором когда-то стучал зубами, пытаясь объяснить недоумевающему лицу хозяина, что для человека тут слишком холодно. Хуа Чэн учел. Он всегда все учитывает, даже то, в чем сам не испытывал нужды. Чутко улавливает настроение Хэ Сюаня, искренне стараясь быть гостеприимным. Память у этих кровопийц-долгожителей отменная, и холодильник в квартире Хуа Чэна ломится от любимых лакомств для лучшего друга. Хэ Сюань, впрочем, не обольщается. Он достаточно хорошо изучил вампирскую историю, чтобы знать, как те гордятся и дорожат своим умением влиться в человеческое общество, схватывая на лету новые знания, перенимая их особенности и привычки. Двести лет они живут с людьми бок о бок, не скрываясь благодаря новым законам о защите прав мистических созданий. Больше им не нужно скрываться, но вековые привычки не вытравить так просто. Срок в два человеческих поколения — мгновение вампирской жизни. Хуа Чэн по их меркам совсем молод. Хэ Сюань познакомился с ним на первом курсе и поначалу принял за своего ровесника, пока не заметил заострённые клыки и алый отблеск в глазах. — Ты вампир? — Вампир. — Ясно. И они продолжили разговор как ни в чем не бывало. Их разговор затянулся: к концу подходит уже четвертый курс обучения бок о бок. Четвертый год ночных прогулок, черных шуток про сон в гробах, просмотров ужастиков. На носу выпуск. Хуа Чэн утверждает, будто это первый его оконченный университет; Хэ Сюань делает вид, что верит. Обычно он верит Хуа Чэну не слишком сильно. И когда тот вызвонил его утром, заманивая к себе домой по срочному делу, Хэ Сюань нисколько не поверил, что дело это срочнее, чем его сладкий сон. И всё-таки поехал. Хуа Чэн выглядел иначе, чем обычно. Хэ Сюань бы даже сказал, что тот на удивление живой. Хозяин дома нервно вышагивал по комнате в ожидании гостя и, судя по всему, наворачивал уже трехсотый круг с самого утра — сомнительное достижение, но несомненные привилегии бессонных ночей вампиров. Но Хэ Сюань бессонным не был. Зевнув, он вопросительно вскинул брови: — Ну? Если я не услышу причину, достойную моего недосыпа, то всажу тебе в грудь осиновый кол и лягу досыпать прямо на твою кровать, которую ты держишь для прикрытия перед гостями. Хуа Чэн круто развернулся, полыхая рубиновыми глазами, в которых ясно читалась паника. — Сегодня вечером я иду на свидание. — Оу, — глубокомысленно изрёк Хэ Сюань. — Это мое первое свидание, — многозначительно добавил Хуа Чэн. — Поздравляю? — Хэ Сюаня скрестил руки на груди. Видя, что его друг не особенно догадлив, Хуа Чэн возвел глаза к потолку. — Оно с человеком. Ты тоже человек. Мне нужна твоя помощь. Экспертное мнение, если угодно. Речь, обычно текущая меловой рекой, была обрывиста и нескладна, а пальцы нервно теребили шёлк домашней рубашки. Хэ Сюань впервые видел друга таким. Чертыхнувшись, он швырнул ботинки в угол и завалился на диван, заложив руки за голову. — Валяй. Но с тебя завтрак. — Договорились, — Хуа Чэн одарил его клыкастой, но необыкновенно очаровательной улыбкой, и скрылся в гардеробной. Хэ Сюань уже потерял счёт времени, слушая стук вешалок и задумчивое бормотание. Нетерпеливое желание золотистого омлета с сочным беконом занимало его мысли — Хуа Чэн дьявольски хорошо готовит. Особенно для того, кто не может попробовать на вкус собственную еду. Раздразненный своими же мечтами, Хэ Сюань свешивает ноги с дивана и нетерпеливо постукивает пальцами по подлокотнику. Он уже хочет сунуть нос в гардеробную лично, однако долгожданный модник наконец является его взору. — Ну как я выгляжу? На Хуа Чэне роскошная блуза с жабо, вид которой заставляет Хэ Сюаня насмешливо фыркнуть. — Вычурно. Ты что, в ресторан ее ведешь? — Его, — поправляет Хуа Чэн, слегка переменившись в лице. — Все равно вырядился, — Хэ Сюань машет рукой и утыкается в экран выключенного смартфона. Глядя на свое отражение, он слышит сквозь шум в ушах, как Хуа Чэн тихо вздыхает. Дышать ему не нужно, но вампиры отчего-то это любят. Может быть, чувствуют себя чуть более настоящими людьми. Как Хэ Сюань чувствует себя чуть более настоящими другом. — Я его поведу в кофейню возле нашего корпуса, — сообщает зачем-то Хуа Чэн. — Отличный выбор, — выдавливает из себя Хэ Сюань. — Гляди, чтоб он не налегал на фирменные круассаны, не то совсем разленится и продолжения ночью можешь не ждать. — Продолжения? — недоверчиво усмехается Хуа Чэн. — Это только первое свидание. — И что? — резко бросает Хэ Сюань. — Люди иногда с этим спешат, сам знаешь. — Не знаю, не человек, — Хуа Чэн пожимает плечами, и шелковые рукава струятся по его коже. Хэ Сюань отводит взгляд на вазу. Красивая белая ваза, которую ему сейчас очень хочется разбить о чью-нибудь голову. Может, свою — за неподобающие другу мысли. А может, и Хуа Чэна — за то, что в свои восемьдесят лет тот так и не научился догадываться о чужих чувствах. Хэ Сюань ведь явно не первый, кто смотрит на него так. И даже не второй. — Ладно, прости, — неохотно бурчит он. — Но блузка правда дурацкая, честно. И свидание тоже дурацкое, но об этом он благоразумно молчит, не позволяя желчи испортить чужую радость. — Тогда переоденусь во что-то попроще, — Хуа Чэн, похоже, нисколько не в обиде. Он подмигивает Хэ Сюаню и вновь возвращается в гардеробную, провожаемый темно-золотым тяжелым взглядом. Этот взгляд, конечно же, сразу замечает, что дверь прикрыта неплотно. Хэ Сюань подкрадывается ближе после недолгого колебания, рассуждая, что даже при наличии острого вампирского чутья Хуа Чэн слишком занят, чтобы уловить тихий шорох снаружи. А голод Хэ Сюаня слишком велик, слишком мучителен, чтобы удержаться перед столь заманчивым блюдом. Тело Хуа Чэна бледное; бледнее даже Хэ Сюаня, которого не единожды всерьез принимали за вампира. Но у Хэ Сюаня проступают позвонки и торчат ребра, а под кожей Хуа Чэна перекатываются сильные мышцы. Предплечья очерченно напрягаются, когда их обладатель тянется открыть шкаф. Лопатки слегка шевелятся от каждого движения, будто сложенные крылья на широкой спине, переходящей в узкую талию и крепкие бедра. Хуа Чэн поигрывает мышцами, задумчиво перебирая рубашки, словно красуется перед зеркалом. Но Хэ Сюань знает, что это лишь иллюзия.Вампиры не отражаются в зеркалах; оттого Хуа Чэн и приглашает его время от времени помочь ему определиться с нарядом. Задумавшись, Хэ Сюань случайно опирается рукой на дверь, и та отворяется шире. Хуа Чэн чуть поворачивает голову в его сторону. Хэ Сюань отшатывается, как от огня, и падает обратно на диван. Он шумно втягивает носом воздух, беззвучно ругая себя последними словами: за неосторожность и за испуг. Что мешало ему непринужденно спросить, долго ли ещё собирается наряжаться друг и напомнить об обещанном завтраке? Хэ Сюань знает, что мешало. Жаркое пламя, разлитое в крови по всему телу и заставляющая руки дрожать от жажды, сравнимой разве что с вампирской. Хуа Чэн выходит из гардеробной, как ни в чем не бывало. Поворачивается, демонстрируя простую черную рубашку и темно-красный шарф. С черными брюками, обтягивающими бедра, смотрится умопомрачительно. По крайней мере, Хэ Сюань чувствует, как в глазах его меркнет. — Получше, — соглашается он, поняв, что Хуа Чэн ожидает его ответа на пропущенный вопрос. — Может, наконец завтрак? Он ничего не желает так сильно, как закинуть в себя что-то съестное и убраться отсюда. Но у Хуа Чэна другие планы. — У меня есть к тебе предложение, — произносит он, опускаясь на диван возле Хэ Сюаня и вальяжно закидывая ногу на ногу. — Выгоднее завтрака? — Хэ Сюань с большой неохотой теснится на удобном сидении, позволяя другу сесть рядом. Хуа Чэн улыбается, и в этой улыбке есть что-то лукавое, смутно подозрительное. — Если свидание будет успешным, вполне вероятно, что за ним последует поцелуй. Хэ Сюань чувствует, что в груди у него неприятно сводит от непрошенной ревности. Он впервые задумывается, с кем идёт на свидание Хуа Чэн. В памяти всплывает образ Се Ляня, дружелюбного юноши с третьего курса, который нередко болтал с Хуа Чэном за обедом. Хэ Сюань легко может представить сочетание белого и красного в одежде этой парочки. Поцелуй он старается не представлять, чтобы на душе не стало совсем паршиво. — Рад за тебя, но я тут причем? Хэ Сюань злопамятен и не скрывает этого, но Се Ляню ему мстить не за что. Он давно смирился со своим положением лучшего друга и самого близкого этому вампиру человека. До недавних пор самого близкого. Но горечь этой мысли начисто стирается шоком от следующих слов Хуа Чэна: — Научи меня. Хэ Сюаня просто вымораживает эта привычка командовать. Обычно, но не сегодня; сегодня он слишком взбудоражен увиденным. Перед его внутренним взором все ещё обнаженная спина Хуа Чэна, сидящего рядом и спокойно глядящего ему в глаза, словно эта просьба — не более чем дружеская услуга. — Что, больше желающих помочь не нашлось? — едко усмехается Хэ Сюань. Он знает, что если бы Хуа Чэн только намекнул об этом во всеуслышание, к его дому выстроилась бы очередь. Но тот позвал его, своего лучшего друга. Значит, доверяет. От этого Хэ Сюаню и лестно, и тошно. — Я тебе доверяю, — подтверждает его вывод Хуа Чэн. Его длинные пальцы в серебряных кольцах бодро отстукивают дробь по колену, и у Хэ Сюаня немеет позвоночник от сдерживаемых эмоций. — Начнем. Хэ Сюань упускает момент, когда Хуа Чэн придвигается совсем близко. Ближе, чем когда-либо за эти четыре года. Они клали друг другу голову на плечо, обнимались на радостях, толкались шутливо и даже как-то держались за руки. Но дистанция между ними никогда не ощущалась такой малой. Будто бы сдвинулось в сторону стекло, сквозь которое они смотрели друг на друга. — Так, — Хэ Сюань пробует собраться с мыслями и нервно облизывает свои губы. Вампир терпеливо ждёт, не забывая делать вид, что дышит: его выдохи опаляют лицо, как настоящие. — Не кусайся, понял? Он неуверенно касается ухмыляющихся губ и неминуемо встречается с клыками. Обводит их языком, судорожно пытаясь вспомнить, как целовался с кем-то в старшей школе. А потом Хуа Чэн целует в ответ. Спину будто бы простреливает электрическим разрядом — болезненно, но дико приятно. Мысли вышибает из головы от мягких, вкрадчивых ласк, осыпавших тонкие искусанные губы. Хуа Чэн, зараза, определенно соврал и целуется просто фантастически, всасывая чужой язык и дразнящие прихватывая кожу клыками, но не царапнув ими ни разу. Хэ Сюань мстительно кусает его, смыкая зубы на нижней губе. И замирает от низкого гортанного стона, определенно изданного вампиром. Дальнейшее он помнит расплывчато — кажется, он обхватил Хуа Чэна за шею, царапая ногтями короткие колючие волосы на затылке. Кажется, Хэ Сюань и сам застонал, вжимаясь бедрами в чужое тело, когда ощутил хватку в своих длинных волосах, наматывающую их на кулак. И кажется, они целовались абсолютно неуместно для первого поцелуя после невинной встречи в кофейне. Грязно, влажно, лихорадочно ловили губами губы и сталкивались языками, будто пытаясь переплестись ими. Вгрызались глубоко ртом в рот, едва не рыча от удовлетворения. Хэ Сюань кусался, как одержимый, задыхаясь и шаря руками по чужому телу, вкладывая в это свое немое признание. Что вкладывал Хуа Чэн, он даже не думал. Диван вздрагивает от их страстной борьбы, когда вампир, разыгравшись, с лёгкостью обрушивает Хэ Сюаня на подушки и подминает под себя. Глаза у Хуа Чэна дикие — особенно тот, что обычно под длинной челкой, — а губы растянуты в оскале. Хэ Сюаня от чувства опасности неожиданно ведёт до звёзд перед глазами, а внизу живота сладостно тянет. Он ухмыляется, стараясь перевести дух, и широко облизывается. — Пока недостаточно хорошо. Глаза Хуа Чэна загораются темным весёлым огнем. Вампир хрипло смеётся, прохладной ладонью проходят по чужим рёбрам под футболкой. — Тогда придется отложить мои планы до тех пор, пока мое мастерство в поцелуях не сумеет тебя... удовлетворить. У Хэ Сюаня дыхание перехватывает от игривости в чужом голосе. Он даже руку не ловит. Плевать, что дальше, пока у него есть этот день. Он сам тянет к себе уже-не-совсем-друга: — Иди уже сюда. Хуа Чэн склоняется к уху Хэ Сюаня и шепчет вкрадчиво, смыкая пальцы стальной хваткой на его запястье: — Но потом я всё-таки отведу тебя на это чёртово свидание.