Я вспомню о тебе, обещаю

— Ну что, так и будем ломаться? Герой-то не придёт твой, зря надеешься. Он и думать о тебе забыл. Так что зря время тянешь только. — Да чего ты с ним рассусоливаешь, давай закончим по-быстрому, да я бы чего-нибудь пожрал. Мощная волосатая ручища схватила платиновые волосы, потянула вверх и с силой приложила головой об пол. Из носа хлынула кровь. Драко хотел вытереть, попытался поднять руку, но она упала безвольно. — Ох, смотри, наша принцесса ручку даже поднять не может. Совсем обленилась. Наверное, ждёт, что мы — верные подданные, ей носик подотрём. — Конечно, Кребб, он руку поднять не может. Удивительно, как он вообще жив-то ещё. Он же третий день не ест. — Ну, если копыта отбросит, на нас никто не подумает. Никто ж не знает, что это мы его не выпускаем. Все решат, что это он сам голодовку устроил. — Кребб опустил взгляд вниз и обратился уже к Драко, — слышь, ты, раздвигай ноги давай, удовлетворишь нас по-быстрому, да мы хавать пойдём. Рот твой сейчас в непотребном состоянии, в крови весь. Так бы его использовали. — Парни, — голос очень слабый, еле слышно, — Что я вам сделал, а? Мы же друзьями были. — Ага, друзьями, конечно! Жалкие прихвостни Кребб и Гойл. Если ты вкладываешь понятие дружбы в то, как ты с нами обращался, то я тебе сочувствую. Вот мы с Гойлом друзья. А такой как ты ни на какие отношения, кроме вражды не способен. — Слушай, Винс, он же правда помрёт. Давай с ним сходим в большой зал. Я лечебное заклинание знаю. Нос ему залечим, чтобы никто ни о чем не догадался. — Да что вы оба сопли распускаете? У меня живот уже урчит! Тьфу на этого Малфоя! Ломается как девочка невинная. Так и с голоду подохнуть можно. Пойдём, ничего с нашей неженкой не сделается. Бывшие друзья ушли, комната опустела. И только маленькое, сжавшееся в комочек тельце лежало на полу. Беглый взгляд вообще не признает в нём живого человека. Но, если присмотреться, прислушаться. Он дышал, всхлипывал еле слышно, медленно вздымалась грудь. А в гостиной Слизерина продолжалась жизнь. — Кребб, Гойл, что опять с Малфоем? Почему он не выходит-то? Третий день уже, кстати? — Слушай, Блейзи, тебе что, больше всех надо что ли? Мы его звали, а он послал нас и заперся. Велел не заходить никому. Бля, на ночь бы хоть пустил, аристократишка несчастный. — Кребб, а не врешь ли ты? — Зачем мне? Сам у него спросишь, если он соизволит выйти.

***

Гарри Поттер сидел за столом гриффиндора и смотрел в одну точку. Мыслей не было. Какое-то всё серое, непонятное. Вообще ни одной эмоции. Может быть, они все с крестражем Волдеморта ушли? Эх. Вон Кребб с Гойлом пришли с опозданием. Странно, они же главные обжоры Хогвартса. Где это они могли так задержаться, чтобы опоздать на любимое занятие. Аппетита нет вообще. Гарри не хотел быстро уходить. У Гермионы же обязательно начнутся вопросы. Чего доброго, в больничное крыло ещё заставит идти. А там Помфри ещё какую-нибудь депрессию выявит, пичкать чем-нибудь будет. Ну его на фиг, лучше притворяться, что всё хорошо. А эмоции… Попробуй-ка такой ужас пережить, что довелось Гарри. Восстановятся они со временем, Гарри уверен. Прошло добрых двадцать минут, можно уже и вставать. Ох, вон и Джинни идёт, сейчас липнуть начнёт опять. Надо валить. И ведь не скажешь ей, что Гарри никаких отношений не хочет. Ему вообще не до этого сейчас. Себя бы в порядок привести. А тут ещё прицеп ненужный. Ох, да простит его Джинни. Гарри не хотел так грубо, она замечательная. Просто у него внутри кромешная пустота. — Слышь, герой, чё-то ты хмурый какой-то. Не хочешь ночку скрасить? Мы недорого возьмём, если че. Не то, что шлюхи с лютного. — Вы себя что ли предлагаете мне для ночи любви? — Гарри даже усмехнулся, оглядывая с ног до головы двух неповоротливых громил. — Слушай, Кребб, шёл бы ты, а, вместе со своим дружком. Вот совсем не до вас сейчас. Друг с другом вон развлекайтесь, если у вас недотрах. — Да ты же не понял, Гаааарри. От нашей шлюшки ты не сможешь отказаться. Не зря же ты её на суде защищал. Наших-то отцов дементоры поцеловали. А эти белобрысые все сухими из воды вышли. Хотя же самыми главными приспешниками лорда были. — А, вон оно что! Вот когда Малфой сам ко мне придёт с этим предложением, тогда и подумаю. А прихвостни его мне не нужны. Гарри шёл по гулкому коридору и терялся в догадках. Что это случилось с друзьями Малфоя? А если бы Гарри согласился, что тогда? Они бы его привели? Добровольно или насильно? Странно все это. Вряд ли бы Малфой на такое пошёл. На суде Поттер добился даже, чтобы их состояние сохранили. Небольшой штраф только заплатили, чтобы решение суда совсем уж подозрительным не казалось. Так что не должен он бедствовать, чтобы идти на такие крайние меры как продажа своего тела. А если они его принуждают? Да ну, тоже бред. Сколько Гарри помнит, Драко всегда управлял своими прихвостнями, а не наоборот. У них же ума на это не хватит. В этих тяжёлых думах дошёл мрачный герой до своей гостиной в надежде укрыться в своей спальне от всего надоедливого внешнего мира.

***

Этим вечером друзья закадычные Драко больше не трогали. Гойл всё-таки залечил его, перенёс на кровать. Он боялся, что бывший друг умрёт, а их обвинят. Это ведь они уговорили дать им общую комнату. Эх, жажда мести, будь она неладна. — Малф, просыпайся! — Кребб осторожно трясёт товарища. Пойдёшь на завтрак, а то, чего доброго, откинешься тут у нас. Что мы тогда делать с тобой будем? Серые глаза нехотя приоткрываются. Кажется, в них навсегда пропал блеск. Драко вообще не хочет просыпаться. Уснуть бы навсегда. — Вставай давай, Гойл подлечил тебя немного, пока ты спал. Драко понимает, что лучше пойти. Поесть ведь надо. Да и на виду у всех они ничего ему не сделают. Трое «друзей» выходят из спальни и являются взору всех, кто находится в гостиной. — Драко, с тобой всё хорошо? — Драко медленно поворачивает голову в сторону Блейза, хочет что-то сказать. — Да всё нормально с принцесской нашей, че ты паришься, Забини? — Кребб, рот будешь открывать, когда к тебе обратятся. Сейчас я разговариваю с Драко. — И че ты мне сделаешь, если я открою рот неожиданно, а? В рот что ли дашь? Нет уж, дорогой, я не по этой части. Я не беру в рот, я только давать в чей-то рот могу. И если не хочешь быть этим счастливчиком, закрой-ка сам свой рот и не приставай к нашему Драко. — он заржал от своей глупой шутки, взял Драко за руку и ускорил шаг, чтобы поскорее отделаться от назойливых однокурсников. Гарри подходил к большому залу. Есть по прежнему не хотелось, но надо было хотя бы показаться, иначе Гермиона и Джинни бы устроили переполох с его поисками. Дорогу перегородил какой-то бугай. Поттер поднял голову и тяжело вздохнул: — Опять ты, Кребб. Повторюсь, меня твоя кандидатура для ночи любви не интересует. — А я тебе повторю своё предложение, герой, — ухмыляется, показывает себе за спину. Там еле живой Драко Малфой медленно идёт под руку с Гойлом. Что у них происходит вообще? — ну так что, берёшь? Не хочет Гарри заморачиваться, не хочет думать, переживать не хочет и загадки чужие разгадывать. Хватит с него. — Нет. И больше с подобным не подходи ко мне, не то доложу директору, что вы там у себя на Слизерине притон устроили. — обходит мощное тело этого мерзавца и идёт дальше. Но вот зачем-то оборачивается. Сзади на него жалобно смотрят тусклые серые глаза.

***

— Кушай, дорогуша, тебе ещё отрабатывать вчерашнее. Ты должен ответить за свою выходку — вдвойне нас удовлетворишь. Да и героя мы уговорим всё равно. Так что у тебя уже, считай, потенциальный клиент есть. — он опять заржал, а Драко поражался тому, что в мире есть люди, которым может быть смешно от настолько плоских шуток.

***

Гарри не может сосредоточиться. Благо, он у Слизнорта в любимчиках, тот его не спрашивает. Даже закрывает глаза на то, что его любимый ученик спит на уроках. Но сегодня Гарри не спит. Думает. Они — слизеринцы, что, правда таким промышляют? Торгуют своим телом? Кто там ещё есть? Тот мулат симпатичный, который ехал с Драко в купе, когда Гарри за ним шпионил. Симпатичный этот мулат, но не в его — Гарри — вкусе. Стоп! О чем это он думает? Как парень может быть в его вкусе? Что-то совсем с катушек начал съезжать герой. Надо бы проветриться, а то так можно умом тронуться и не заметить. Ох, незавидная участь. — Профессор, можно я пойду? Что-то мне не хорошо. — Конечно, конечно, мой мальчик! Конечно, Гарри, идите! Может быть, мистер Уизли проводит вас? — Нет, что вы, профессор, Рону нельзя отвлекаться, пусть учится. Я как-нибудь сам дойду. — Гарри вышел и услышал из-за двери хвалебные возгласы профессора: «Ох и до чего же хороший мальчик, ему плохо, а он за друга переживает! Цените такого друга, Уизли!». Ну да, хороший мальчик. Эх, знал бы он… В коридоре тишина, только гулкие шаги Гарри эхом прокатываются под сводами высоких потолков. Как хорошо в тишине. Но вдруг она резко показалась какой-то зловещей. Тихие, очень далёкие голоса. У Гарри отменный слух. Он идёт на эти голоса. Уже можно разобрать слова. — Слушай, сучка, долго мне тут телиться перед тобой? А ну открывай рот быстро. А вот уже и действующие лица во всей красе. Драко стоит на коленях — такой хрупкий, такой беззащитный. Ну как такое нежное создание можно обидеть? Гойл удерживает его голову и скрещенные за спиной руки. А Кребб… О, Мерлин! Держит в руках свой мерзкий член прямо перед заострённым, бледным… прекрасным лицом. Боже, Гарри и не замечал, как Малфой красив. Кровь закипела, застучала в висках. Так, нужна секунда, чтобы успокоиться, иначе он всё здесь разнесёт и угодит в Азкабан. — А шлюшка-то наша ломается, смотри-ка, Гойл. Хочет, чтобы за ней ухаживали, только после этого даст. Извини, Малф, цветы не подарю, в кафе тоже не поведу. Так что, соси, пока дают! Скоро ты и этой радости лишишься. — И он опять заржал своим дебильным смехом. — Остолбеней, остолбеней! — оба бугая грохнулись на пол. При чем, один из них, как и был — с открытым ртом. — Зато я могу поухаживать за тобой, Винсент. Цветы хочешь? Держи, дорогой, — Гарри заклинанием стянул с него ботинок, трансфигурировал в какой-то кривоватый цветок непонятного цвета и засунул прямиком Креббу в рот. — В кафе тебя сводить, милый? Уж прости, кафе поблизости нет, а мне не терпится тебя угостить. Так что бери, что дают. Так, кажется, ты говорил, да? — он стянул со своей жертвы второй ботинок, трансфигурировал его в какой-то уродливый член и запихнул в рот несчастному, проталкивая этим орудием цветок ещё глубже. — Извини уж, какой получился, я в трансфигурации не силён. Твой, кстати, ничем не лучше, — Гарри кивнул на висящий вялый член Кребба, тот ведь так и не заправил его в штаны. — А теперь слушайте меня внимательно, голубки! Сейчас вы идёте к МакГонагалл и рассказываете о том, что многократно пытались изнасиловать своего соседа по комнате. Если вы этого не сделаете, я узнаю. И покажу директору и аврорам воспоминания событий, которые произошли несколькими минутами ранее. Один удерживает и заламывает руки, другой сует свой поганый член. Красота! Населению страны понравится, в газеты попадете, прославитесь. Не жизнь, а мечта! Гарри только хотел их расколдовать, как вдруг: — О, чуть не забыл, экспеллиармус! — две палочки синхронно вылетели и угодили в руку меткому ловцу. Он переломил их на две части и вернул владельцам, — палочки вы сломали в драке. Сами придумаете, с кем. Не придумаете — значит, между собой. Финита! А теперь бегом к директору! И достоинство своё заправить не забудь, герой-любовник! Неудавшиеся насильники бросились наутёк. При чем, Кребб, выплюнув всё, что было во рту, так и побежал босиком. — Лихо ты их — а Гарри уже и забыл о сидящем на полу Драко. — Боже, мальчик мой хороший, как ты? Его поганый член не коснулся тебя? Если что, он его лишится. И я не магией буду действовать. Драко улыбнулся такой нежной улыбкой, что Гарри показалось, будто его сердце сейчас выпрыгнет из груди и упадёт к ногам этого чудесного человека. — Ничего они мне не сделали. Не коснулись ни разу. Угрожали только. — Ты прости меня, что я так поздно отреагировал. Теперь я всегда буду рядом с тобой. И только я буду тебя касаться. Хочешь? — Очень хочу, — и Гарри поцеловал эту нежную улыбку. Наконец-то у него появились эмоции. Долгожданные.