Ясмина Ред

Лофт Саше нравится. Не потому, что он в хорошем престижном районе, близко от его квартиры и с высоким потолком, отчего и окна кажутся больше. Нет. А потому – что он, скорее, маленький. У стены – невысокий подиум, импровизированная сцена с оборудованием для небольших концертов, а перед ним – всего шесть столов. И еще дверь в соседние помещения, такие же небольшие. И лестница в комнаты наверху. И все очень уютное, и небольшое, для скромного мероприятия. Сегодня – для его мероприятия. И пусть постороннему это покажется странным, что для парня, у которого одни только ботинки и солнечные очки стоят, примерно, как целая зарплата сотрудников этого места, ему все - равно. Он счастлив именно здесь, в небольшом стильном помещении, что специально для сегодняшнего вечера сняли для него его друзья. Он не хотел отмечать день рождения. Тридцать лет - это пустяк. Это не дата, это издевательство. Особенно для того, кто к этим тридцати не приобретал, как большинство его знакомых и ровесников, не накапливал самое драгоценное – опыт в любимом деле и личной жизни, а наоборот, терял и отказывался. Точнее, у него забирали. И к тридцати годам, буквально месяц назад, он снова кое-что потерял. Поэтому, праздновать тридцатилетие с размахом и шиком, как он, в принципе, мог себе позволить – он не хотел. Никак не хотел, на самом деле. Но всегда есть упрямые друзья, лучшие и понимающие, которые хотят удивить. Хотят порадовать, несмотря ни на что. И он не в силах им отказать. Он может сказать «нет» отцу и матери, что все у него отобрали, полностью перекрыв ему «путь» в тот театр, куда он так давно стремился. Но близкие друзья, особенно те самые, что делали все возможное, чтобы он хотя бы попытался устроиться в театр, или в другие проекты, с чего-то начал свой путь к мечте, ни в чем не виноваты. Если они хотят что-то для него сделать, все еще пытаются после всех сложностей и проблем, что доставлял им его властный богатый папаша, то он просто обязан им позволить. Он ведь их любит и благодарен за все. За каждую сочувствующую улыбку и неугасающую надежду в лучшее. Поэтому он сегодня здесь. Но давить из себя улыбки он пока не готов. Он сдержанно благодарен, он смотрит на друзей с надеждой – и те отвечают ему, что все хорошо. Что все очень даже понимают. Никто не требует от него фейерверка эмоций. Но лофт совсем небольшой – сегодня здесь не будет лишних людей, не будет никого незнакомого, перед кем бы ему было неловко грустить и печально вздыхать. А так, друзья все понимают. Но Димка весь будто на иголках, волнуется, глаза сверкают, постоянно одергивает модную рубашку – наряжаться по случаю мероприятия никто им не запрещал. Саша уж точно. Он и сам, с трудом, но уговорил себя выйти в свет не просто в черном. А белый с черным всегда смотрится очень даже хорошо. Конечно, Кирилл привычно немного нахмурился, рассматривая тридцатилетнего виновника праздника в чем-то опять безразмерном, но жутко дорогом и стильном, и Саше пришлось ткнуть пальцем себе на грудь. «Смотри, у меня белое под низом тоже есть, я не в трауре. Я принарядился». Но высокий друг в красивом бежевом костюме лишь закатил глаза и вздохнул. Смирился. До обещанного музыкального сюрприза они немного поболтали, пошутили – Саша лишь слушал, не в силах полностью отринуть свою печаль; поели и скромно выпили хорошего вина. Очень простая вышла вечеринка – не так он праздновал раньше, когда еще верил в музыкально-театральное будущее, просиживая сутками в офисе отца и надеясь, что после некоторых успехов его все-таки отпустят на встречу мечте. Но работы было все больше и больше, годы шли, а к мечте он никак не мог приблизиться. Даже в трехгодовом отъезде в Европу, где было работы еще больше, но удавалось находить время и на походы на любимые мюзиклы, ездить по городам и странам, когда казалось, что «свобода» еще ближе, все пути оказались закрыты. И там, и по возвращении в Россию. После двадцати пяти бунтовать уже было глупо, но он пытался и пробовал вновь и вновь. Он даже сыграл Короля в небольшой любительской постановке про Жанну Дарк, но там ребята быстро прикрыли проект, оказавшись в минусе. Конечно, не так уж и сильно, наверное, Саша пытался. Большей частью «бунтовал» внутренне, ранимая творческая натура и хрупкая душа, а на деле – ехал в офис на дорогом автомобиле, нацепив узкий строгий костюм – никакого дресскода давно уже не было у сотрудников, но деловые встречи все еще требовали. И отец требовал. Тогда он закрутил роман с одним из подчиненных, злясь на весь мир и на себя в том числе, что верил в вечные чувства того австрийца, что три года кружил ему голову в Европе и после, но, в конце концов, испарился, будто бы его и не было. Конечно, он был актером мюзиклов. И был очень любим Сашей. И такая боль тоже не проходит окончательно и бесследно. Шрамы не заживут никогда. Но тот парень из компании отца немного их подлечил. А любви больше не было. Просто потому, что Саша никак не мог найти эту любовь и смысл жить в самом себе. Он разлюбил и себя, и жизнь в целом. Пока не познакомился в обычной кофейне с Димой. Очень легко и просто – тот едва не вылил на него огромный стакан с капучино и долго извинялся. А потом Саша узнал, что тот - начинающий актер, поет и танцует тоже неплохо – хочет пробоваться в мюзиклы. И вообще, жить не может без этого легкого сложного жанра. И в Диме Саша частично увидел себя, хотя парень был явно моложе его, темноглазый, живой, с длинными кудрявыми волосами – яркий и веселый. А у Саши к тому времени его яркие зеленые глаза помутнели и покрылись болотной тиной будто бы. Угасли. Но Дима чуть-чуть раздвинул эту тину, всколыхнул воду. И влюбился в Сашку без памяти. Ведь именно с ним Казьмин мог в любое время дня и ночи разговаривать о мюзиклах. А еще, петь. В караоке с Димкиными друзьями и коллегами они частенько зависали, и тогда Саша наслушался много комплиментов в адрес своего пения. «Да ты же талант, Саш. Ты все сможешь» «У тебя роскошный типаж, главный герой. Высокий, смазливый. Ты пройдешь все кастинги». «Твои глаза околдуют любого режиссера, не только артисток и публику». «У тебя шикарная харизма исполнения песен». И еще много всего похожего Саша стал часто слышать от новых знакомых. Кирилл, давний товарищ еще со времен тяжелого возвращения после Европы, тоже поддерживал и подбадривал. Из родных только сестра всегда была рядом и оставалась на его стороне. Сегодня она тоже пришла с друзьями и парнем, крепко поцеловала в щеку, обняла, взъерошила и без того непослушные волосы и грустно улыбнулась. Она, как никто другой понимала, как же Саше непросто. Родители ждали их дома, но они оба предпочли оказаться сегодня здесь, в небольшом скромном лофте. И все потому, что Димка с помощью Кирилла, разумеется, приготовил своему любимому печальному другу какой-то музыкальный сюрприз. Саша не ждал ничего совсем уж особенного, потому что понимал, что Дрю Серича или Марка Зайберта ему точно не привезли, а кто еще может петь арии из мюзиклов, как эти двое, он не знает. И скорее всего, нет таких талантов на этом свете. Но Димка слишком уж неприлично улыбался, дегустируя уже третий бокал с вином за столиком рядом с Сашей и Кириллом. - Ладно, парни. Я готов принимать ваш подарок. Но давайте честно, я не уверен, что мне понравится. Вы же знаете мое занудство и требовательность к вокалу. Я постараюсь ничего не высказывать, но особенных восторгов от меня не ждите. Ладно? - Ок, Саня. Но ты не делай выводы раньше времени. - Да, ты просто не знаешь, что тебя ждет. А мы, мы знаем. И мы уверены, что тебе понравится, - ничуть не обидевшись, все еще находясь в волнении и какой-то эйфории, и под тремя бокалами вина, ответил Дима. - А если вдруг не понравится, Сань, то я лично запишу тебя к психологу и займусь твоим лечением. Хватит уже переживать, надо радоваться тому, что есть, что рядом, а не остается недостижимым, - заметил Кирилл. - И к тому же, я снова попытаюсь узнать про тот кастинг на рок-оперу. Там режиссер европеец, твой папаша не сможет повлиять. - Мой папаша может придумать что угодно, чтобы я даже не попал на этот кастинг. Дим, спасибо тебе за все. - Да не за что, Саш. Ты же знаешь, что я… - Знаю. Но и сегодня, в день моего рождения, после вина, я не совершу несусветную глупость. Мы не переспим. Ты – очень хороший друг, - и Саша впервые за вечер постарался улыбнуться, коснувшись плеча Димы. – Не пытайся меня соблазнить. - Эх. Ну ладно, я все понял. Друг так друг. Я подожду еще немного, Казьмин. Может, к тридцати пяти ты меня разглядишь. - Кир, что он несет? - Глупости, Сань, глупости. Но за сегодняшний музыкальный сюрприз ты полностью будешь обязан ему, так что хотя бы обнять тебе его точно придется. - Да без проблем. И поцеловать смогу. В щеку. Атмосфера за столиком у сцены, наконец-то, словно после хмурой непогоды – Сашиной грусти, посветлела и потеплела. И Саше и впрямь стало очень любопытно, что же там за музыкальный сюрприз ему друзья приготовили. Они ведь очень хорошо его знали, они не стали бы так уверенно говорить, если бы сомневались в успехе. А раз не сомневаются, значит, есть чего подождать. По классике, свет во всем лофте погас, остался только приглушенный и таинственный у подиума. Сбоку появился парень с ноутбуком в черной толстовке, сосредоточенно что-то начал настраивать и включать. И, наконец-то, заиграла вдруг музыка, проигрыш из хорошо знакомого Саше мюзикла. А на подиуме появилась фигура в полутьме. Саша различил только длинное платье с разрезом, высокие каблуки и волосы волнами до лопаток – так как исполнительница замерла спиной к залу. За столиком все затаили дыхание, пока играла музыка, а «дива» не шевелилась. И после того, как на нее упал, наконец-то, свет, она тоже лишь слегка повела плечом, словно почувствовала его, и решила кокетливо сбросить. И тут же Саша пристальнее всмотрелся в действо на сцене. У «дивы» было длинное красное платье с полностью открытой спиной, из струящейся поблескивающей ткани, плотно облегающей ягодицы и бедра. А ниже - слегка расклешенное, с красивым силуэтом. Саша засматривается на освещенную спину – красиво выступающие лопатки, обозначенную талию; скользит взглядом выше – прямые широкие плечи и руки не оставляют сомнений, что перед ним либо фанатка плавания, либо – парень. Второе, конечно же, более вероятно, учитывая, что Дима уж точно в курсе его сексуальных предпочтений. Что ж, это весьма любопытно. Такого он точно не ожидал. - Вот так значит, да? – шепчет он в сторону увлеченного сценой Димы, а тот довольно кивает. Саше становится интересно, потому что силуэт ему сразу нравится. Во всех смыслах. Это красиво, это загадочно, это волнующе, это элегантно, это, черт возьми, уже сексуально и желанно – у парня потрясающая фигура на Сашин скромный взгляд. От «танцующих» в такт музыке рук в черных перчатках до локтей он просто не может отвести взгляд. И теперь ждет волшебного мгновения разоблачения. Он настает резко и сразу будто бы бьет «признанием» в самое сердце. Потому что после проигрыша начинает звучать до боли и сжавшегося сердца, до всплеска эйфории, знакомое вступление из рок-оперы арии Иуды, и «дива» поворачивается. И начинает петь. Нет, не петь, проживать короткую трагическую жизнь. Ибо у Саши как-то сразу все мысли взрываются фейерверками, красными и блестящими, как переливающееся в свете платье. Но Саша теперь всматривается в лицо «дивы», потому что успевает заметить сверкнувший пристальный взгляд, направленный прямо на него. Красивое лицо не испорчено ярким макияжем – все очень сдержанно и элегантно, со вкусом: темные растушеванные тени, подводка, тон и алая матовая помада, что и привлекает внимание к губам, но и не отвлекает от пения. Лицо узкое, скуластое, с изящными, тонкими, и теми самыми аристократическими чертами, которые так нравятся Саше. Конечно же, больше всего привлекают глаза -хотя с места не особо и поймешь, какого они цвета. Светлые, вроде бы. Но после Арии Иуды и громких аплодисментов – кажется, сестра из-за своего столика даже кричит что-то, вновь начинает играть до глубокого счастья любимая мелодия, из давно нежно любимого Норт Дама. И из чуть дерзкого Иуды «дива» буквально на глазах перевоплощается в страстную, но грустную Эсмеральду. И такие ноты звучат, что Саша внутренне просто ликует. Ни никак старается не показывать своим друзьям излишних восторгов. А вот Дима ничего не скрывает – все написано у него на лице. Дальше «дива» идет по программе французских мюзиклов, и Саше нравится абсолютно все: и мужские партии, исполненные без жеманства и кокетства – словно и нет ни парика, ни платья, ни каблуков; и женские – более чувственные и трогательные, удивительно нежные и по-своему безумно красивые. Надо отдать должное, что этот «лирический тенор» очень хорош. Саша и хотел бы, может, к чему-нибудь придраться, услышать неточности – но действо на сцене в виде всего одного человека заворожило, взволновало и приковало к себе внимание намертво. И дарило столько удовольствия и мимолетного счастья, что Саша даже не мог никак его осознать и с ним справиться. Он только чувствовал, как у него забилось чаще сердце, вспотели ладони и пересохло во рту. Когда заиграл любимейший Моцарт, не подпевать Саша уже не мог. Да и Димка сидел рядом неспокойный и восторженный. А вот сам артист совершенно не ломал «четвертую» стену, хотя малочисленные зрители были почти на расстоянии вытянутой руки. Он будто никого не замечал, перевоплощаясь из образа в образ от арии к арии. Но сделал себе передышку, исполнив просто пару песен не из мюзиклов – выбор Сашу тоже приятно удивил, а от исполнения он готов был просто вскочить и кричать «браво», но, конечно же, сдержался и пригубил еще вина. Многовато эмоций за раз. Но ничто не вечно. И музыкальный сюрприз вскоре начал подходить к концу. Ясмина Ред – так представилась «дива», объявил последнюю композицию и совершенно внезапно спустился с подиума под красивое вступление «This is the moment». И мелькнувшая в разрезе нога в черном чулке в сеточку – с такого расстояния не увидеть было просто невозможно, стала еще одним довеском к «музыкальному подарку». Хотя, еще на сцене, пока Ясмина страстно исполняла арии из мюзиклов, Саша отметил про себя, что природа не обделила этого парня красотой ног. А еще он ловко и уверенно держался на каблуках. И это было очень сексуально, да. Теперь же Ясмина стояла у самого подиума, почти перед Сашей и пела проникновенную песню только ему одному. Но все еще не ломала «четвертую стену», не смотрела в глаза. Но она стала ближе, понятнее, как будто бы «ожила» и воплотилась, вышла из сценического света и стала настоящей. Теперь можно было увидеть ее кожу без лишнего света, меняющего настоящий цвет, но все еще в бархатном полумраке: оголенные плечи, шею, ключицы, грудь в вырезе платья спереди. Немного, но оттого и сильнее интрига. Захватывает. И Саша не может отвести от Ясмины глаз. А потом она прекращает петь, отводит микрофон в сторону и смотрит прямо на Сашу. Подходит. Музыка все еще играет – медленная, возвышенная, красивая. А Саша поражен этим взглядом, этими волшебными глазами. Димка вдруг пихает в локоть и шепчет: - Встань, потанцуй с ней. - А? Ясмина слегка улыбается, когда Саша аккуратно берет ее за руку и выходит из-за столика. Они останавливаются тут же, возле подиума и не разрывают взглядов. И этот момент точно запомнят они оба. И следующий, когда Ясмина первой кладет руки в полупрозрачных перчатках Саше на плечи и придвигается почти вплотную. И тот обнимает ее в ответ, мягко опускает руки на поясницу, на саму границу обнаженной спины и гладкой ткани платья. И они слегка покачиваются в такт музыке, прижимаются щекой к щеке, висок к виску. И с этой стороны волосы у Ясмины убраны набок тяжелой волной, поэтому Саша едва не касается ее уха губами. Но теперь, прижавшись друг к другу, чувствуя так много, ощущая близость во всей палитре красок, смотреть уже не обязательно. Саша прикрывает глаза и ловит ощущения. Чувствует, как рука в перчатке ненароком касается его шеи и волос на затылке, потом вновь опускается на плечо приятным теплом. Еще одним сюрпризом становится аромат от Ясмины – это какой-то чисто мужской парфюм, ничего приторного и сладкого. В сочетании с запахом от парика немного скрадывается, но определенно приятен. Саша не слышит, а чувствует, как в груди парня колотится сердце, и как он дышит. А еще, как он вздрагивает, когда Саша ненароком касается голой спины кончиками пальцев, а потом и слегка нагло (это все вино, красавчик!) проводит по ней тыльной стороной согнутых пальцев. И хочется сказать что-нибудь абсолютно глупое и приторное, так как разумные мысли уже растворились в музыке и теплой близости, но Саша не успевает. Наступает тишина, а затем – громкие овации и аплодисменты, и Ясмина мягко отстраняется. Но Саша не хочет так быстро ее отпускать. Он скользит рукой по тонкой гладкой ткани платья от поясницы к животу и смотрит в глаза. И видит, как буквально расширяются зрачки у Ясмины, темнеет ясный глубокий взгляд. И Саша решается на вторую смелость. Успевает перехватить «диву» за руку и крепко прижимается к ней губами. И снова заглядывает в глаза снизу вверх. - Спасибо. Парень быстро возвращается к образу, кивает и грациозно поднимается на подиум, кланяется, улыбаясь, из-за непрекращающихся оваций, и уходит, скрываясь за дверью «гримерной». И вслед за ним исчезает и парень в толстовке. Саша провожает Ясмину взглядом и возвращается за столик, где его уже ждут восторженные друзья с расспросами. Но все и так видно по глазам и зардевшимся щекам. Он ничего скрыть не может и уже не пытается. - Саня. О, нет, точнее, дорогой наш Александр. Как вам сюрприз? – выдает Кирилл, хитро улыбаясь, словно уже знает ответ. Сашка удобно устраивается за столиком, кидает в рот целую тарталетку с креветкой и начинает медленно жевать, кивая. - Сашка, Сашка, ну каков, а? Он ведь не просто певец, он в театре играет. В рок-опере той самой, представь. С двадцати лет. Но как он и за Иуду спел, боже. Я когда впервые его нашел, услышал, просто дар речи потерял. - Дим, Дим, стопэ. Помедленнее. Ты его знаешь давно, да? - Недавно. В театре кто-то рассказал из девчонок. - Сань, ну ты скажи, понравилось тебе или очень сильно понравилось? И я пойду к твоим гостям схожу, пока вы с Димой будете артисту кости перемывать. - Кир, спасибо тебе. А то я немного выдохнуть хочу. После такого. Ух. Должен признать, что у меня нет замечаний. Я впечатлен таким исполнением сложнейших арий. И очень удивлен выбором. По моему самому любимому прошлись. Вы скидывали песни, да? - Нет. Он сам. Это полностью его программа. Я только намекнул, что ты по мюзиклам и больше по року. Ну, Марсы, скорее всего, специально для тебя были. А про мюзиклы я не успел особо ничего насоветовать. Да и сам артист такой. Знаешь, у него очень строгий и профессиональный подход. Программа на его вкус была. - Да уж. Занятный, конечно, артист. А как его зовут, кстати? Уж точно не Ясмина. Дай, погуглю, что ли. - Ой, Сашка. Он очень просил не говорить. Сегодня он Ясмина. После праздника потом все погуглишь. Тебе сам скину. Но пока он тут, не надо, а то вдруг услышит. А я обещал не болтать. Саша задумывается и тянется к Диме. Разговор становится очень уж любопытным. Воробьев тоже под впечатлением и под вином, много может рассказать. Надо пользоваться. К тому же, это он приготовил такой «музыкальный подарок», так пусть удовлетворяет теперь любопытство довольного получателя. - Димочка, а Димочка, а где сейчас Ясмина Ред находится? Я бы хотел с ней поговорить. Ну, знаешь, поблагодарить за концерт, за танец чувственный. Если вопрос в деньгах – заплачу. Я понимаю, что это время и так далее. И ни в коем случае ничего такого, хотя…но только с согласия второй стороны, ты же меня знаешь. Дим, выручай. - Блин, Сашка. Знаю я тебя, конечно. Мне ты отказываешь из-за своих высокоморальных принципов. Но тут никто не устоял бы. Я, хоть и в тебя по уши влюбленный, тоже желание испытывал, когда смотрел. - А он? Ну, артист этот, Ясмина. Он каких взглядов, ты в курсе? - Он всех взглядов, он крутой артист и человек тоже, скорее всего. Я бы и сам с ним познакомился поближе, но пока не успел. Только немного, пока днем обо всем договаривались и звук настраивали, и прочее. Он со своим звуковиком же пришел. Видел? Тема зовут. Они мило общались. И такие профи, ух. - Да, звучал даже в таком лофте парень роскошно. Я это заметил. Ну так что, Дим? Позовешь ко мне Ясмину на пару минуток? Просто поблагодарить, а? А я…я. А что ты хочешь от меня? Кроме секса, Дим. - Да ничего мне не надо от тебя, Казьмин. Будь счастливым. Сегодня все ради тебя сделаю. Сиди тут и не вставай. Твои зеленые глаза меня уже давно околдовали. Дима встает и уходит за ту самую дверь, где скрылась Ясмина, а Сашка тихо смеется и наливает себе воды. Пьет почти залпом. Оглядывается – сестра и ее парень радостно машут ему рукой и улыбаются. Ну что ж, все счастливы, похоже. А Саша пьет воду и старается выровнять дыхание, вспоминая «танец» в объятиях Ясмины. «И откуда ты взялся вдруг, такой необыкновенный и красивый?». Ярослав сидит на диванчике и отвечает на входящие сообщения, когда в дверь несмело стучатся. - Да? Заходите. - Привет, это я. Можно? – Дима нарисовывается с широкой улыбкой и пробует зайти. - Ой. Да, конечно. Все хорошо? Ярослав не может скрыть волнение. Причин у его нынешнего неспокойного состояния много, но главную он все еще пытается хоть как-нибудь осознать. Конечно же, Диме знать пока о ней не нужно. Ярослав буквально рухнул на диван после выступления, сбросил туфли и схватился руками за волосы. А потом Тема предложил попить водички маленькими глотками и успокоиться, видя, как же бешено смотрит на него сейчас его друг и артист, и как много всего темного и страстного плещется в его глазах. - Ты профи, Ярик, соберись. Дыши. Если я скажу, что все прошло почти идеально, тебе это поможет? - Тема, отвали. Мне бы сейчас выпить и покурить. Но я не люблю ни то, ни другое. - Зато любишь, кажется, некоторых темноволосых богачей в черных модных шмотках. - Да блин! Тема! Танец – это была часть программы. - Ну да, конечно. А жаться к нему, как банный лист – тоже часть? - Ну а как еще танцевать? - Ярослав аккуратно отодвинул подол и вытянул уставшие от каблуков ноги, пошевелил пальцами и выдохнул. – Ох, черт возьми. И откуда только взялся такой? Такой, блин! - Знаешь, Яр. Я считаю, что тебе надо переодеться и выйти к нему познакомиться. Иначе ты сегодня не уснешь. И он тоже, скорее всего, - философски заметил Тема, складывая ноут в рюкзак и уже собираясь уходить. – Тебя не ждать? - Нет, я точно попозже. Меня никто не гонит, деньги уже перевели. И мы еще не все тарталетки съели с подноса. Мне надо это, короче, остыть. Вот. Я сейчас абсолютно ничего не соображаю. - Твой Александр тоже. - Чего? - Ничего. Пока ты там строил из себя Ясмину Ред и пел в потолок проникновенно, этот парень просто пожирал тебя глазами. - Да ну тебя. Вали уже. Давай. Я хочу немного один побыть. - Туфли не забудь, красавица. - Ага. Друг ушел, а Ярослав все сидел на диване и никак не мог собраться с мыслями. И даже про тарталетки с подноса забыл, а ведь там было еще целых три вида. И фрукты. И любимый сыр. Но Ярослав сидел, схватившись за голову, и смотрел в одну точку. Такого сюрприза и подставы одновременно от себя самого он точно не ожидал. Это надо же, так остро реагировать на прикосновения незнакомого парня. Ну знаешь ты, что он по парням, но это ведь совсем ничего не решает. Ничего. Он, вообще, тебя лишь в парике да в платье видел, да и то, большей частью на сцене, в сценическом свете, на расстоянии. Считай, и не видел почти. Он понятия о тебе не имеет, ничего не знает. Он, вообще, тут платит тебе за концерт и все. Ну, его друзья, формально, но по факту – он сам. Ты – просто приглашенный артист. Но господи боже мой, как же они пялились друг на друга. Какие искры полетели, стоило им только коснуться друг друга. Невозможно. Таких красивых парней Ярик еще не встречал. И так быстро никогда ни на кого не западал. «Откуда же ты взялся такой необыкновенный и красивый?» - Ярик? Ярик. Ты в порядке? Не переживай, все просто великолепно. Сашка в восторге. И мы все тоже. Ты красавец и суперпрофи. Я впечатлен. - Уф. Да брось. Спасибо, мне приятно, конечно. Но это просто моя работа. Хотя, чаще я не пою все-таки Джекилла в таких платьях. - Ахах. Ну да, точно. Но сегодня все было офигенно. И платье твое очень пришлось в тему и к твоему образу, к песням выбранным. Иуда в красном вечернем платье и на каблуках – это находка. - Правда? Ну я рад. Точно все хорошо? - Да. Точно. Но есть одна просьба к тебе. Непосредственно от Саши. - Ко мне? «Огосподибожетымой. Дыши, Ярик, дыши». - Да. Ты ведь не сильно торопишься, да? Если что, лофт у нас до самого обеда завтра забронен, в эту комнату никто без спроса к тебе не зайдет. - Постой. Я не собираюсь тут спать, не бойся. Я, конечно, устал немного, ноги от каблуков ноют – но я норм. Сейчас поем, соберусь и уеду. Тема уже свалил. Мой друг и помощник. - Ну тут такое дело, Ярослав. Ты не мог бы выйти в зал? Ясминой. Мы доплатим. - Чего? Нет, про деньги я понял. Я все уже честно отработал и получил. Мне лишнего не надо. А в зал зачем? - Эх. Сашка. Сашка хочет с тобой поговорить, поблагодарить лично, может, о чем-нибудь расспросить. Сашке все очень понравилось, правда. Он хочет просто поблагодарить лично. - Ясно. Александр, значит? - Да. Пожалуйста, выйди к нему ненадолго. Он у нас очень хороший, вежливый и заботливый, воспитанный и добрый. Но жизнь бьет его по башке нещадно, очень хотелось его удивить сегодня, порадовать, в его праздник. Хочу и маленькую дополнительную просьбу исполнить. Сашка мне очень дорог. - Понятно. А что с ним? Ты как-то днем уже упоминал, что он грустный, чуть ли не в депрессии. Я не стал влезать, расспрашивать, но сейчас. Ты просишь меня выйти к нему, я хотел бы знать. - Ох, Ярослав. Не везет Сашке с парнями, сложно все с родителями. Там, где есть большие деньги, чаще не бывает счастья. А ты. Ты сегодня в Сашке словно огонь зажег. Блин, знаешь, я тебе по секрету даже скажу. Сашка, если узнает, убьет меня. Но я не могу молчать. - Что? Я никому, если что, не переживай. Мы же с тобой на кастинге скоро встретимся, работать будем вместе. Я обещаю. - В общем, Ярослав. Сашка мне уже давно нравится, как парень, но он меня к себе не подпускает совсем. Даже ты сегодня оказался с ним гораздо ближе, чем мне удавалось. И я думаю, что ты ему прямо понравился. - Я? Ну, я профессиональный артист, Ясмина Ред – та еще соблазнительница. - Да это понятно. Ты обалденная Ясмина Ред. Но у Сашки взгляд такой был. В общем, выйди к нему, ладно? А там, если что, свалишь, скажешь, что тебе пора и все такое. Окей? - Ну ладно. Передай Александру, что Ясмина скоро выйдет. Сейчас я, носик припудрю, каблуки нацеплю и вернусь. - Отлично. Спасибо, Ярослав. - Можно просто Ярик. Но только в дверях этой комнаты. - Понял. Ждем. Еще раз спасибо, Ярик. «Огосподибожетымой. Ярик, что ты творишь?». Когда Дима уходит, у Ярика настоящая дилемма – сразу напяливать каблуки и бежать к Саше, находу поправляя растрепавшийся парик. Или же сначала все-таки закинуть пару тарталеток в рот и утолить голод? Немножко заставить подождать «даму». Он выбирает третье – туфли напяливает сразу, а вот выходить сразу не торопится: поправляет прическу, макияж и без того идеален, смотрится в зеркало и решает, что все еще ничего. Ясмина Ред хороша, как никогда, когда у нее так азартно заблестели глаза. И выходит в зал. Сразу видит Сашу за столиком, так как теперь освещение гораздо ярче, и направляется к нему. - Добрый вечер. Вы хотели меня видеть? Голос Ярик не меняет, старается все же говорить своим, но легкое кокетство появляется в нем само собой. И чуть высокие нотки. - Добрый вечер. Приятно будет познакомиться, Александр, - и Саша встает и протягивает руку. Ярик тянет в перчатке свою - Ясмина Ред. - Да неужели? – Саша слегка улыбается, но галантно жмет руку и приглашает сесть рядом, отодвигает стул. Саша очень рад видеть «диву» рядом с собой. Но так хочется поговорить с парнем, а не с выдуманной холодной певицей. Но, похоже, у парня свои планы и принципы. - Все верно, Александр. Я – Ясмина Ред. И никак иначе. Если вам нужен кто-то другой, то, позвольте, я тогда уйду и поеду домой. - Нет-нет, останьтесь. Я все понял. Простите. Забыл, что очень хотел поблагодарить за концерт. - Забыли? А теперь, стало быть, вспомнили? Что ж, тогда благодарите, - и Ясмина складывает руки на столе и слегка откидывает голову, чтобы убрать волосы от лица. Саша немного теряется – при ярком свете этот парень в образе «дивы» просто неприлично красив и обольстителен. А какие красивые и аккуратные у него руки – платье на тонких лямках с вырезом смотрится великолепно. А полупрозрачные перчатки идеально подчеркивают незагорелую кожу и грамотно скрывают светлые волоски и выступающие мужские вены. Хотя, Саша уверен, что и без перчаток было бы неплохо. - С превеликим удовольствием. Вы очень любите мюзиклы, да? И такие, больше роковые, рок-оперы, динамичные, яркие, в чем-то даже неформальные? - Все верно. Очень люблю. Это моя страсть. Настоящая и искренняя. - Это было заметно. Ты пел так чувственно, так круто, так… - Пела. Я пела, Александр. - Ой. Да, простите. Вы пели. - Можно и на «ты». Я не против. Но только при одном условии. - Каком? - Вы нальете мне бокал красного вина и разрешите называть Вас Сашей. - С превеликим удовольствием. Я налью тебе вина. - Спасибо, Саша. Это просто форменное безобразие. Нельзя быть настолько прекрасным, да еще и иметь столь красивый голос. Такой мягкий, но при этом звонкий и уверенный, с легкой хрипотцой и ярким узнаваемым окрасом. В нем сразу слышится вся сила. И слушать его – тоже сплошное удовольствие. Саша искренне благодарен друзьям, что оставили его за столиком одного. Этот вечер, похоже, только начинается. И обещает быть безумно интересным. Он наливает немного и себе. Успевает заметить, как в их сторону внимательно смотрят Кирилл и Дима, да и сестра не стесняется разглядывать внезапную гостью в красном платье. Ну ладно, пусть смотрят. Все равно они ничего не услышат. И точно не помешают. Счастье виновника сегодняшнего торжества превыше всего. - Это для тебя, Ясмина. - Благодарю. Саша протягивает бокал с вином «даме», глядя в глаза. И получает заинтересованный взгляд в ответ. А еще – внезапный комплимент. - Приятно принимать бокал из столь красивой руки. Ох, а этот артист не так уж и прост. Шикарно вошел в роль «дивы», и явно собирается флиртовать в открытую. Что ж, Саша тоже в долгу не останется. Тем более, что врать он не собирается – он по-настоящему очарован. - Обычная рука. А вот у тебя, наверняка, руки красивые. Выпьем? - За руки? – выдает чуть удивленно «дама» и приподнимает бокал. - Хм. Нет. За нашу такую необычную встречу. Я очень рад, что ты сегодня со мной, в мой тридцатый день рождения. А концерт был… - Ой, я совсем забыла. С днем рождения, Саша. За тебя надо выпить. - Ладно. Не стану спорить. Они пробуют каждый свое вино – красное и белое, они смотрят друг на друга и молчат какое-то время. А потом Саша замечает, что гостья поглядывает на угощения на столе. Тут еще остались тарталетки с начинками, нарезка сыров, конфеты и фрукты. И любимый Сашкин японский десерт. Но он уже давно наелся, да и к тому же, рядом с Ясминой думать ни о чем, кроме нее одной, не получается. Но ведь она, точнее, парень в платье, отпел целый концерт, устал, наверняка проголодался. В его комнате точно была какая-то еда – Димка бы не оставил его голодным, но вдруг он не поел? - Как вино? Ты предпочитаешь красное? - Да. Полусухое. Ты угадал. Великолепно. - Раз уж теперь ты моя гостья, после концерта, позволь за тобой поухаживать. Здесь только закуски, но я могу попросить принести и горячее. Курицу, рыбу, мясо? Что ты любишь? - Нет-нет, Саша. Не нужно так беспокоится. Я не голодна. - Правда? Уверена? Ну может, хотя бы сыра к вину? Саша видит, как «дама» колеблется, и улыбается еще шире. И уже берет в руку маленькое канапе с сыром и оливками. И протягивает гостье с самым внимательным и заботливым взглядом. Но та не спешит отнимать ручку в перчатке от бокала и, внезапно, слегка наклоняется вперед, размыкает темные и влажные от вина губы. Саша понимает без слов и тянет канапе к ее губам. Мгновение – и кусочек сыра с палочки исчезает. И слава богу, дальше Ясмина все-таки сама берет канапе в руку. Саша чувствует, что тоже голоден. Но утолить его голод сможет вовсе не еда, а Ясмина. Дальше они, наконец-то, продолжают разговор и переходят к главному – к мюзиклам. И вот тут уже интереснее Саше наблюдать за красавицей – потому что голос все чаще становится глубже и грубее, а эмоции – искренними и живыми. Слова про мюзиклы произносит уже не Ясмина Ред, кокетливая соблазнительница, а увлеченный талантливый парень, что так легко забывается и воодушевляется без прикрас. Но Саша наслаждается им с еще большим желанием. Однако, как много у них общего. Даже кумиры европейские одни и те же. И в фаворитах оказываются почти одинаковые арии. Но парень все же, в какой-то момент, «вспоминает» о Ясмине, и начинает сам задавать вопросы и бесконечно флиртовать. Конечно, в таком образе ему это несложно – такой роскошной красавице нечего боятся. К тому же, Саша не скупится на комплименты. И когда говорит про впечатления о концерте, не видит, а чувствует, как же парню в красном соблазнительном платье приятно. И как ярче загораются его и без того ясные и красивые глаза. Но слов становится мало. И взглядов тоже не хватает. И к звуку голоса быстро привыкаешь. Надо гораздо больше, хочется еще и еще. И Саша понимает, что готов отдать себя этому невероятному парню с милой улыбкой всего себя без остатка. И есть уже идея, что можно сделать, чтобы было обоим хорошо и не вызывало лишних вопросов и неловкости, так как уже было, да. Но Саша сначала решается перестраховаться. Когда в какой-то точке разговора они снова скатываются в безбожный флирт – столько комплиментов Саша точно не ожидал услышать; интересно, это игра Ясмины или чистая правда? – он предлагает «даме» попробовать моти. И берет одну штучку пальцами, и явно собирается поднести десерт сразу к губам Ясмины. Но та вдруг о чем-то задумывается. - Японский десерт, надо же. Любишь Японию, Саш? Суши, роллы? - Да, очень. И еще аниме. Смотрю постоянно с пяти лет. - Вот как? - Да. Но моей будущей любви, которая когда-нибудь у меня появится, я надеюсь, вовсе не обязательно разделять все мои интересы. Ты как считаешь, Ясмина? - Я? Что я считаю? - Обязательно в паре полностью разделять увлечения и интересы друг друга? Я еще и карточки собираю. Вся комната в коробках и альбомах. Люблю их пересматривать, держать в руках, - Саша чуть крутит пальцами с моти и смотрит на десертик. – Такой мягкий. - Я считаю, что необязательно разделять. Но принимать точно хорошо бы. Если любишь кого-то – то любишь полностью, со всеми достоинствами и увлечениями. К тому же, что плохого в аниме и карточках коллекционных? Если тебе от этого хорошо – то и прекрасно. Саша не может поверить своим ушам. Ну что за волшебное создание к нему явилось? Еще и про любовь такие вещи говорит. Ох. Желание только усиливается, Сашины мысли уже начинают вновь расползаться и утекать. Остается лишь влечение и желание, неконтролируемое и горячее. И надо что-то срочно делать. - А моти. Ты мне дашь попробовать, Саш? Ты говоришь, что мягкий? - А ты никогда не пробовал..ла? - Нет. - Очень мягкий и приятный наощупь. И вкусный, безусловно. Этот с манго. - Мягкий и приятный? Как твои губы, наверное? - Наверное. Не мне судить. Ясмина больше не ждет, пока Саша осознает только что услышанное про свои губы, берет у него из пальцев аккуратно своими десерт и отправляет в рот, глядя при этом в глаза. - Жевательное. Но очень нежное. Мне нравится. - А не хочешь потанцевать со мной? - Чего? Ой, в смысле? Потанцевать? Я немного устала, да и каблуки… - Нет-нет, ты не поняла. Со мной. Медленный танец. Какую песню хочешь? - А? Ну на твой вкус, Саш. Главное, чтобы я не подпевала тебе в ухо, - и снова эта чуть смущенная очаровательная улыбка, от которой Саше еще больше хочется сделать то, что он задумал. И что-то подсказывает, что «дама» будет совсем не против. - Тогда я сейчас, жди меня, - и Саша помогает Ясмине встать и выводит из-за стола. И с огромным удовольствием и некоей жадностью смотрит на нее, представшую рядом снова в полный рост. На каблуках она всего лишь на пару сантиметров ниже. Еще и парик, наверное, добавляет сантиметр. К чему такие расчеты вдруг в голове, Саша и сам не понимает, но улыбается этим внезапным мыслям, когда уже снова возвращается к «даме» и сразу берет ее за руку и нежно и долго целует пальцы с тыльной стороны ладони. Ну пусть будет такое многообещающее приглашение на танец. Ясмина вовсе даже не одергивает руку, а наоборот, почти сразу кладет вторую Саше на плечо и мягко обнимает за шею. Это безумно приятно. Пусть пока это всего лишь рука в перчатке. Музыка знакомая и любимая, снова мюзикл, дуэт из «Короля Артура» - немного трагично, но красиво и эпично, и Саша с удовольствием видит и во взгляде Ясмины узнавание. Но сейчас музыка уходит на второй план, потому что «дива» в его объятиях, прижимается щекой к щеке, снова, а горячим крепким телом, сокрытым лишь тонкой тканью платья, к его телу. И это еще лучше, чем в первый раз. Потому что тогда он был обескуражен от близости и от своей реакции на эту близость, сейчас же – он наслаждается каждым мгновением. Ощущает прикосновения, слышит дыхание и чувствует биение сердца. Ясмина плавно покачивается в такт музыке, водит пальцами по плечам и по шее, но больше всего Саше нравится ощущать ее реакции на прикосновения к обнаженной коже спины. Ведь Саша же без перчаток, а на Ясмине такое открытое платье - ему сложнее удержаться от манящей тактильности. Коснувшись поясницы через гладкую приятную ткань, невозможно не дотронуться до теплой бархатистой кожи. А потом, и вовсе, положить раскрытую ладонь между лопаток, чуть отстраняясь в танце, чтобы увидеть вновь глаза. Увидеть ответное желание и легкое смущение. Ненароком скользнуть взглядом на губы, шею, а потом вновь ласково по скулам к глазам. И выдохнуть чуть резче, чем планировал. - Красивая, что я теряю голову, - шепчет Саша, еще сильнее сокращая расстояние между лицами. - Это…взаимно. Ясмина отвечает тихо, а потом кладет руку Саше на затылок и притягивает к себе, но мажет губами по скуле невесомо, словно лепестком цветка, и снова прижимается виском к виску, выдыхает на ухо. - Саш. - Прости. Но я так чувствую. Я не могу не чувствовать. - Я – тоже. Правда. - Не хочу тебя отпускать из объятий. - Саш. Мы здесь не одни. - Да. Давай поговорим после танца, пожалуйста. Здесь есть выход на террасу. Пожалуйста, Ясмина. - Ярослав. - Что? - Меня зовут Ярослав. Хорошо, Саш. - Ох, - и Саша почти касается открытого из-за пробора волос уха, прикрывает глаза и обнимает еще крепче, так, что между ними не остается принятого в обществе расстояния для танцующей пары. И когда мелодия заканчивается, Саша сразу берет Ясмину за руку и ведет, не оглядываясь, к выходу на террасу. И почти не замечает заинтересованных взглядов друзей. Но те провожают молча, с пониманием. Особенно радуется и заинтригован Димка – это невозможно не заметить, но тоже молчит. Саша понимается, что идет быстро, торопится, но Ясмина ловко стучит каблуками за ним следом – надо отдать Ярославу должное, он и в этом профессионал. На террасе никого, поэтому они не идут слишком далеко. Саша останавливает их и выпускает руку «дивы», смотрит теперь чуть смущенно. Но та легко поправляет волосы и обхватывает себя за плечи. - Холодно? Вот я осел. - Нет, немного. Я тоже хочу поговорить. - Сейчас. Саша легко скидывает свой свободный кардиган и подходит ближе. - Позволишь? - А ты? В футболке? - Мне тепло, - искренняя улыбка и одежда поверх плеч точно согревают сразу «диву». А еще Саша оставляет руки на плечах, ведет вниз по ткани до самых запястий. - Так лучше? - Лучше. - Ярослав. Я. Я даже не знаю, что сказать. Ты просто какой-то необыкновенный для меня. - Саш, Саш, постой. Не Ярослав, а Ясмина. Меня ты не знаешь. Поэтому давай вернемся к тому, что твоя гостья сегодня – это Ясмина Ред. Мне так будет проще. - Но ведь ты. Я не забуду твоего имени. Как и не забуду твоего запаха, твоих прикосновений, взглядов. - Хорошо, - Ясмина улыбается, - Не забывай. Но позволь тогда и мне сказать. - Позволяю. - Саш, - и «дива», снова полностью в образе, кладет кокетливо руки на плечи, чуть разглаживает футболку. – Александр. Со мной тоже сегодня что-то невозможное творится. Рядом с тобой. Я, вообще, уже дома должен должна быть. Но я …я не хочу уходить. - И я не хочу тебя отпускать. Они тянутся друг к другу в едином порыве, сближаются сильнее, Саша обнимает снова за талию и прижимает к себе, а Ясмина льнет ласково, но уклоняет голову от поцелуя – касание губ приходится на скулу, и «дива» обхватывает Сашино лицо ладонями. - Саш, стой. Нам надо … - Что? – дыхание обжигает скулу, и Саша не в силах отстраниться. – Ты ведь тоже хочешь меня, я чувствую. Я с ума рядом с тобой схожу, - и рука гладит по спине теперь уже под собственной накидкой, спускается на поясницу и чуть ниже – давая понять о намерении. Но не настойчиво. - Саш, я должна сказать. И спросить. - Говори. Если ты боишься, что я занят, то я – совершенно свободен. У меня никого нет. Ни подружки на празднике, ни спутника, лишь друзья и сестра. Ты всех видела. И их немного. Если хочешь, я расскажу тебе, почему сегодня так мало людей. Саша ослабляет напор и смотрит теперь спокойнее, получив часть прикосновений – Ясмина ласково гладит его по щеке и не отводит взгляд. Слушает внимательно, хотя волнение никуда не уходит. - Саш. Я тоже совершенно свободен. И я сам не понимаю, как такое со мной произошло. И вообще, то, что я сейчас чувствую. Я никогда так не поступал, правда. - Боишься, что я подумаю о Ясмине в не очень правильном ключе? – Саша не может не подразнить, учитывая, что да, Ярослав ведь всего лишь приглашенный «музыкальный подарок» изначально, а не дамочка по вызову. Но все оборачивается именно так, за одним лишь исключением – все очень по обоюдному согласию. Саша чувствует, что Ясмина не врет. Точнее, Ярослав. - Боже, да. И нет. Саш, не говори так. Я не могу собраться с мыслями. - А зачем? - Саша снова привлекает к себе за талию и смотрит в глаза. А потом очень легко целует в чуть приоткрытые губы. Коротко, лишь обозначает желание. – Я предлагаю потерять голову и подняться в комнату, которую мне выделили специально для ночевки. Не думать. Но я пойму, если ты мне откажешь. И теперь Ясмина молчит и долго смотрит в глаза. А Саша ждет. - Хорошо. Но два условия. - О? Не целуемся в губы? - Что? - Ничего, прости, прости, глупая шутка. - Шутка? - А ты не смотрел «Красотку»? - Эм. Нет. - Ну тогда забудь. Так какие условия? Я на все согласен, сразу говорю. - Саш. Ну, во-первых, я – Ясмина Ред. И с тобой в спальне будет именно она. Так проще. И правильнее. Сегодня, один раз. Без обещаний и лишних слов. Без дальнейшего знакомства. - Незнакомцы на одну ночь? Но ведь мы же? - Только так. - Хорошо. Я согласен. И второе? - Второе – без проникновения. Я ведь просто ехал на работу, на выступление. Пойми. - Хорошо. Я согласен. Я на все согласен. И буду с Ясминой внимателен. Улыбается снова не Ясмина, а Ярослав – искренне и без кокетства, и тянется за поцелуем к губам. Но Саша ловко чмокает его в открытую шею и уводит с террасы, снова хватая за руку и теперь, легко приобнимая. Номер на втором этаже, так называемая спальня на одну ночь – небольшой, но новый и уютный. Саша сразу включает лишь подсветку у кровати, а Ясмина в ожидании прислоняется к двери, поправляет волосы. И картинно прикрывает красивые накрашенные глаза, когда Саша снимает с ее плеч свой кардиган и отбрасывает в сторону. И подходит ближе, становится напротив – они все еще одного роста, смотрят глаза в глаза. - Ты с ума меня сводишь. Никогда бы не подумал, что в тридцать смогу так быстро потерять голову, - Саша уже касается кончиком носа скулы, привлекает к себе за талию, слегка отрывая спиной от стены. - Саш. - Как же мне нравится, когда ты называешь меня по имени, Ясмина. Звучит в данной ситуации дерзко, но Сашке уже плевать, он уже не соображает, теряется в объятиях и, наконец-то, целует так, как уже давно хочется: страстно, горячо, нетерпеливо, сразу заставляя отвечать. И лишь спустя секунды, замедляется и ведет осторожнее, ласково гладит по спине, поднимаясь к лопаткам, по бокам, обтянутым тканью платья, и вжимает в себя. И Ясмина льнет так же жадно, чуть покачиваясь на каблуках, хватается за плечи, а после – ведет по шее, по коротким волоскам на затылке, заставляя вздрагивать. И поцелуй кружит голову обоим, никак не могут остановиться, не желая терять ощущения. Но приходится – Саша касается рук и убирает со своих плеч, глядя в глаза, снимает перчатки и смотрит, впервые, на руки. Аккуратный маникюр темно красного цвета, который он и раньше замечал, теперь видно еще лучше. - Ох, - выдыхает и целует пальцы, касается носом запястий – здесь чуть горьковатая кожа – тоже наносил духи. – Как же ты пахнешь. - Это Киллиан. - А? – Саша отрывается от рук и смотрит в глаза. - Киллиан Блэк Фантом, - отвечает тихо Ясмина и слегка наклоняет голову, словно предлагая послушать аромат еще и на шее. Саша считывает желание мгновенно. Легко откидывает волосы за плечо и наклоняется, ведет носом вдоль шеи, целует под мочкой уха и ниже, доходит до самых ключиц, вновь крепко обнимает. Вырез платья позволяет и ниже, но он снова возвращается к губам. И теперь уже Ясмина смело обнимает его за талию и ведет ладони под футболку, давит чувствительно на поясницу, сминает кожу на боках. И успевает поцеловать в висок, взъерошивая челку, пока Саша переводит дыхание от поцелуев. Первый голод утолен, теперь можно и не торопиться, продолжая распалять и себя и партнершу. Саша отходит на полшага и смотрит пристально, скользит дерзко по телу взглядом – удивительно, как же этому парню идет столь открытое платье. У него прямые красивые плечи, с оформленным рельефом, в глубоком вырезе платья плоская, почти не подкачанная грудь, безволосая, но зато выглядывает красная татуировка – интересно, что там, но скоро Саша узнает; у него красивый изгиб талии и округлых бедер, но при этом он весь стройный и складный, удивительно красивый. Ноги тоже Саша хорошо помнит, сейчас скрытые под струящимся платьем. И Саша доходит до самого низа, где сверкают лаком черные туфли на каблуке. Бедный парень, он же так долго уже на каблуках. Да, тот просил называть его Ясминой, но Саша не может не думать о том, что перед ним все же парень. Он видит самого красивого и желанного парня из всех, что когда-либо ему встречались. Да, отношения были, и долгие, но там он так сразу не бросался в омут с головой. А сейчас – не может сдержаться. Не может насмотреться. И это, не говоря уже о том, что он так мало о нем знает, но уже влюблен в его голос и его харизму исполнения, поражен до глубины души. А сейчас этот парень стоит в его спальне и смотрит на него с не менее открытым и искренним желанием. По крайней мере, целоваться было чертовски приятно, взаимность чувствовалась остро. Саша резко почти падает на колени и замечает в глазах напротив удивление. - Хочешь снять туфли? Устала? - Да. Хочу, - и красивый кадык выдает волнение. Саша осторожно снимает одну туфлю, ставит рядом – на ноге в сетчатом черном чулке остается след от подъема, а пальцы чуть покрасневшие. И Саша слегка их разминает, смотрит задорно снизу вверх. Он может себе представить, какое облегчение сейчас испытывает Ясмина. И та прикрывает глаза, выдыхая. - Можешь стонать, - выдает Сашин неуемный мозг от волнения, но Ясмина лишь смеется и скорее изображает стоны, а не издает взаправду, когда Саша разминает пальцы и на второй ноге. А потом, отставив туфли, легко берет одну ногу за щиколотку и тянет к себе. У Ясмины снова удивление на лице. Но Казьмин понимает, что сейчас нагло провоцирует – пусть «дива» не выпадает из образа и позволяет все. К тому же, он всего лишь легко целует коленку, появившуюся в разрезе платья, не выше. Но смотрит снизу вверх с явным намерением продолжить. И позволяет себе еще пару тройку касаний чуть выше колена. А затем встает и наклоняется над Ясминой – теперь она, наконец-то, ниже, своего роста, и Саше нравится так намного больше. Потому что так – честнее. Они целуются снова, с новой страстью, и Саша увереннее ведет руками по бедрам, сминает платье, которое теперь только мешается, на самом деле. Но есть в этом что-то особенно пикантное, задрать его повыше, ощутить под ладонью не чулки, а теплую кожу с мягкими волосками. Ясмина чуть выгибается под поцелуями в шею и ключицы, в вырез платья и поверх ткани, где угадываются соски; обнимает в ответ, запрокидывая голову, позволяет легко приподнимать свою ногу за бедро и жмется сильнее; ведет кокетливо плечами от щекочущей Сашиной челки и гладит по скулам во время тягучих поцелуев. Идеально играет свою роль «дивы» в этом мгновении. Но тело у нее идеально мужское, и Саша хочет именно его. - Саш, платье. - Что? - Лучше снять, это концертное. - А как легче? - Сзади. На шее. Саша на пару секунд зависает, когда Ясмина поворачивается лицом к стене и отодвигает сильнее волосы, открывая застежку на шее – ничего сложного, пара крючков на лентах ткани, но торопиться не хочется. Гладкие плечи и выступающие лопатки так и манят до них дотронутся; коснуться поцелуями выступающих позвонков. Ясмина наклоняет вперед голову и выдыхает, переступает с ноги на ногу, когда Саша ведет губами по спине и обнимает сзади, кладет горячие ладони на живот и гладит, спускаясь ниже; дразнит, переходя на бедра, и снова на поджавшийся живот, ощущает под пальцами тазовые косточки; когда кладет уверенно ладонь на пах, Ясмина чуть отстраняется. - Платье сними. Нельзя испортить. Саша улыбается в позвонки и расстегивает на шее платье – ткань спереди падает, и Ясмина хочет сразу повернуться, на Саша придерживает за плечи. - Подожди. Ты так хороша. - Но я не железная. А твои ласки… - Тссс. Я осторожно. Подними руки на стену, я сниму платье, но не поворачивайся. - Хорошо. Саша смотрит на фигуру перед собой и думает, что это совершенство. Его личное и только для него. Увы, пока это не так, но кто знает, к чему все приведет? По крайней мере сейчас, на сегодняшнюю ночь, когда ему исполнилось тридцать, он получил самый прекрасный подарок. Но хочется, чтобы и Ясмина, Ярослав, такой соблазнительный и желанный, тоже получил очень много. Он чувствует, что они делают все правильно, все случившееся между ними было неизбежно. И сейчас, когда этот парень стоит такой беззащитный и прекрасный перед ним и ждет, Саша на мгновение не может поверить, что сегодня остался в этой комнате не один, как планировал. Платье стоит лишь чуть-чуть потянуть по бедрам, и оно падает к ногам на пол – легко и бесшумно. Ясмина тут же перешагивает через ткань, а Саша поднимает его и кладет на стул. И смотрит на парня в черных чулках и обычных черных боксерах. Слетает магия таинственности – больше тайн не осталось. Парик Ярослав точно не позволит трогать, иначе, это будет уже не Ясмина. А Саша согласился на все правила сегодняшнего внезапного безумия для двоих, чувственного и волнующего. Саша сам разворачивает Ясмину к себе, жарко целует, обнимая, и ведет вместе с собой к кровати. В конце концов, хочется им одного и того же. Конечно, теперь Ярославу сложнее оставаться Ясминой, но он не менее прекрасен на кровати в простых мужских трусах и чулках. Дышит чуть загнанно, но обнимает со всей страстью, когда Саша нависает над ним с новыми поцелуями в шею; старается обнять всем собой и, кажется, только рад, когда с него, наконец-то, стягивают и чулки, почти полностью разрушая образ «дивы». И тут Сашу ждет еще один сюрприз. Нет, не пушистая растительность на мужских ногах, светлая и удивительно мягкая – у Сашки у самого волоски темнее на голенях, он ничего против не имеет; но вот маникюра, ранее скрытого темными носками чулок, он не ожидал. И темно-красные, почти черные ногти выглядят весьма эффектно на фоне белых пальцев. - Однако. - Да, это по акции было, со скидкой. Грех было не воспользоваться. - Красиво. Необычно. Как и ты вся. Для меня. Парень явно чуть смущается, отвечая на насмешливый взгляд, потому просто предпочитает подцепить Сашину футболку пальцами, намекая ее снять. - Можешь. Но теперь Саше волнительно. Они взрослые люди, они уже поняли желание друг друга безошибочно, но всегда ведь остаются сомнения. Оставшись в одних брюках, он сразу ощущает на себе внимательный взгляд – теперь рассматривают и его, жадно и пытливо, с легким придыханием после поцелуев. И вот тут Саша не на сто процентов уверен, что может понравиться так уж безоговорочно. Он в последние месяцы сильно хандрил, почти до депрессии докатился, в спортзалы он уже давно не ходит – это было прикольно в Европе, в компании с любимым человеком, а здесь все иначе – ни времени, ни желания. Былой рельеф сначала исчез из-за худобы – вплоть до выпирающих костей, а за последние полгода он прилично прибавил в весе, все жаловался Киру на бока выступающие и животик, но тот лишь уверял, что Казьмин по-прежнему сексуален и хорош. И вот теперь, парень перед ним идеально стройный и изящный, картиночный и ладный, а сам он не в лучшей форме. Но Ярослав смотрит на него с тем самым восторгом, слегка улыбается, от которого давно скребущие душу комплексы уходят на второй план. - Боже ты мой, какой же ты красивый, Саш. И чтобы Ярослав не успел добавить никаких «но», Саша сам его снова целует и кладет на лопатки. И позволяет гладить везде, где тому вздумается – хочет по бокам, ладно, пусть трогает. Саша ведь на все согласился. Но себе он тоже ни в чем не откажет. Он властно раздвигает Ярославу ноги и припадает поцелуями к бедрам, сразу снимает с парня единственную оставшуюся вещь – черные боксеры. Тот позволяет без раздумий, но кивком и хитрой улыбкой указывает на Сашины модные брюки, что так идеально скрывают дополнительной передней тканью, с запахом по типу юбки, его возбуждение. - Давай. Саша становится на колени, чуть подтягивая широкие штанины и разводит руки в стороны. И его разоблаченная, полностью обнаженная «дива», поправляет волосы и кокетливо подцепляет пальчиком сначала застежки запаха – ткань падает, а потом тянется и к поясу с ширинкой, ведет ласково по поджавшемуся животу ниже пупка и сразу ниже, за ткань белья. И не успевает Саша в ожидании прикрыть глаза, как тоже оказывается на спине на кровати. - Ох. Парень ловко тянет модные брюки по бедрам сразу вместе с бельем до самых щиколоток. - На стул только, не на пол. Мне еще в них возвращаться. На какое-то время они немного меняются ролями: парень седлает его бедра и наклоняется с поцелуями, чуть придерживая длинные волосы парика у шеи; целует грудь и живот, почти полностью прижимаясь. И у Саши мелькает мысль, что в постели с ним уже давно не Ясмина. Странно думать о «диве» в платье, когда к тебе прижимается плоской грудью и горячим членом парень. И уже все равно. Любуясь, Саша только сейчас вспоминает о татуировке. Теперь он видит ее на расстоянии, эта красная «А» ему отлично знакома. - Любишь «Алису» настолько? - А? – парень отрывается от поцелуев и поглаживаний – он тоже очень хотел, Саша это ощущает каждой клеткой своего зацелованного тела и улыбается через накатывающее наслаждение. – Ты знаешь? - Конечно. Я по студенчеству много русского рока на гитаре переиграл. А вот в школе мучили пианино. - Здорово. Я тоже играю на гитаре, - Ярослав вдруг берет Сашину руку и рассматривает внимательнее, словно видит впервые. – У тебя длинные красивые пальцы. Как раз для пианиста. Мог бы стать. - Не захотел. - А я часто играю. На гитаре. - А мне сыграешь? Ярослав вдруг смотрит как-то по-новому, чуть прячет взгляд и прижимается губами к руке, целует и отпускает. И Саша прекрасно видит и чувствует, о чем тот подумал. Они сейчас оба перешли ту границу, которую обозначили в самом начале – незнакомцы, просто секс без обязательств. А сами что делают? Говорят, о личном, слишком тепло, хотя оба уже обнажены и пора быстро доводить дело до финала и прощаться. И эта мысль мелькает очень резко во взгляде Ярослава. И Саша не хочет, чтобы он испугался. Потому садится, снова тянет в поцелуй и оказывается сверху, разводит ноги и прижимается, целует в шею, заставляя выгибаться себе на встречу, и сжимает влажный член парня плотным кольцом. Смазки бы добавить, но никто из них не планировал сегодня заниматься сексом. Ярослав жмурится от удовольствия и часто дышит – в ответ берет Сашин член и подстраивается под ритм; закидывает ногу, чтобы быть еще ближе. Они не смотрят друг на друга, вжимаются лицами в плечо напротив. Но изредка целуются, приближаясь к грани, сцепляются языками и губами, но не взглядами. - Саш…почти…аах. От парика веет синтетикой, но и к лучшему – он не дает полностью потерять контроль. Будь Ярослав без него, Саша бы точно уткнулся в его волосы, а не в жаркое гладкое плечо, стыдно пряча лицо. И прижал бы к себе, придавил бы собой в матрас или уложил сверху – неважно, главное – больше и ближе, ощущать его всем собой, такого невероятного и внезапного в его жизни. О чем там думает Ярослав, закусывая губы, чтобы сдержать стоны, неизвестно. Но он уже весь напряжен, его слегка потряхивает – и оттого он кажется еще меньше рядом с Сашей, чем есть; его накрывает чуть быстрее, и горячая пульсация под Сашиными пальцами не заставляет себя долго ждать. Он кончает с приглушенным стоном, что рвется непроизвольно, сильно цепляется за Сашино бедро и сжимает ягодицу. И не отпускает, начиная выдыхать и хватать ртом воздух. Саша пачкает себе пальцы и живот, но почти не замечает, зажмуриваясь от накатывающего оргазма, прогоняя в голове снова и снова Яриков стон – красивый до безупречной музыкальной ноты. И очень хорошо. В этой горячей близости, в этом бессознательном состоянии легкости и пустоты, тепла от лежащего рядом человека, что вдруг уткнулся ему в шею, не обнимая, и горячо дышит; гладит по ягодице и пояснице и молчит. Саша еще качается на волнах удовольствия, но уже тянется к лежащему на тумбочке полотенцу – засохшая сперма на коже, это не тот подарок, который он хочет оставить Ярославу в качестве воспоминания об этих минутах. Хочется, вообще, больше не расставаться, но он уже чувствует обнаженной кожей, что с ним до утра не останутся. И он ведь согласился и на это. И он не в праве в чем-либо упрекать Ярослава, что и так, позволил и дал слишком много для первой встречи. Что сгорел вместе с ним на этой прохладной свежей постели. Ярослав встает резко, и Саша не понимает, как успевает поймать его за запястье, стирает остатки спермы. - Тут комната с душем, можешь, если хочешь… - Да, я заметил. Спасибо. Пойду тогда, ладно? Ты не против? - Нет, не против. Ярослав берет одежду, бросает короткий взгляд и скрывается за дверью. Саша больше не сомневается – спать он будет все-таки один. Но можно еще попробовать попытаться. Он не из тех, кто сразу сдается, когда так глупо и безумно бьется сердце и подрагивают руки. Те несколько минут, что Ярослав проводит в ванной, он может только бездумно лежать, натянув трусы, и пялиться в потолок. И лишь предполагать, о чем там думает Ярослав. Жалеет ли? Или ему все равно? Нет, последнее – исключено. Он выдал себя с головой, он наслаждался по-настоящему и хотел не меньше. И он ведь обо всем предупредил заранее. Наверное, Димка ему успел проболтаться о Сашином прошлом, о властных родителях и запретах на театральную музыкальную карьеру, о которой он мечтает, все еще, в тридцать лет. И верит. И о недавних депрессивных настроениях от личных потерь. Зачем такому яркому, талантливому и перспективному артисту Ярославу, такой странный и сложный Саша Казьмин? Конечно, он выбрал просто удовольствие, никаких обязательств – просто секс. Да и то, побоялся. Хотя в постели не выглядел скромным и зажатым. Наоборот, Саше с ним захотелось всего и сразу, больше. Он так чувствовал, он улавливал это и от него, но не попытался настаивать – пообещал. Когда Ярослав выходит, он снова в платье и чулках, но туфли берет в руки. Смотрит пристально, замирает у двери, когда Саша садится на кровати и хочет встать. - Ярослав, подожди. - Саш. Пожалуйста. - Я не буду удерживать, но скажу. Хочешь или нет, но я тебя погуглю и найду. У Димки спрошу. Ярослав, не Ясмина, улыбается и смотрит теперь в глаза чуть мягче. - Ярослав Баярунас. У Дмитрия мои соцсети есть, там все расписание – приходи на спектакли. Я не против. - И приду. Ты ведь понимаешь, что между нами произошло? - Мы даже толком не переспали. Два придурка. - Ярик? Сказать, что Саша удивлен, ничего не сказать. Он тут себе накручивает, додумывает, а Ярослав так просто обо всем говорит. Что же у него в голове сейчас? Почему тогда так быстро сбегает? - Саш. Саш, я, итак, не сдержался, я остался с тобой. Жалею ли я? Ничуть. Боже, ты…такой…я не умею в комплименты, Саш. Прости. Но сейчас. На время нам лучше не пересекаться больше. У меня другие заботы впереди, я не могу пока думать о тебе. Хотя, теперь буду постоянно. Но и буду ждать встречи. Но мне сейчас некогда, я не смогу так. Я плохо объясняю, да? - Нормально, Ярослав. Но я пока ничего не понимаю. - Просто подожди чуть-чуть. Я осознаю, ты осознаешь, слишком быстро и не вовремя. Точнее, прости, не вовремя для меня. - Я теперь еще больше ничего не понимаю. - Все, Саш, не провожай. Я за вещами в гримерку, переоденусь и домой. И обещай, что не выйдешь из этой комнаты. - Ты не хочешь? - Нет. Так будет проще. - Ладно. Хорошо. Но я возьму у Димки твои контакты. - Да, да, хорошо. - А на прощание поцелуешь? - Ох. Саша. - Как незнакомцы - у нас сразу не вышло, потому что тебе слишком нравится произносить мое имя, Ярослав. Так что я могу потребовать еще один поцелуй, раз уже все правила нарушены. - Если бы в этой комнате был презерватив и смазка, то мы бы все нарушили, да? Ярик уже смеется, подходит поближе, но остается в зоне досягаемости. - Только по обоюдному согласию, - отвечает Саша и обнимает за талию, тянется к губам. И получает мягкий недолгий поцелуй, без намека на продолжение. - Пока, Сашечка. Ты – самый лучший. Но мне надо бежать. И еще раз с Днем рождения. - Это лучший День рождения. Три следующих дня Саша настойчиво пишет Ярославу Баярунасу в соцсети, но тот не отвечает ни слова в первый день. Во второй дарит Саше небольшую надежду – присылает картинки с сердцами и котятами. Саша радуется, как ребенок, даже, скорее, как маленькая девочка – потому что присланные котята слишком милые и смешные. Но никой конкретики. Саше этого мало. В расписании же, которое радостно скидывает Димка, догадавшийся о случившемся, но не получивший никаких пикантных подробностей, ближайший спектакль у Ярослава лишь через неделю, и это подстава. Саше все равно, что это «Алиса в стране чудес» и роль «Гусеница» в зеленом жутковатом костюмчике и с шестью глазами на щеках, ему жизненно необходимо увидеть Ярослава. Ему мало тысячи фотографий из прошлого и близкого настоящего, и еще сотни видео с концертов, где Ярослав поет не только мюзиклы, но и кавера. И за вечер Саша смотрит слишком много, влюбляется в голос и исполнителя окончательно и бесповоротно, вспоминает их близость и хочет встречи еще больше. Встречи на этот раз, непосредственно с артистом Ярославом Баярунасом, а не с Ясминой Ред. У Ярика русые короткие волосы и Саше очень хочется к ним прикоснуться во время страстного поцелуя. Наваждение просто какое-то. Но приходится немного повременить. Новость о возможном кастинге в проект мечты, где режиссером выступает иностранец, сваливается на Казьмина, как снежный ком. Димка и Кирилл рассказывают о нем с придыханием, хотя никто из них туда не собирается. - Саня, дерзай. Такой шанс выпадает раз в жизни. У тебя есть еще пара дней подготовиться. Не зря заявку тогда отправляли. - Кирилл, я очень хочу. Но смогу ли? - Сашка, конечно, сможешь. Эта роль специально для тебя. Ты же ведь так любишь этот материал. Ты поешь эту арию лучше всех. У меня всегда мурашки. - Димка, у тебя точно от арии мурашки? Не от меня? – Саша улыбается, шутит, а друг громко вздыхает. - Все в комплекте, разумеется. Но, Саш, надо пробовать. Здесь твой папаша ничего поделать не сможет – режиссеру плевать на всех. - Да, иностранец. Что ж, ладно, тогда я буду пытаться. Вы правы, нельзя упускать такой шанс. - А что Ярослав? Не отвечает? – осторожно спрашивает Димка. - Опять котика прислал, но писал в ночи, что занят, надо еще подождать. Ну, хотя бы не игнорирует. - Ясно. Ну тогда подожди. Лучше подумай о кастинге. - Так и сделаю. Следующие пару дней, когда Саша активно готовился к прослушиванию на роль мечты, Ярослав ничего не писал и не отвечал больше на сообщения, но в ночь перед кастингом Саша не удержался и сбросил ему ответное сердце – отвеченный вызов, это что-то из области фантастики пока что. Саша честно пытался, но абонент чаще был вне зоны доступа и просто не отвечал. Близкие друзья Димка и Кирилл грозились тоже подъехать на кастинг. Но Казьмин попросил их не беспокоиться – лучше после отметят или провал, или главную победу на пути к успеху. В коридоре перед дверьми комиссии атмосфера царила нервная и напряженная, но кто-то ее немного улучшал своим пением из-за дверей. Конкуренция – сумасшедшая, но Саша заполнил анкету и честно ждал своей очереди. Успел перекинуться парой слов с милыми ребятами, которые пробовались на второстепенных персонажей – те сказали, что отбор явно будет строгий, но Сашка Казьмин вполне себе видный артист, пусть и с небольшим бэкграундом пока что. В ожидании, Саша порепетировал на улице, чтобы никому не мешать, и вернулся в коридор. И заметил, что людей стало еще больше. Еще больше конкурентов. Но, если честно, Саша к ним так не относился. Каждый ведь интересен и уникален по-своему, у каждого есть шанс попасть в типаж режиссера. И ни за что не догадаешься, попадешь ты или нет. Например, вот у дальней стены стоит какой-то парень, издали не очень высокий и худой в клетчатом бордовом костюме. Похоже, что это даже костюм тройка – обычно такие, твидовые, делают тройками на манер английской моды прошлого века. Да и нынешнего века. У Казьмина у самого есть похожий клетчатый, только темно-зеленый. А тут, надо же, на кастинг и в таком костюме. Хотя, может, так и надо. Но сам Сашка посчитал, что его черная бесформенная одежда и светлая футболка намного лучше и понятнее. И что-то постоянно притягивало к этой фигуре в бордовом костюме. Парень стоял один, чуть в отдалении, но изредка переговаривался с парой девушек неподалеку. Саша не слышал его голоса, только наблюдал издали. А потом вдруг парень немного развернулся, и Саша заметил приподнятый, с одной стороны, воротник рубашки, скрывающий линию челюсти. А лицо показалось знакомым. Очень знакомым. Но прежде, чем осознать, кто же перед ним стоит, Саша на каких-то неведомых эмоциях подошел и коснулся воротника, тут же его опустил – ну что за раздражающая деталь во внешнем виде? - Извините, поправь…О? Удивленные голубые глаза напротив заставили мгновенно улыбнуться. - Саша? Привет. А ты что тут делаешь? Ой, ну в смысле… - Привет, Ярослав. У меня кастинг. - И у меня, - уже знакомая улыбка, казалось, осветила все вокруг. – А ты на кого пробуешься? Дай угадаю. На Иуду, верно? - Верно. А ты? На Иисуса? - А я – на кого возьмут, Саш. Я сразу на всех. Саша смотрит на него такого необычного и все-таки непривычного – впервые видит так близко, не на экране без косметики и уж тем более парика Ясмины. Он милый, все такой же безумно красивый и немного трогательный в этом костюме тройке, но с растрепавшейся челкой. И Саша не сдерживается, легко касается лба и поправляет волосы. Ярик замирает, но не отводит взгляд и не возражает. Наоборот, будто бы тянется за прикосновением. И смотрит с каждой секундой все теплее и ласковее. И Саша оставляет ладонь на его плече. - Теперь я понимаю, почему ты был так занят. - Я только утром из Питера приехал, Саш. У меня там тоже был кастинг. А завтра опять уеду спектакли играть. - Да, я видел в расписании. Но не сообразил, что это не в Москве. - Там чередуется «Алиса», Москва и Питер. - Ох. Ясно. А ты свободен сегодня после кастинга? Ярослав кладет свою руку поверх Сашиной и легко гладит, смотрит в глаза и улыбается без кокетства и жеманства, радуется как-то слишком искренне и весь будто бы светится, лучится теплом и радостью. И, Саше так хочется думать, любовью. - Я очень даже свободен, Саш. - Тогда, удачи нам на кастинге, Ярослав? - Удачи.